Папа мой, потомственный военный, поговаривал мне в минуту душевной откровенности: «Эх, Янушка, вырастешь — и со своими-то мозгами генерала себе вырастишь!» В те далёкие времена я ни о генерале, ни о каком другом муже, кроме Стасика Топоркина, и не мечтала.
Продолжались эти мои мечтания аж все самые сочные пять моих подростковых, так сказать, пубертатных годиков. Что для Стасика откровенно выходило боком.
Начала я это всё дело в пятом классе и, будучи шпаной дворовой, не нашла ничего лучшего, как гонять предмет своих воздыханий вместе с подружкой по этажам, вооружившись металлической линейкой. Жили мы на заставе, и в школу нас отвозили. Дразнилки я для Стасика выдумывала виртуозно и максимально оскорбительно. И за полчаса дороги под всеобщий хохот выдавала. «Версту коломенской» его звала за рост, а вот «мелкой» меня звать во всём дворе — несмотря на реальность — не помышлял никто. Страшило не наказание, а возможность впасть в немилость. Поэтому Стасик обзывалку этакую пропустил мимо ушей. А точнее, мудро пожал плечами и сказал: «Ну, у всякого свой рост».
Не найдя других изъянов, я принялась за имя и фамилию. Будучи вооружена энциклопедическими знаниями в области литературы (так как я с пяти лет читала всё, что в доме было не приколочено, а также всё, за что не колотили во всех местных библиотеках), я умудрялась придумывать прозвища, часть которых даже местные старшеклассники не понимали.
Чего только стоило при встрече, прищурившись, спросить язвительным шёпотом: «Ну что, Стасик, ты выяснил? Тварь ты дрожащая или право имеешь?»
И вот как-то раз, в такой момент, столкнулись мы у почтовых ящиков. Встал Стасик, поймал меня между двух длинных своих рук. Я же, глаза зажмурив, смотрю на него. Любуется. Каков был наш возраст? Примерно по тринадцать. Гормоны уже шалили, и, вполне возможно, что если бы не мой грешный язык, первый поцелуй произошел бы прямо там.
Но не ту было! Стасик спросил, что же я имела в виду, а я не нашла ничего лучшего, как сказать ему, что он, выражаясь доступным языком, — дубина стоеросовая. И добавила: «Книжки, мол, читать надо! А если нет — то могу поделиться».
Вместо поцелуя я получила глаз кулаком.