Мэри долго не могла заснуть, обдумывая своё незавидное положение. Улучшение состояния мальчика неумолимо приближало тот день, когда ей снова предстояло стать узницей зиндана или погибнуть. Она не испытывала страха от приближающейся смерти, потому что мысленно смирилась с ней. Однако, каждый раз вспоминая об изощрённых пытках, применявшихся в восточных тюрьмах, её охватывал животный страх, который заставлял холодеть кровь. Ещё большим страхом для неё были крысы, несметное количество которых, питаясь человеческой плотью, обитало в подобных комнатах пыток.
Лёгкие и осторожные шаги, послышавшиеся за дверью на какое-то мгновенье отвлекли её от тревожных дум.
- Это явно не охранник, - подумала целительница и насторожилась. - Они обычно, не скрывают своего присутствия в широких коридорах огромного дворца.
Мэри вдруг отчётливо поняла, что на протяжении последнего часа она вообще не слышала их шагов за дверью, отчего насторожилась и попыталась бесшумно встать с постели, чтобы тихонько подойти к двери.
- Не хватало ещё, чтобы меня задушили в собственной постели.
Она стояла посреди комнаты, когда в проёме приоткрытой в её спальню двери показалось лицо молодой и незнакомой ей девушки. Та жестом позвала мнимую Фатиму последовать за ней. Незнакомка стояла так, что её невозможно было рассмотреть, и Мэри на минуту замерла в нерешительности. Однако уже спустя несколько секунд, была готова последовать за незнакомкой, потому что внутреннее чувство подсказывало ей, что её всё же не стоит опасаться.
Целительница быстро накинула на себя муслиновое платье, прикрыла голову и руки и последовала за ночной гостьей. Они передвигались быстрым шагом по извилистым и многочисленным закоулкам дворца, в которых незнакомка, судя по всему, прекрасно ориентировалась. Беглянка не могла сказать точно, сколько времени длилось их путешествие, прежде, чем они оказались в дворцовом саду, благоухающим цветами. Вдруг девушка – проводник взяла руку беглянки и довольно крепко сжала её. За всё время нелёгкого пути они не сказали друг другу ни слова и только обменивались еле заметными жестами. Почувствовав, как девушка в очередной раз сжала её руку, Мэри резко остановилась.
Благоухание сада и медленно выплывающий из-за тучи диск луны, всколыхнули в Мэри воспоминания об Альберте и незабываемой весенней ночи в Чилингемском замке. Сегодняшняя ночь, как и та, проведённая в замке с Альбертом, судя по всему, обещала стать переломной в её - Мэри Гранд - жизни. За размышлениями мнимая Фатима не заметила, как девушка - проводник сделала кому-то приветственный жест, и из кустов появилась мужская фигура, показавшаяся беглянке знакомой.
- Мне дальше нельзя, - услышала она тихий девичий шёпот.- Али проводит вас до повозки.
Лица подошедшего мужчины невозможно было разглядеть даже при ярком лунном свете, потому что большую его часть скрывала повязка, которую обычно носят погонщики верблюдов, ведущие караваны через пустыню. Он взял женщину за руку и, молча, потянул за собой. Проводник передвигался настолько быстро, что Мэри, неважно ориентирующаяся в темноте, еле успевала за юрким молодым мужчиной. Подол её длинного платья то и дело цеплялся за ветки кустарника, из-за чего ей часто приходилось останавливаться. Беглянка почувствовала, что своими задержками и медлительностью раздражает проводника, поэтому, обозлившись на себя, и неожиданно для себя самой спросила проводника по-английски:
- Нельзя ли бежать чуть медленнее?
От неожиданности мужчина резко остановился и встал, как вкопанный.
- Госпожа, это Вы? – спросил мужчина на языке родной Индии.
Без сомненья это был Раджив. Мэри, не в силах скрыть нахлынувших на неё чувств, кинулась на шею слуге, выразив крепкими объятьями всю радость нечаянной встречи.
- Я не узнал Вас в восточном платье и хиджабе, - зашептал бывший слуга.
Вновь выглянувшая из-за туч луна, сделала дальнейшее передвижение беглецов небезопасным, и они на время затаились в зарослях кустарника.
- Раджив, как ты узнал, что мне нужна помощь? – зашептала Мэри.
- Из - за Вас, моя госпожа, подняли на ноги всю военно - морскую разведку и привели в полную боевую готовность английские войска. В мою обязанность входит только проводить Вас до повозки, а в Лондон Вы поедите с кем-то другим. Я и предположить не мог, что после того, как с Вами и Вашей дочерью поступил лорд Кэмптон, Вы снова будете служить в его ведомстве.
Быстро передвигающаяся под напором ветра туча, в очередной раз закрывшаяся собой луну, вновь дала беглецам возможность продолжить движение.
- Раджив, сейчас для меня попасть в руки Кэмптона равносильно смерти. С этой минуты моя жизнь полностью в твоей власти, – поникшим голосом ответила Мэри.
Услышав её слова, индус ненадолго задумался, а затем сказал:
- Если мы не появимся в течение часа у повозки, за нами вышлют ещё несколько человек. Стоит охране обнаружить наше отсутствие, как всё будет перекрыто двойным кольцом охраны, и мы уже ни за что не выберемся отсюда. У Вас есть надёжное убежище в этом городе?
- Думаю, что да, – ответила Мэри, подумав о скромном жилище Николая.
- Тогда спустимся по стене с этой стороны сада, где нас пока не ждут.
Они двигались короткими перебежками по самым тенистым местам дворцового сада, и вскоре натолкнулись на высокую изгородь, вставшую на их пути.
- Я попытаюсь взобраться на это дерево и перепрыгнуть с него на стену. Снимайте ваш платок. Я свяжу его со своим поясом и сброшу Вам его со стены. Так Вам будет легче взобраться на стену.
Когда высокая стена с огромным трудом всё же была преодолена, беглянка неожиданно сказала:
- Раджив, я подумала и решила, что у нас есть возможность получить более надёжное убежище. Там нас вряд ли будут искать. Ты знаешь, где находится посольство России?
Уже подходя к дверям российского посольства, беглецы заметили, что на улицах началось оживление, не свойственное ночному восточному городу.
Князь Иван Головин, сидя у самовара, сам наливал беглецам горячий и ароматный напиток. Он всё ещё не мог поверить в то, что Мэри Гранд жива и здорова и сидит рядом с ним. Слушая рассказ беглянки, посол не сводил с неё счастливых и радостных глаз.
- Она всё так же красива, - думал, глядя на неё, князь, - правда, не той девичьей красотой, которая запомнилась мне со времён юности, а красотой молодой и сформировавшейся женщины.
- Не смотря на восточное платье, не свойственный европейскому лицу загар и появившуюся привычку прикрывать голову и руки, в Вас, Мэри, сразу можно узнать европейскую женщину. И я, признаться, удивлён, что этого не замечал шах Реза и его окружение, - заметил князь вслух.
- По легенде, моя мать была голландкой, прожившей всю жизнь в Пенджабе, - ответила незваная гостья.
Она рассказала о том, что ей пришлось пережить за последние полтора месяца, о неожиданном побеге и о чудесной встрече с преданным Радживом. При этом напряжение последних месяцев вылилось у Мэри в рыдания, которые рвали душу Ивана Головина на части.
- Мэри, я не буду Вас больше ни о чём расспрашивать. Успокойтесь, самое плохое, думаю, уже позади, – он нежно поцеловал ей руку и как бы украдкой ещё раз заглянул в удивительные глаза гостьи.
- Вам подготовили небольшую комнату с ширмой, где вы сможете выспаться и пробыть до утра. К сожалению, не могу предложить каждому по отдельной комнате, так как это может вызвать лишние подозрения у прислуги. Пока вы будете отдыхать, я попытаюсь прояснить обстановку в городе.
- Спасибо Вам, князь, - поблагодарила Мэри, глядя на Ивана глазами уставшей от жизни женщины.
Утро следующего дня принесло новые неразрешимые проблемы. За поимку беглецов было назначено огромное вознаграждение, а это означало, что теперь их повсюду будут искать не только англичане и люди шаха, но и все те, кто польстится на обещанные за её поимку деньги. В южных портах, где позиции англичан были очень сильны, с сегодняшнего дня тщательно проверялись все отходящие от берегов Персидского залива корабли. Даже утлые судёнышки местных рыбаков и те не остались без внимания англичан, которые проверяли каждого, кто выходил в море.
Путь до берега Персидского залива был слишком долог и труден, а всё побережье теперь усиленно контролировалось англичанами. По этой причине южный вариант побега был сразу же отвергнут. Через северную часть, где позиции России были сильнее, казалось, добираться было бы значительно проще, но путешествие сначала через горные хребты, а потом по Каспию могло оказаться не менее трудным и опасным. Турецкое направление, после заявления Раджива о том, что англичане задействовали в операции «Фатима» свою турецкую агентуру, тоже становилось не лучшим вариантом. Стало ясно, что беглецам предстоит провести в посольстве ни один день, прежде, чем выход из создавшейся ситуации будет найден.
За разговорами несколько часов пролетели незаметно, а Мэри продолжала с интересом слушать рассказ Раджива о том, как сложилась его судьба с того момента, как они оставили его в глухом афганском селении.
- Хозяин лачуги Наджибула честно отрабатывал оставленные ему господином Блэдстоном деньги, – рассказывал бывший слуга. - Местная бабка – повитуха – единственный лекарь на всю округу около года ежедневно приходила в лачугу, где я лежал целыми днями, кашляя и задыхаясь. Она поила меня отварами, делала какие-то примочки и накладывала дурно пахнущую мазь на давно затянувшуюся на груди рану, которая вскоре вскрылась, обнажив незаживающий гнойник. Когда я пошёл на поправку, хозяин хижины помог мне сесть в повозку, запряженную осликом, и отвёз меня к священному для мусульман месту, где долго молился за моё выздоровление.
Раджив тяжело вздохнул, видимо, вспомнив то нелёгкое для него время.
- Позднее я узнал, что единственный сын хозяина погиб в войну, которая была между силами Ост - Индской компании и войсками Дост – Мухаммед - хана. Абдулла был ещё ребёнком, когда потерпевшие поражение и отступавшие англичане, вошли в их селение. В своём вероломстве они не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков. Только через два дня безутешный отец нашёл на одной из горных троп обезглавленный труп своего сына, которого англичане увели из селения в качестве проводника. Они сознательно не брали в проводники взрослых мужчин, справедливо полагая, что те могли завести их в ловушку, а использовали для этих целей детей и подростков, выросших в этих местах и знавших все горные тропы. С этого момента Наджибула поклялся, что будет помогать всем, кто воюет против убийц сына. Выяснилось, что старик когда-то работал у англичан и неплохо понимал их язык. Когда я начал умолять Вас оставить меня в селении, опасаясь, что люди лорда Кемптона поймают и убьют Вас и девочку, старик решил, во что бы то ни стало, спасти вас. Он сам предложил Бледстону оставить меня в его лачуге, чтобы вам было легче оторваться от преследователей - англичан. - Раджив вновь на мгновение замолчал, видимо, вспомнив те тяжёлые для всех беглецов дни. - Окрепнув, я платил одинокому старику сыновней любовью и уважением, но не оставлял при этом мечты когда-то вернуться на родину. Потерпевшие поражение англичане так и не отказались от мысли прибрать к своим рукам лакомый кусок земли, через который проходили главные торговые пути из Индии, Центральной Азии и из стран Арабского Востока. Но и пуштунские племена, желавшие сами править своим народом, не хотели уступать, и то и дело вступали с ними в жестокие схватки. Однажды, на кабульском базаре, я столкнулся со своим дальним родственником, бывшим в услужении у англичанина, и занимавшегося поставками провианта британским войскам. Через него мне удалось устроиться в роту, которая отправлялась для охраны Британской военной миссии в персидский Исфахан. Мной план был очень прост. Я хотел службой у англичан заработать немного денег и, добравшись до побережья Персидского залива, сесть на корабль, идущий в Калькутту. Я прослужил в роте, расквартированной в Исфахане всего несколько месяцев, когда выяснилось, что разведкой разрабатывается секретная операция по похищению целительницы из Пенджаба, для чего принято решение привлечь к ней выходцев из Индии, не имеющих здесь местных корней. Мне, как прослужившему в Персии самый малый срок и ещё не успевшему завести связи среди местных, досталось самое ответственное поручение. Я должен был встретить беглянку в дворцовом саду и вывести её к повозке, которая доставила бы Вас в британское посольство.
Мэри в который раз мысленно поблагодарила всех Богов, не оставлявших её в самые тяжёлые моменты жизни. Она до сих пор боялась себе представить, что бы стало с ней, окажись той ночью на месте Раджива кто-то другой.
Прошло более трёх недель добровольного заточения, прежде чем взволнованный князь Головин появился в проёме двери их убежища и сообщил:
- Появилась возможность устроить вас на французский корабль, следующий в Марсель. Завтра утром в сопровождении надёжного человека вы отправитесь в селение на побережье Османской империи. Дорога через горные перевалы и опасные тропы, займёт более месяца, но другого выхода у нас нет. В селении рыбаков вы пробудете ещё несколько дней, и только потом вас переправят на корабль. Капитан Ламберни спрячет вас в трюме, а когда опасность быть найденными минует, он предоставит в ваше распоряжение небольшую каюту. Я уже отправил депешу, в которой известил нашего посла во Франции о вашем прибытии. Это, к сожалению, всё, что мы можем сейчас для вас сделать.
Вечером, накануне отъезда, князь Иван пригласил Мэри в свой кабинет. Им предстояло проститься и, возможно, навсегда. Головин с чувством поцеловал руку вошедшей Мэри Гранд и пригласил её присесть. Он, как и Мэри, боровшаяся с нахлынувшими на неё чувствами, долго не мог начать разговор и только неотрывно смотрел на неё грустными глазами.
- Он смотрит на меня точно так же, как в тот наш последний вечер на корабле, и нам обоим кажется, что всё это было только вчера, - с грустью подумала Мэри. –На самом деле за это время произошло со мной произошло столько ужасных событий, которых хватило бы ни на одну человеческую жизнь.
Во взгляде князя было столько душевной боли и любви, что беглянка с новой силой ощутила всю гамму чувств, впервые родившихся в ней много лет назад. Сейчас они оба понимали, что стали другими и, возможно, совсем чужими друг другу людьми, но в этот момент их роднили тёплые воспоминания об их первой и незабываемой любви.
Солнце начинало вставать из-за горизонта, когда Раджив, облачённый в одежду персидского крестьянина, постучал в дверь кабинета посла и тихо сказал:
- Госпожа, нам пора. Русский офицер уже ждёт нас у повозки.
Прощаясь с Иваном, Мэри почувствовала, что ещё мгновенье, и она не выдержит, а из её глаз брызнут слёзы, поэтому, не стесняясь, уткнулась ему в грудь. В этот момент она была похожа на ребёнка, ищущего защиты. Это длилось всего минуту, но её хватило, чтобы Мэри тут же взяла себя в руки. Когда она подняла голову и с грустью и нежностью посмотрела на Ивана, в её глазах уже не было ни единой слезинки.
- Благодарю тебя за всё. Да, хранит тебя Господь, – тихо сказала она, коснувшись лба князя губами.
Одетый в крестьянский костюм поручик Алексей Стрешнев, которому было поручено доставить беглецов в далёкое рыбацкое селенье, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждал беглецов во дворе. Завидев Мэри, одетую в крестьянскую одежду, он хмыкнул и что-то сказал Радживу, после чего ещё раз проверил подпругу.
- Всё это обещает сделать путешествие незабываемым, - с иронией подумала Мэри, увидевшая небольшую повозку, гружёную большими тюками, в которую был впряжён ослик.
- На лошадях было бы быстрее, - угадав её мысли, пояснил князь Головин, – но крестьянская повозка в этих местах более безопасна и вряд ли привлечёт к себе внимание. Под этими тюками мы спрятали три револьвера, два клинка и одежду, в которую вам придётся ещё раз переодеться, достигнув границ Османской империи.
Мэри в очередной раз поблагодарила Ивана за помощь, а он с чувством поцеловал руку любимой женщины.
- Да хранит вас Господь! – прошептал князь еле слышно.
Молодая женщина уже садилась в повозку, когда её взгляд упал на роскошный перстень, украшавший её руку и подаренный ей грозным шахом. Она быстро сняла его и протянула Ивану:
- Князь, это Вам на память. Не престало крестьянке носить роскошные кольца с бирюзой.
- Дорогая Мэри, оставьте его себе. Мало ли что может случиться в дороге. Не нужно только, чтобы его ещё кто-то видел. Повозка медленно удалялась в сторону горизонта, а князь Головин всё ещё продолжал стоять, провожая её взглядом. Прощаясь, ни он, ни Мэри не знали, что ждёт беглецов на их нелёгком и полном опасностей пути.
До пункта назначения оставалось не более двух дней пути, когда их повозка была замечена людьми, промышлявшими в здешних местах разбоем. Сделав ставку на своё численное превосходство и уверенные в скорой победе, грабители напали на беглецов прямо средь бела дня. Завязавшийся бой был недолгим, но кровопролитным. Поручик Стрешнев оказался отличным стрелком и сразу уложил наповал троих нападавших. Раджив умело оборонялся добытой у неприятеля саблей до тех пор, пока не получил предательский удар ятаганом в спину. Подоспевшая Мэри, метнула клинок чётко в цель, чем лишила жизни последнего из нападавших.
Итог столкновения был не утешительным. Четверо убитых и трое тяжело раненых с одной стороны, и истекающий кровью Раджив, с другой.
- Госпожа, оставьте меня умирать здесь, - тихо попросил хозяйку преданный слуга. - Корабль не будет ждать, а я опять задерживаю вас.
Она понимала, что рана слишком глубока, и Раджив всё равно погибнет от потери крови, но продолжала бороться за его жизнь, упорно накладывая тугую повязку на сильно кровоточащую рану. Мэри как могла, подбадривала умирающего друга, и только горькие слёзы, катившиеся из её глаз и оставлявшие светлые дорожки на её пыльном лице, выдавали истинное положение дел.
- За что меня так жестоко наказывает жизнь? Почему люди, которых я люблю, покидают меня один за другим? - спрашивала она, обращаясь к кому-то невидимому.
Стрешнев, который сам перевязывал неглубокую рану на своей левой руке, предостерёг Мэри:
- Раджив прав. Мы не можем рисковать. Нам нужно как можно быстрее добраться до рыбацкой деревушки и оставить его там. Он не вынесет длительной дороги в Европу.
Рыбацкая семья, увидевшая протянутый Мэри перстень, стоивший целое состояние, готова была приютить на любой срок не только тяжелораненого Раджива, но и всю неожиданно появившуюся в их лачуге странную компанию.
- Я заберу раненого и повозку на обратном пути, - сказал поручик Стрешнев, прощаясь с хозяевами лачуги.
Французский корабль, на котором Мэри предстояло добираться до Европы, почему-то не вызвал подозрения у турок и остался без проверки. Это позволило беглянке сразу же получить в своё распоряжение небольшую, но уютную каюту, в гардеробе которой для неё были приготовлены два европейских платья, а на столе лежал модный французский роман.
- По всему чувствуется, что князь Головин очень хорошо оплатил услуги капитана Ламберни, если даже платья были подобраны почти по её размеру, - с благодарностью подумала Мэри.
Всё незапланированное путешествие отношение к пассажирке со стороны экипажа было вежливо - предупредительным, что позволило ей несколько успокоиться и заняться «приведением своих чувств в нормальное состояние».
По прибытии в Париж Мэри Гранд была принята российским послом, который сразу, только увидев молодую женщину, облобызал ей ручку и наделал массу комплементов. Было видно, что долгое пребывание во Франции сделало его большим почитателем противоположного пола. Лишь появление в кабинете, неприметного, но, видимо, важного господина, охладило пыл страстного дамского угодника. Представив Мэри вошедшему господину, посол галантно поцеловал гостье руку и, простившись с ней, оставил их наедине.
Князь Разумов, с которым она виделась всего единожды, и который оставил у неё о себе неплохое впечатление, торжественно обратился к Мэри:
- От имени Государя нашего Александра, высоко оценившего Ваши заслуги перед Российской империей, я благодарю Вас и сообщаю, что он удовлетворил прошение, недавно скончавшегося князя Николая Ильича Муратова относительно Вашей дочери, и отныне она законнорожденная княгиня Муратова и владелица всего оставленного им состояния.
Остолбеневшая от полученного известия Мэри, не смогла, как в таких случаях требует этикет, поблагодарить важного чиновника. Она сильно побледнела, и только титаническим усилием воли не позволила себе лишиться чувств.
- Вам нехорошо, сударыня? – обратился к ней с вопросом встревоженный князь.
Мэри сделала жест, означающий, что с ней всё в порядке.
- Да, князь Муратов – это невосполнимая потеря для нашего государства, - сказал с сожалением важный сановник. - Но все мы служим Родине и готовы, не задумываясь, отдать за неё жизнь.
- Причём здесь ваше государство? – зло подумала Мэри.- Разве можно чем-то, кроме моей израненной души, измерить эту потерю? В чём же я ещё раз так сильно провинилась, что небеса так жестоко меня наказывают?
- Десяти дней, которые Вы проведёте в Париже, думаю, будет достаточно, чтобы Вы привели в порядок себя и свои чувства, – услышала она будто из тумана голос князя Разумова. – После отдыха Вам предстоит небольшая поездка в Лондон, о которой Вы были предупреждены ещё в Санкт-Петербурге, но это задание, думаю, будет для Вас скорее познавательным развлечением, чем работой. Пока же, сударыня, отдыхайте. Ваша камеристка незамедлительно займётся Вашим гардеробом. Пока же прошу высказать свои пожелания модистке, которая ждёт в приёмной.
Он вышел так же незаметно, как и вошёл, оставив Мэри в грустных раздумьях дожидаться появления модистки.
Закрытая карета, поскрипывая рессорами, мчала её по парижским улицам, а она не замечала ничего вокруг, потому что все её мысли были заняты размышлениями о безвременной кончине князя Муратова.
- Как же так могло произойти? – задавалась она вопросом. – Я была в зиндане, откуда никто не выходит живым, но сохранила себе жизнь, а он… Он спас меня!
Её память вдруг высветила священный Алатырь - камень, прикоснуться к которому приводил её Николай накануне их отъезда в Персию.
- Мои расспросы и начавшаяся гроза, так и не позволили ему получить от камня благословение и силу, которые спасли бы его от гибели, - вдруг с ужасом подумала она. - Это я виновата в его гибели!
Чувство вины, которое она испытывала всё то время, что была в Париже, не прошло и тогда, когда она отправилась в Великобританию.
Последние несколько дней перед отъездом в Лондон, её инструктировал человек Разумова. Он учил бывшую целительницу Фатиму, вновь ставшую Мэри Гранд, на что необходимо обратить особое внимание на выставке и с кем из исследователей, желательно, завести тесное знакомство.
Париж, который она всегда мечтала увидеть, не произвёл на неё желаемого впечатления и остался в её душе лишь городом, где она получила ужасное известие о безвременной кончине Николая.