Персия
Бурное развитие европейской промышленности требовало всё большего количества энергоносителей, а угольные концерны с трудом справлялись с возрастающим день ото дня спросом на их продукцию. Предметом пристального изучения учёных многих стран стала чёрная и маслянистая жидкость, которую так же, как и уголь, добывали из земли. Она обладала хорошей горючестью и выделяла при горении большое количество тепла. Местами наибольшего её скопления были пустыни и полупустыни, где населявшие их дикие племена знали и использовали эту маслянистую жидкость ещё в шестом тысячелетии до нашей эры, называя её персидским словом нефт.
Именно Персия со своими огромными запасами последние десятилетия стала лакомым куском для многих быстро развивающихся стран, каждая из которых хотела безраздельно владеть её несметными богатствами. Персидские ковры и выращиваемый здесь хлопок были востребованным товаром и на Востоке, и в Европе, но только нефть становилась таким притягательным товаром, из-за которого вспыхивали локальные военные действия, и из-за которого могли начаться военные конфликты, способные втянуть в себя миллионы людей и десятки государств.
Быстро развивающееся за океаном молодое государство, ставшее в последние годы чуть ли не главным потребителем их хлопка, последние годы усиленно интересовалось персидской нефтью, и, как следствие, экономические интересы нескольких стран, включая Великобританию, не могли не столкнуться в этом регионе, переплетясь в тугой и трудно развязываемый узел.
Правившие Персией с конца восемнадцатого века Каджары, умело стравливали между собой враждующие державы, чем получали для себя ощутимую выгоду. Многие дальновидные политики России и Великобритании понимали, что в данный момент открытые военные действия против Персии не решат всех поставленных перед ними задач, и пока необходимо действовать другими методами. Именно поэтому сейчас здесь шла широкомасштабная и жестокая война разведывательных ведомств и дипломатических миссий.
Дорога до Персии была опасной и долгой, и у Мэри, которая по легенде, разработанной русской разведкой стала Фатимой, было достаточно времени, чтобы осмыслить суть задания. Ещё не видя больного ребёнка и самого шаха, она прониклась к ним обоим жалостью, потому что как никто другой понимала, что любящий отец шах Реза, оказался в такой же ситуации, в какой оказалась некоторое время назад сама Мэри Гранд.
- Меня тоже «сломали» на любви к дочери и боязни за её будущее, – с отчаянием констатировала она.
Российская разведка провела грандиозную подготовительную работу прежде, чем «целительница из индийского Пенджаба» Фатима была представлена властелину страны и допущена к его больному сыну.
Мэри, на время ставшую целительницей Фатимой, поселили в богато убранных комнатах на женской половине дворца. С первого же дня ей в помощь было предано несколько женщин - помощниц, в обязанности которых входило беспрекословное выполнение всех её указаний. Мэри было понятно, что все эти молчаливые женщины - «глаза и уши» не только любящего отца, но и людей, главной обязанностью которых было не допустить врагов к будущему наследнику, поэтому старалась быть с ними осторожной.
В окружении шаха было хорошо известно, что на полуострове Индостан господствуют англичане, а Пенджаб, откуда по легенде она была родом, несколько лет назад стал частью Британской Индии. Мэри не исключала того, что в первое время её будут воспринимать, как британского лазутчика, пока же по отношению к ней это никак не проявлялось, и целительница смогла немного расслабиться и успокоиться.
То обстоятельство, что Фатима, имевшая мусульманское имя и свободно говорившая на фарси, была явно европейской женщиной, не стало препятствием, и она была допущена к исцелению единственного наследника шахского престола. Мэри видела, что властелин страны и любящий отец был готов продать душу дьяволу, лишь бы его единственный сын был снова здоров.
С первого дня, как она появилась в покоях будущего наследника, за ней гласно и негласно присматривали, а каждое приготовленное ей снадобье, прежде чем попасть в рот мальчика, пробовалось одной из женщин - помощниц. Отрадным было то, что Фатиме сразу удалось поставить шаху несколько условий, большая часть из которых была тут же принята. Целительнице разрешалось в любое время дня появляться на базаре и покупать необходимые компоненты для приготовления снадобий, а также выезжать, в окружении охранявших её всадников, за родниковой водой в отдалённые горные селения.
Через месяц, она привыкла к местным нормам жизни и обычаям, и ей временами начинало казаться, что она провела в этой мусульманской стране целую вечность. Дабы не привлекать к себе излишнего внимания, она носила ту же одежду, что и местные женщины, правда, парандже, всё же предпочитала чадру. Она, казалось, не испытывала сильного дискомфорта от жизни в Персии, от которого страдала в первые дни своего пребывания в чужой стране, и только щемящая сердце тоска по дочери и Альберту, временами, уносила её мысленно то в Россию, то в Великобританию.
Первая за время её пребывания на Востоке стычка с опекавшими её людьми произошла совершенно нежданно. Утром, посещая восточный базар, Мэри заговорила с торговцем из Калькутты на его родном языке, и тут же была серьёзно предупреждена слугами властного правителя о невозможности подобного её поведения в дальнейшем. Она помнила, насколько жесток и не прогнозируем Восток, однако всё же решила рискнуть, и обратилась к шаху, пришедшему навестить сына, за разъяснениями.
- Для лечения мне нужны редкие травы и минералы. Торговец - индус плохо понимает фарси. Ещё хуже он понимает английский. Поэтому только на его родном языке я могу объяснить ему, какие травы я хочу от него получить. Если Вы не разрешите мне поступать подобным образом и в дальнейшем, это может плохо сказаться на лечении наследника, - пристально глядя в глаза властелину и чётко произнося каждое слово, сказала Мэри.
Жестокий властелин не мог понять, что начинает происходить с его разумом, когда он разговаривает с этой белокурой красавицей. Сейчас в очередной раз, он - могучий и грозный тигр на глазах этой хрупкой женщины готов был, сам того не желая, превратиться в уступчивого и кроткого котёнка. Он не знал, почему подобное происходит с ним каждый раз, когда целительница начинает с ним говорить подобным образом, смело и неотрывно глядя ему в глаза.
- Мне опять удалось убедить грозного правителя в правильности моего поступка, - радовалась Мэри, - хотя при первой нашей встречи я была уверена, что с грозным и своевольным шахом Резой мои эксперименты не пройдут.
Впервые увидев малолетнего наследника, Мэри Гранд прониклась к нему беспредельной жалостью и состраданием. Будущий правитель огромной державы оказался тринадцатилетним худеньким мальчиком – инвалидом, почти прикованным к постели. Абу было всего восемь лет отроду, когда отцу подарили молодого и горячего арабского скакуна. Он гарцевал так красиво и благородно, что мальчик долго не мог оторвать восторженного взгляда от покрытого дорогой попоной красавца – коня. Не прошло и недели, как настырный мальчишка всё же смог упросить любящего его слугу разрешить ему «только посидеть в седле прекрасного скакуна».
Молодой конь, впервые получивший в наездники ребёнка, долго перебирал ногами, бил копытом и фыркал, широко раздувая ноздри. Никто из слуг не обратил внимание на состояние мальчика и не смог спрогнозировать его дальнейшего поступка. Глаза Абу, гордо восседавшего на прекрасном коне, горели от мысли, что пройдёт совсем немного времени и это гордое и строптивое животное покорится ему - будущему властелину великой страны и её народа, которому всё под силу.
Трагедия произошла в считанные секунды. Никто из слуг не заметил того момента, когда мальчик, казалось, спокойно сидевший на скакуне, резко пришпорил коня. Спустя доли секунды мощный арабский красавец легко сбросил с себя седока, но, запутавшись в поводьях, которые упавший Абу упорно не хотел отпускать, споткнулся и, завалившись на бок, накрыл собой ребёнка.
Отсечённые головы недоглядевших слуг, выставленные на всеобщее обозрение, не исправили сложившегося положения. Мальчик был сильно травмирован и, если бы ни придворный доктор, получивший образование в Европе, наверняка, вскоре бы умер.
Консилиум европейских врачей, которым, в случае излечения наследника, были обещаны несметные богатства, пришёл к единодушному выводу, что мальчику – инвалиду сможет помочь только чудо.
Перед глазами целительницы из Пенджаба, вошедшей в покои наследника, предстала страшная картина. Истерзанный страшной и продолжительной болезнью худенький Абу был почти прикован к постели. Одна из его ног начала заметно усыхать, а постоянные боли в спине не давали мальчику возможности подолгу сидеть.
Мэри не ожидала, что с первой минуты её пребывания в покоях мальчика у неё начнутся сложности, о которых она до этого момента не подозревала.
- Снимите с мальчика всю одежду. Мне нужно его осмотреть, - приказала Фатима обслуживающим его женщинам. К её величайшему удивлению ни одна из них не двинулась с места. Они стояли и смотрели на неё широко раскрытыми и полными ужаса глазами.
- Я непонятно разговариваю на фарси? – задала она недоуменно вопрос.
- Абу – мужчина, - тихо высказалась одна из женщин, - и раздеть его может только мужчина.
- Так пригласите сюда мужчину, - изрекла целительница, которую начала бесить тупость обычаев, не позволяющих доктору осмотреть больного ребёнка.
Когда шах в сопровождении преданного слуги появился в покоях сына, Мэри попыталась объяснить ему сложившуюся ситуацию.
- Даже через такую тонкую шёлковую ткань длинной рубахи мальчика я не смогу прощупать каждую мышцу и, поставив правильный диагноз, а значит, и назначить исцеляющее лечение.
Целительница видела, как в любящем отце идёт борьба чувств, и старалась дать ему возможность самостоятельно принять нелёгкое решение.
- Это не возможно, - отрубил грозный правитель после размышлений. - Абу - будущий наследник великой страны.
- В таком случае я не смогу помочь Вашему сыну, - прямо взглянув в глаза непоколебимому отцу, сказала смелая целительница, - и он никогда не станет полноценным правителем.
Взбешённый ответом непокорной Фатимы шах, обратившись к женщинам прислужницам, рявкнул:
- Все вон отсюда!
Прислуга в ту же секунду покинула покои наследника, однако Мэри всё же успела заметить, как на лицах женщин – прислужниц, в глаза которых ещё минуту назад был виден животный страх, появилось чувство облегчения. Они остались в комнате наедине, и шах Реза, обратившись к Фатиме, голосом не терпящим возражения, заявил:
- Вы сможете посмотреть на обнажённого наследника всего один раз и только в моём присутствии. - Это заявление стало полной неожиданностью для неё.
- Ладно, - решила она, - сделаю первичный осмотр, а там посмотрим.
Отец бережно приподнял с постели сына и осторожно, боясь причинить ребёнку лишнюю боль, стянул с худого тельца мальчика длинную шёлковую рубаху.
- Я даже не догадывалась, что жестокий шах может быть таким нежным, - отметила про себя удивлённая целительница.
Она медленно, сантиметр за сантиметром ощупывала каждый позвонок и ослабшие мышцы на ногах мальчика. Знания, полученные в Индии и во время африканского плена, оказались сейчас просто неоценимым подспорьем. Всё то время, что она обследовала мальчика, отец стоял рядом и, не сводя тёмных глаз с её рук.
После тщательного осмотра стало ясно, что один из позвонков мальчика выбит и при каждом движении ребёнка, зажимая нервные окончания, вызывает у несчастного больного нестерпимые боли. Прослушав лёгкие мальчика, Мэри отчётливо поняла, что долгое лежание не осталось без последствий и привело к тому, что в них появились застойные явления, которые стали сопровождаться продолжительным и надрывным кашлем. В довершение всего, у Абу было ещё одно последствие перенесённой трагедии - сильное заикание. Всё это, естественно, делало единственного наследника персидского шаха совершенно непригодным к роли правителя страны.
На время, забыв истинную цель своего приезда, Мэри Гранд приступила к длительной и упорной борьбе за выздоровление мальчика. Она старалась не думать о том, что в случае неудачи, её может постигнуть участь, не уследивших за ним слуг, и все её мысли были направлены только на выбор правильного и эффективного лечения. Запрет раздевать мальчика отныне стал несколько формальным, потому что Мэри придумала оголять не всё тело сразу, а только его отдельные участки, чем как бы соблюдала требуемые нормы.
Горячие ванны, задачей которых было расслабить мышцы мальчика, давали возможность проведения менее болезненного массажа, а данная мальчику надежда на выздоровление, делала Абу более уверенным в себе.
Проводя лечение, молодая женщина не уставала поражаться тому, как мужественно мальчик терпит сильную боль. Из его уст ни разу не вырвался крик о пощаде, и только глаза - угольки выдавали муки, которые переживал этот, по сути дела, ещё ребёнок.