Самое интересное чтиво- это воспоминания о прожитой жизни! О, сколько там детективов, романтических поворотов, смешных случаев. А самое главное - это тот исторический пласт, который должны знать наши дети и внуки, поскольку это реальная жизнь предков. Конечно, если автор не желает приукрасить действительность. Казалось просто: бери воспоминания из густого, спрессованного разговорами моих прабабушек и прадедушек воздуха старого дома, тяни их потихонечку, скручивай и пряди эту живую нить. Пряди и записывай. Но как неимоверно тяжело и неуклюже крутится прялка, как коряво пишется, когда ты понимаешь о невозможности вернуться в прошедшее время и что-то исправить. И неожиданно слезы наворачиваются на глаза. Особенно щемящее чувство переполняет меня, когда я приезжаю в хутор Прыдки, в старый дом, где в большой комнате летом было прохладно и умиротворённо. В глубине комнаты стояла старая медогонка, а в углу висела икона Казанской Богоматери. В большой балке на потолке был забит четырёхгранный гвоздь, на котором висела моя колыбель. Пахло летом: травами и медом. Единственное, что огорчало нас летом - это мухи. И наш с мамой или бабушкой обряд был таков: « выгоняем мух». Мы брали полотенца в обе руки, открывали дверь и крутили полотенцами, как ветряные мельницы медленно шли к двери. Мухи улетали в проём двери на улицу. Здесь , в этих комнатах ходил мой прадед Мирон, моя прабабка Мария. В этой русской печке бабушка Анисья жарила карасиков и пекла пышки. Мой дед Василий , склоняя свою красивую курчавую голову рассказывал мне о войне. В этих стенах большого дома прошло детство и юность моей мамы Евдокии.
Дуся наконец закончила вышивать полотенце и с удовольствием разглядывала свою работу. Длинное двухметровое полотнище по краям было отделано кружевом. Кружево Дуся плела сама, получилось семь веселых ажурных ромбиков и сверху ещё полоса кружев попроще, из вытянутых ниток. А вышивка ,конечно, простецкая: две пары птичек с голубыми крылышками и красными головками сидели на зеленых веточках. Первая работа всё-таки самая дорогая сердцу.
«Пора тебе , Дуся, и платье начинать учиться шить. Батько выплатил последний взнос за машинку «Зингер» можешь и ты теперь шить. Смотри аккуратней, там иголка мудрёная, да и пальцы себе не пришей»,- советовала мама Анисья Фёдоровна. Швейная машинка стояла на столе перед окном. Черный её корпус с изящным золотым орнаментом и блестящим колесом был закрыт деревянным сундучком. Анисья Фёдоровна любовно покрывала сундучок ажурной салфеткой. Она очень гордилась таким дорогим приобретением. И гордо рассказывала о своей машинке в хуторе:
«Василь Миронович купив мэни«Зингер» швейну машинку, теперь всё можу шить!»
Такой машинки не было ни у кого в хуторе. Дуся знала, что отец работает в Даниловке дорожным мастером (десятником) и получает сто сорок рублей в месяц. Подружки ей завидовали.
«Хорошо Дуська, у тебя батько работает, а наши все як холопи, не бачимо их днями в колхозе пашут, а мы дома на хозяйстве. В клуб николы сходить», - сетовала Тайка.
«Да, у тебя Тайка, и сестра, и два брата. Это велика помощь, а я одна. Мне тож и управляться треба, и за коровой ходить, и в огороде сажать. Завтра с мамой на музу пидемо помидоры сажать»,- ответила Дуся и поправила свои кудрявые непокорные волосы.
Муза - это влажная низинка недалеко от дома, в самом начале леса с хорошей черноземной землей. Туда Анисья Федоровна с Дусей каждый год ходили сажать помидоры. Помидоры сажали семечками, и поспевали они только в августе. В июне ходили пропалывать, но делать это нужно было быстро, чтобы комары не заели. Помидоры поспевали, и Дуся носила их ведрами, идти-то было недалеко. Дуся брала коромысло, вешала полные ведра с помидорами и туда-сюда носила их во двор. Анисья Федоровна засаливала помидоры в бочки с капустой. А зимой Анисья Федоровна варила картошку в мундире, ставила на стол чашку с капустой и помидорами. Василий Миронович ел да нахваливал. В школу Дуся ходила в село Орехово за семь километров. Это каждый день. А когда отец купил в селе Михайловка велосипед, она стала ездить на велосипеде.Но завистливые хлопцы не давали ей ехать, держали за колеса велосипеда до самой горы, а уж потом, уставая,возвращались. Дусе было ужасно обидно, но она не бросала учебу. После школы нужно было управляться по хозяйству, помогать маме. А вечером она бежала в клуб или в к Маруське, в хате у которой часто собирались хлопцы и девчата. Там хлопцы веселили девчат своими рассказами, смеялись, щелкали семечки, а зачастую брали с собой работу, вязали платки. А когда привозили фильм, шли в клуб смотреть кино. Анисья Федоровна следила за тем, чтобы в доме всегда было прибрано. Дом Таможниковых славился на весь хутор чистотой и гостеприимством. Как только начальство из района приезжало, где же заночевать? Конечно, у Мироныча. В большой комнате росли два больших цветка в деревянной кадке: один Анисья Федоровна сама посадила, а другой Дуся принесла отводком из села Орехово. Один цветок- это пышная роза с ярко красными «набитыми» цветами, а второй- лиана с красивыми блестящими листьями, похожими на растопыренные пальцы. Дуся называла этот цветок фиолендра. На самом деле это была монстера. А тут как-то приехал в хутор фотограф. Ну все девчата и собрались.
«Давайте на память сфотографируемося?» -предложила Дуся.
Но Мария Фисенко упиралась:
«Не пиду, у меня голова завьязана».
Мария лежала с корью в больнице и там её побрили налысою. Она носила платок и ужасно смущалась. Но все девчата «навалились» на Марию и уговорили её сесть с ними для фотографии.
«Це ж памьять нашим детям, а може и внукам» ,-смеялись девчата.
«А чож мы и губы-то не покрасили?»- удивилась Тайка.
Но помады ни у кого не было, и тогда Дуся предложила:
«А давайте вишнями, вишнями помажем!»
Они сорвали с вишневого дерева, которое росло рядом спелые ягоды вишни и стали их соком красить губы. Сок вишни немного пощипывал, капал с губ. Пришлось губы держать полуоткрытыми. Девять молодых и красивых девчат с вишневыми губами и букетиками цветов в руках. Фотография на память получилась. После войны Дуся работала в селе Орехово учительницей, получала зарплату. Каждый день приходила домой из Ореховской школы с тетрадками. В Орехово в гору топала, а обратно с горы иногда по дороге кто-нибудь да подвозил. Сидя на телеге, любовалась на проплывающими вдоль дороги холмами, мелькающей сквозь верхушки деревьев речкой Медведица, колхозным яблоневым садом. А вот и дом с двумя грушами у окон, и калитка, и скамейка. Дусе думалось, что так будет вечно. У Дуси была закадычная подружка Тайка. Яркая, отчаянная ,с гривой выгоревших на солнце волос цвета пшеницы. У неё было круглое лицо с ямочками на щеках и голубые распахнутые глаза. Волосы она закалывала у виска. Тайка работала в совхозе, в правлении и часто ездила по району с поручениями. Она была старше Дуси на год, но считала себя мудрой и рассказывала ей о тех таинственных отношениях с парнями, о которых Дуся никогда и не заикалась. Дуся смотрела на свою подругу с уважением, открыв от удивления рот. Как-то вечером Дуся зашла за Тайкой, чтобы в клуб пойти ,и услышала какой-то приглушенный звук.
«Что такое?»- подумала Дуся и зашла в комнату. Тайка лежала ничком на кровати в платье и тихо плакала в подушку, только плечи ее тряслись.
«Тая что случилось?» -спросила Дуся.
Тайка подняла мокрое от слез лицо и только мотала головой да всхлипывала.
«Говори ж, шо таке?» - настойчиво спросила Дуся.
«Забрюхатела я ,Дуська, мате прибье, як що узнае»,-выдохнула Тая.
Дуся с ужасом смотрела на подругу:
«Это что же,рожать будешь? А кто ж хлопец?»
«Та не наш вин! Вин из Лобойково, работает в колхозе. Сама и виновата, в июле в село ездила, да заночувала у знакомой, там и познакомилась. Каже, що любит, проходу мене не дае» ,-выпалила в отчаянии Тайка.
«Так в чем же дило? Выходь замуж за него», -спокойным голосом ответила Дуся и погладила Тайку по голове.
«Нэ хочу вин рыжий й конопатый, -Тайка посмотрела на Дусю,- рыжий, розумиишь! Ще имя смишне -Жора» .
«Тайка! Яка ти дурна, после войны хлопцив-то один на сто девчат. А ты ещё копаешься!» - возмутилась Дуся и встала резко с кровати.
«Не хочу я замуж, и ребенка не хочу!» - заплакала злыми слезами Тайка.
«Но спала же с ним?»- настаивала Дуся и стала ходить по комнате.
«Спала из любопытства. И бильш мне ничого не кажи и не уговаривай, рожать не буду! - всхлипывая, Тайка встала с кровати, пошла к умывальнику и умыла лицо.
«Дивись матери своей ничого не кажи. К знахарке Акульке пидемо, травы возьмём, може скину»-резко ответила она, Тайкины глаза горели.
«Совсем ты с ума сошла Тайка! К Акульке? Она-то на весь хутор и растрезвонит. Я спрошу у своей мамы, она в травах разбирается. Мого батько от чёрной оспы вылечила»,- успокоила подругу Дуся.
На том и порешили. В этот день девчата не пошли в клуб . На следующий день Дуся принесла Тайке пучок пижмы:
«Ось заваривай круто и пей три дня, все и выйдет».
Но ничего не помогало, и у Тайки начал округляться живот. В конце сентября Тайка пришла к Дусе и говорит:
«А давай с сарая прыгать, може оно встряхнется и все выскочит?»
Девчата подставили лестницу к сараю, Тайка забралась на крышу и прыгнула. На третий прыжок она вскрикнула:
«Ой! Я ногу пидвернула!»
Таисия сидела на земле большая и вспотевшая, и по её красному лицу текли слёзы.
«Всё! Хватит!» - решительно сказала Дуся и убрала лестницу.
Через две недели раздался стук в дверь. На пороге стояла Таисия,за руку её держал улыбающийся рыжий парень в голубой косоворотке.
«Познакомься Дуся, це Георгий, мы решили пожениться», -спокойно сказала Тая.
Георгий прошёл в комнату и прошептал Дусе на ухо:
«Спасибо. Ты настоящая подружка, без тебя бы я и не узнал, что у меня будет ребёнок».
«Что вы там шепчетесь?» - удивленно спросила Тая, разглядывая яркую ситцевую ткань, которая лежала возле швейной машинки.
«А пеленок мне нашьёшь , Дуся?» - Тая положила руку на живот.
«Конечно!»- ответила Дуся и улыбнулась. В марте 1946 года у Таисии родилась двойня - два симпатичных пацаненка, оба рыжие и крикливые. Дуся тоже чуть не вышла замуж, да смешной случай помешал. Недалеко от хутора стояла воинская часть. Офицеры часто приезжали в село в клуб. Засматривался на Дусю один офицер медицинской службы. Невысокий с добрым и доверчивым лицом, у него были светлые волосы, он приехал после госпиталя, немного прихрамывал и ходил с палочкой. Звали его Семен Кравчук. В клубе они с Семеном без умолку разговаривали, он расспрашивал Дусю о родителях, о работе. Дусе Семен нравился, она смотрела на его доброе лицо, наклоняла голову и кокетливо поправляла у виска свои кудряшки. Семен сказал, что уезжает через три дня, его направляют на Сахалин. Желательно ехать с женой, «Поедем Дуся?»- Семен взял Дусю за руку.
Они договорились вечером встретиться и поговорить. Был октябрь и дул холодный ветер. Дуся надела свое черное в талию пальто, а на ноги -тонкие вискозные чулки. Пояса у нее не было и пришлось натянуть на чулки круглые резинки. Семен ждал её у калитки дома, и они пошли в сторону клуба. Неожиданно Дуся почувствовала, что резинки начинают сползать с ног. Все ниже, ниже, Дуся плотно свела ноги вместе, чтобы остановить это сползание. Семен встревоженно спросил:
«Ну что Дуся надумала уезжать со мной?»
Дуся дрожала от холода и стыда, чулки сползли уже ниже колен. Она почувствовала, что щеки у нее горят.
«Нет!»- отчаянно крикнула она, повернулась и побежала в сторону дома. «Только бы не видел, только бы не видел!» - стучало в висках. Немного пробежав в темноту, Дуся с ненавистью сняла чулки и заплакала от обиды и жалости к себе. Пришла домой , ни с кем не разговаривая, легла спать. Семен больше не приходил, через месяц он прислал письмо:
«Прощай Дуся, буду всегда помнить тебя».
Спустя годы, летом Семен приехал в хутор Прыдки. Он был в звании полковника, к тому времени овдовел, да и Дуся осталась одна. В хутор она приехала в отпуск к родителям. Но на встречу с Георгием пойти Евдокия не решилась. Она стояла на крыльце и смотрела на свою взрослую дочку Светлану, которая несла ведро воды из колодца.
«Не судьба ,видимо, быть с Георгием вместе»,- успокаивала она себя.
А вечером Дуся обняла свою дочку и рассказала ей этот смешной эпизод из своей жизни.
«Эх мама, жили бы сейчас в Москве , и была бы я дочкой полковника!» - воскликнула Света.
«Тогда бы это была не ты, а какая-нибудь другая девочка!» -и обе засмеялись.