В телевизионном эфире покажут психологический триллер «Казнь», который снял известный клипмейкер Ладо Кватания, работавший с Хаски, «Ленинградом» и Оксмироном (внесен Министерством юстиции РФ в реестр иностранных агентов 07.10.22), ставивший выступление Манижи на «Евровидении». «Казнь» — его первый полнометражный фильм и, пожалуй, один из самых сильных отечественных дебютов последнего времени, удивительно балансирующий на грани убедительного авторского высказывания и уже порядком набившего оскомину детективного жанра о поисках маньяка.
В самом начале 1990-х следователь Исса Давыдов (Нико Тавадзе) может похвастаться и большим повышением, и отдельной квартирой, и счастливой семьей с любящей женой с говорящим именем Надежда (Виктория Толстоганова), которая думает, что наконец семья Давыдова заживет нормальной жизнью. Позади долгие годы беспрерывной работы мужа, который буквально был одержим поимкой маньяка, терроризировавшего российскую глубинку. Безумие, с которым Исса отдавался этому делу, отдавало и личными мотивами, закопанными то ли далеко в детстве, когда он лишился матери, то ли напротив — в профессиональной зрелости, когда расследование свело его с отправленной далеко за 101-й километр музейной работницей тоже с говорящим именем Вера (Юлия Снигирь). Иллюзия спокойной семейной жизни — еще и на заре 1990-х — рушится в один миг, когда Исса получает звонок из той самой глубинки, где неожиданно найдена еще одна – живая (Аглая Тарасова) — жертва того самого маньяка. А значит — посадили не того, и времена жуткого безумия вернулись. Несмотря на кардинальную смену эпох. «Я всегда говорю правду», — как бы невзначай замечает героиня Юлии Снигирь. Но правда в этом заскорузлом мире патриархальных ценностей давно никому не нужна. Мужское эго, прикрывающее детские травмы и комплексы, сродни родовому праву. Или проклятию. Где менты, а где маньяки — не отличить. «Рожи у всех одинаковые», — метко кричит вооруженная мать (Ольга Лапшина) одной из жертв. Но самосуд на глазах у «представителей власти», и впрямь внешне особо от преступников не отличающихся, ей свершить не дают. Это уже мужская работа.
По касательной Кватания остро подмечает все разложение системы: от гендерных противоречий до декларируемого сверху закона и порядка, зиждущихся на страхе и чудовищных пытках. Исса Давыдов — лишь порождение этой системы. Инфернальный, харизматичный мужчина, опытный, знающий себе цену профессионал, имеющий чутье на опасных преступников, но однажды испытывающий головокружение от успехов. Или от собственной одержимости — так схожей с теми, кого он пытался посадить на протяжении всей своей карьеры. Однако истинные роли жертв и палачей Кватания приберегает к финалу «Казни», которая, даже если вычленить из нее актуальный контекст, тем не менее является завораживающей головоломкой о поиске истинных преступников.