В мае 2018 года жизнь 19‑летней Бурулай Турдаалы кызы оборвалась в результате жестокого похищения, ставшего следствием архаичной практики «ала качу» («хватай и беги»). Девушка, мечтавшая стать врачом, вышла из дома за кефиром — и больше не вернулась.
Мечтательница из многодетной семьи
Бурулай была младшей из шести детей в семье Турдаалы и Гульсары. Юная студентка медицинского колледжа в Бишкеке упорно шла к своей цели — стать акушером‑гинекологом. Чтобы самостоятельно оплачивать учёбу, она подрабатывала швеёй.
Несмотря на юный возраст, Бурулай отличалась зрелостью суждений: она не стремилась к раннему замужеству, а сосредоточилась на образовании. Девушка планировала окончить колледж, поступить в институт и реализовать мечту о врачебной практике. Её сердце было занято — она встречалась с Нурланом, и пара строила совместные планы на будущее без спешки со свадьбой.
Первый инцидент стал поводом для тревоги
4 мая 2018 года 30‑летний Марс Бодошев, водитель маршрутки, впервые попытался похитить Бурулай. Его внимание привлекла девушка, дом которой находился совсем рядом с конечной остановкой его маршрута, и она часто выезжала с неё на учебу.
После неудачной попытки похищения к семье приглянувшейся невесты прибыли сваты — родители Марса. Отец Бурулай, Турдаалы, заявил, что уважает волю дочери. Когда Бурулай вернули домой, она, заливаясь слезами, призналась: не желает выходить за Марса, потому что любит другого. Отец поддержал решение дочери и отказал сватам.
Марс отреагировал угрозами, но семье показалось, что это пустые слова. По совету брата Марса, бывшего коллеги Турдаалы, родители не стали обращаться в милицию, поверив, что инцидент исчерпан.
Через два дня после происшествия к Бурулай пришёл свататься Нурлан. Влюблённые, встревоженные настойчивостью преследователя, решили ускорить свадьбу. В знак помолвки девушке надели серёжки, а торжество назначили на август — чтобы успеть подготовиться. С этого момента Бурулай почти не покидала дом. На занятия её сопровождали либо Нурлан, либо отец. Одногруппницы вспоминали: Нурлан даже привозил её в колледж на своей машине — настолько сильно девушка опасалась слежки. На время она переехала к старшей сестре, пытаясь найти убежище.
Марс Бодошев же не прекращал наблюдение. Излюбленными точками слежки стали конечная остановка маршрутки напротив дома Бурулай, а также столовая неподалёку, откуда хорошо просматривались окна квартиры. Когда девушка уехала к сестре, Марс начал расспрашивать соседей и знакомых о её местонахождении. Его поведение напоминало одержимость — он просто выжидал удобный момент для второй попытки похищения.
Девушка думала, что быстро сходит в магазин и вернется
27 мая 2018 года, около 22:00, Бурулай ненадолго вышла из дома. Накануне она приехала к родителям, чтобы поддержать мать во время поста. Отец попросил жену купить кефир, а та переадресовала просьбу дочери.
Девушка вышла в пижаме, с полотенцем на голове — до магазина было не более 100 метров. Эти сто метров стали последним маршрутом в её свободной жизни. Спустя считанные минуты Турдаалы услышал крики дочери. Выбежав на улицу, он увидел, как Бурулай затаскивают в автомобиль. Дверь захлопнулась, машина рванула с места. Пока отец бежал за ключами и заводил машину, похитители скрылись.
Преступление произошло на глазах свидетелей. Ими стали сосед Михаил, который бросился к машине, он пытался открыть заблокированную дверь и бил по кузову, требуя выпустить девушку, а также продавщица магазина, случайно заприметившая происходящее.
Турдалы немедленно обратился в милицию. Ориентировка на автомобиль была передана постовым, и уже через час ему сообщили: Бурулай и похитителей задержали в РУВД города Караколта. Машину остановили в селе Сосновка — преступники пытались выехать в соседнюю область. Родители испытали облегчение. По телефону из отделения Бурулай заверила их, что с ней всё в порядке, и она ждёт их. Отец пообещал приехать, но дорога занимала полтора часа.
Трагедия в стенах отделения милиции
В пути Бурулай снова позвонила родителям, спросив, едут ли они. Мать подтвердила, что скоро прибудут. Разговор внезапно прервался — это был последний раз, когда родители слышали голос дочери. Около 01:00 родители прибыли к РУВД, но их не пустили внутрь. Им сказали ждать на улице, пока Бурулай оформляет заявление и подписывает показания. Спустя почти три часа им сообщили: нужно ехать в больницу, потому что Марс получил травмы при задержании.
Это оказалось ложью. В больнице находилась не Марс, а Бурулай — в критическом состоянии. Врачи боролись за её жизнь, но спасти девушку не удалось.
Первое нападение произошло сразу после того самого оборванного телефонного разговора. Пока родители ждали у отделения, уверяя, что дочь просто заполняет документы, её уже везли в реанимацию.
История Бурулай обнажила тревожную правду: даже в стенах правоохранительных органов жертва может оказаться беззащитной перед лицом преступника. Разберём, как сложилась цепь событий, приведших к непоправимому.
Пробелы в соблюдении закона
В ночь трагедии Марса Бодошева и его сообщника Акмата Сеитова вместе с похищенной Бурулай доставили в РОВД. По всем нормам права Бодошев должен был быть немедленно изолирован от потерпевшей, а также подвергнут тщательному обыску. Однако в реальности закон уступил место устоявшимся традициям.
В Кыргызстане практика «ала качу» зачастую не воспринимается как серьёзное преступление. Это отношение отразилось и на действиях сотрудников РОВД в тот вечер:
- Бурулай находилась в комнате для приёма граждан;
- следователь заполнял документы в своём кабинете;
- Бодошев и Сеитов в сопровождении нескольких милиционеров вышли покурить на крыльцо.
В какой‑то момент Марс Бодошев незаметно отошёл от группы и направился к кабинету, где находилась Бурулай. Он заперся изнутри. Когда окружающие услышали шум, попытки вскрыть дверь оказались тщетными — трагедия уже свершилась. Следствие настаивало на стремительности произошедшего, мол, мужчина провёл в кабинете с жертвой не более двух минут. Однако отец Бурулай не разделял эту точку зрения. Он допускал, что сотрудники милиции могли сами разрешить Бодошеву поговорить с девушкой — в патриархальном обществе подобные «переговоры» нередко воспринимаются как допустимая практика.
Возникал и другой вопрос: как Бодошев смог пронести орудие преступления, нож? Официальная версия гласила, что обыск якобы проводился, но предмет был спрятан настолько искусно, что его не обнаружили. Однако по сути личный досмотр просто не проводился — ведь Бодошев воспринимался не как преступник, а как «жених».
Когда дверь кабинета всё же вскрыли, вызвали скорую помощь. Бодошев нанес себе серьёзные травмы, но остался жив после попытки самоубийства. Изрезанную Бурулай пытались реанимировать, однако усилия медиков оказались тщетны. 19‑летняя студентка, мечтавшая о врачебной карьере, погибла в здании милиции от рук своего похитителя.
Через несколько дней состоялись похороны. Несмотря на большое количество пришедших, история не вызвала масштабного общественного резонанса. Лишь несколько студенческих флешмобов попытались привлечь внимание к проблеме «ала качу». Однако патриархальные устои общества оказались сильнее — большинство так и не пересмотрело своё отношение к этой архаичной традиции.
Судебный процесс и приговоры
Марса Бодошева и Акмата Сеитова привлекли к суду. На заседаниях Бодошев отрицал вину, выдвигая собственную версию событий: он утверждал, что три года встречался с Бурулай, заявлял, что покупал ей кольцо и водил в кафе. Он также настаивал, что 4 мая девушка сама сообщила ему о несогласии родителей с их браком, а дальше он отвёз её к себе с её согласия, а позже вернул по просьбе брата. Далее, уже 22–23 мая Бурулай сама позвонила ему, плача и говоря, что её хотят насильно выдать замуж за другого. Преступник описывал события 27 мая как случайную встречу, когда он подошёл сзади, взял девушку за руку, а она испугалась и закричала.
Относительно трагедии в отделении Бодошев заявил, что ничего не помнит, отрицал наличие орудия преступления и настаивал на своей непричастности.
Суд признал Бодошева вменяемым и счёл доказательства достаточными для вынесения приговора:
- Марс Бодошев — 20 лет колонии строгого режима с конфискацией имущества;
- Акмат Сеитов прошел по делу как соучастник и получил 7 лет лишения свободы;
- оба обязаны выплатить 800 тысяч сомов (примерно 735 тысяч рублей) родственникам погибшей.
За допущенный произвол в месте, где жертва должна была чувствовать себя защищённой, наказание понесли 23 сотрудника:
- несколько руководителей ГУВД Чуйской области были сняты с должностей;
- пять сотрудников уволены;
- семерым объявлено о неполном служебном соответствии;
- остальные получили дисциплинарные взыскания.
Отдельно прошёл суд над пятью сотрудниками милиции. Гособвинение требовало для всех пяти лет лишения свободы, однако трое сотрудников Жайылского РОВД признаны виновными по статье «Халатность» и оштрафованы на 260 тысяч сомов каждый (около 240 тысяч рублей). С них солидарно взыскано 100 тысяч сомов (около 92 тысяч рублей) в качестве компенсации морального ущерба отцу Бурулай. В отношении двух сотрудников УОБДД уголовное преследование было прекращено. Суд учёл отсутствие судимостей, наличие детей и положительные характеристики обвиняемых, а также нормы нового Уголовного кодекса о гуманизации наказаний.
Реакция близких и общества
Родственники погибшей были потрясены халатностью сотрудников милиции, считая, что именно она стала причиной трагедии. Отец Бурулай неоднократно пытался встретиться с руководством РУВД, чтобы понять, как такое могло произойти, но все попытки оказались безуспешными — ответственные лица постоянно отсутствовали.
Особенно возмутительными показались высказывания отдельных сотрудников, пытавшихся переложить часть вины на родителей девушки: мол, они сами виноваты, поскольку не обратились в милицию после первого похищения. Однако такой подход лишь демонстрировал непонимание системы — даже при задержании Бодошева его, вероятно, доставили бы в то же отделение и могли отпустить.
Подобные суждения свидетельствовали о том, что многие сотрудники не осознали своей вины и не поняли, какую роль их непрофессионализм сыграл в трагедии.
Общественная реакция также оказалась неоднозначной. В интернете распространялись оскорбительные комментарии, обвинявшие саму Бурулай: якобы она сама провоцировала ситуацию, носила короткую одежду или даже договорилась о встрече со своим будущим убийцей. Эти высказывания лишь подчёркивали глубину патриархальных стереотипов, до сих пор доминирующих в обществе.
— Смерть Бурулай можно было предотвратить, поэтому пусть ее случай станет уроком для всех кыргызстанцев — кража невест может привести к трагедии. Молодые должны жениться по обоюдному желанию, и отцы не должны хоронить своих детей, — после происшествия в беседе со СМИ высказывался Турдаалы Кожоналиев, отец Бурулай.
Недавно на фасаде общежития Бишкекского медицинского колледжа по улице Логвиненко, 18, где училась девушка, появился ее портрет как символ борьбы с кражей невест.