Персонаж без истории. С рождения обреченный стать вечным титулярным советником. Нареченный в честь отца Акакием и заброшенный насмешливым роком в бескровный Петербург, где жизнь подчиняется одному — единственному слову — «чин». На камерной сцене показали спектакль Артема Акатова, вышедший из режиссерской лаборатории «Пушка», ориентированной на держателей Пушкинской карты, где Башмачкин представлен в образе фикуса, увядшего под песню лидера группы «АукцЫон» Леонида Федорова «Элегия». По мнению культурного обозревателя «КИ» Анны Климанц, существует как минимум две причины увидеть данное художественное высказывание.
Фантастический реализм
В школе нас учили, что есть галерея лишних людей Пушкина, Лермонтова, Тургенева. В ней странные, но красивые герои, а есть «маленький человек» Гоголя, Достоевского… Непривлекательный. Акакий Башмачкин — первый. С его появления в русской литературе началось не то чтобы воспевание жалкости, она стала заметна, как явление социальное. Такой весь из себя ничтожный, отрицательный, не стоящий внимания читателя. Персонаж с геморроидальным цветом лица (виновен Петербург с его лютыми ветрами) не проповедует большую идею, как Базаров, а всего-навсего мечтает заполучить теплую шинель на ватной подкладке (его предел), ест на ужин кусок говядины с луком вперемешку с мухами, а потом и вовсе голодает ради своей цели. И лишь изредка, отражая нападки коллег, обсыпающих его обрывками бумаги, как снегом, словно из-под плинтуса спрашивает: «Оставьте меня. Зачем вы меня обижаете?»
Для того чтобы подрастающее поколение «распробовало» классику на вкус, научилось разбираться в многочисленных оттенках души человеческой, в ее анатомии и потянулось в театр, и проводилась последняя лаборатория в конце весны с емким и хлестким названием «Пушка». Молодежь требует определенной подачи и в какой-то степени заставляет режиссеров поломать голову. Нужно учитывать, что поколение зуммеров не знает значения некоторых слов, многие из которых вышли из речевого оборота, не понимает, зачем убивать топором старушку, и почему просто не взять и не купить себе вожделенную вещь. Школа, наверное, объясняет, о чем предупреждает обилие желтой краски на зданиях и в тесных комнатах, описанных Николаем Васильевичем и Федором Михайловичем, что непосредственно сам Петербург XIX столетия играет одну из главных ролей и в то же время является метафорой, но, когда у тебя в руке гаджет, восприятие «сбоит».
Для себя я определил жанр «Шинели» как социально-мистический детектив. В основе — расследование: что за призрак? откуда он взялся? Мне вообще очень близок Гоголь, его стилистика, нравится с ним работать. Люблю фантазировать, и писатель это делать позволяет. Несмотря на то что Николай Васильевич строит свои произведения на житейской логике, это не классический реализм Достоевского — это реализм фантастический, и мы относимся к его творчеству изначально как к некой фантазии, — рассказал Артем Акатов.
Фикус тоже живой
По замыслу Артема Акатова действие в спектакле начинается как бы с конца, со смерти, которой, собственно, никто не заметил, но с призрака, срывающего с прохожих шинели. Именно он и обращает на себя взоры. Существо хозяйничает на заснеженных улицах в кромешной темноте, и некий следователь пытается выяснить: кем БЫЛ при жизни подозреваемый в хулиганстве титулярный советник?
Нужно отдать должное режиссеру, что он не просто бросил на суд публике всемирно известное классическое произведение, а подал его деликатно, под своим соусом, и смог передать характер и одиночество стертого со страниц человека, показав его в аллегории с комнатным растением, обитающим в глиняном горшке на канцелярском столе, а также комичность и никчемность значительного лица, подчеркнул беспомощность маленькой жизни перед мощью каменного города на Неве.
Постарался сместить акцент на ту идею, что каким бы странным, непонятным для нас, может быть, даже чем-то отталкивающим человек ни был, это никак не повод относиться к нему не по-человечески. Да, фикус — это не цветущее растение и не вызывает желания им любоваться: растет и растет… Молчаливый, покорный. Но он — как образ бессловесной жизни. А к любой жизни нужно относиться с уважением. В этом сверхзадача спектакля, — рассуждает постановщик.
Петербург, снег, виолончель
Два состава. Пять артистов. Они воплощают разные образы, подсказанные самим писателем и Петербургом. Одна роль только у актера, играющего следователя (в разных составах это Роман Бурдеев и Андрей Бражник). Кстати, первая фраза, которую произносит этот молчаливый персонаж ближе к финалу спектакля: Акакий Акакиевич умер скоропостижно. «И Петербург остался без Акакия Акакиевича, как будто бы в нем его и никогда не было. Исчезло и скрылось существо».
Знаете ли вы вообще об этом, господа?!
На сцене — снежные ватные сугробы (как начинка самой шинели), из-под которых виднеются тела замерзших заживо горожан. На заднем фоне — макеты величественной архитектуры. Здания, не сказать, что большие, но эффект оказывают довлеющий. Метель практически не перестает выть, а все пространство камерного зала насквозь пронизано глубоким и тревожным звучанием виолончели: уж не голос ли самого Башмачкина таким образом прорывается? Выбранные аллегории и форма спектакля — первая причина, почему стоит уделить «Шинели» время.
Для визуальной передачи мира холода важны все элементы: звук, свет и декорация. Все компоненты работают в сочетании и создают нужную нам атмосферу. Оформление с момента создания эскиза до полноценного спектакля, естественно, видоизменилось. Больше смысловых элементов появилось в сценографии, более подробно прописаны персонажи, — дополнил Акатов.
Текст перекроен, но не переделан
У зрителя не возникнет ощущения, что он читает оригинал петербургской повести, но и от сути постановщик не отходит. Скажу ценителям русской литературы и авторского слога, что язык Гоголя полностью сохранен и звучит остро и свежо. Режиссер усилил его художественными приемами и мизансценами, иллюстрировал скрытое между строк, «подсветил» и оформил.
Любопытны два генерала, парящиеся в жаркой бане (один из которых лежит головой на дипломате), рассуждающие о главном враге всех, кто получает 400 рублей жалованья в год, о петербургском морозе. На контрасте с ними, жующими крупную зернистую красную икру, доля бедняка в XIX столетии аналогична приговору в колыбели. Это жена портного, громко говорящая с немецким акцентом. Акатов показал ее в чепце (подчеркнуто Гоголем), но с рыжей бородой: режиссерское прочтение персонажа, о котором читателю мало что известно. Возможно, она обладала крепким мужским характером?.. Это монолог хозяйки дома Башмачкина, рассказывающей о нехитром быте постояльца и его скудном питании и медленно раскрывающей в моменте шоколадную конфету, и пар из французских кофейных чашек, символизирующих сытость и уют. Язык Гоголя — это вторая причина выбрать «Шинель» в качестве постановки для семейного просмотра.
Некоторые моменты вырезаны и не вошли в итоговый вариант. В основном они касаются описания или лирических отступлений. Текст скомпонован, но не переделан, а скорее перекроен, чтобы сюжет развивался логически и поступательно, — пояснил режиссер.
Да, революция перестроила социальную лестницу, дав шанс представителям низших сословий подняться на несколько ступеней выше, и нарекла их гражданами. Поменялся и Петербург, он больше не выглядит таким мрачным. Люди вроде бы тоже стали другими: сменили вицмундиры на актуальное пальто. Но кое-что остается неизменным: Башмачкин умер в веке XIX, но продолжает жить и в XXI столетии…
Взгляд Артема Акатова на «Шинель» Гоголя — щадящий и жестокий. Он однозначно побуждает обратиться к творчеству писателя, углубиться в него и призадуматься: почему неодушевленный предмет, шинель, элемент гардероба, важнее и стоит больше, чем жизнь человека? Вопрос банальный. Ответа на который нет.