Здравствуйте, дорогие читатели. После такого вопроса, я реально впал в ступор. И стал размышлять, как же мы действительно жили в "древности". Надеюсь мои рассуждения вам придутся по душе, и вы поделитесь своими воспоминаниями в комментариях. И не забывайте подписываться на канал.
И теперь я сам ловлю себя на мысли: а правда, как? Без этой паутины из проводов и WI-FI, без умных машин, берущих на себя почти всю работу. Будто и не я вовсе.
Я и название прошлого телефона не припомню, но сквозь годы будто вчерашний вижу высокий сруб бабушкиного дома в Брянской глубинке. Меня привозили туда зимой. Я очень сильно боялся часы с кукушкой - их гулкое, властное тиканье заполняло всю комнату, а бабушка, подходя к ним, с легким скрипом перетягивала цепочку с гирьками. Помню, как после долгой игры в сугробах мы отогревались, забираясь на теплую, почти живую спину русской печи. А за окном на рябине, словно спелые ягоды, сидели ярко-красные снегири.
Не помню ни модель ноутбука, ни марку посудомоечной машины, которые служат мне каждый день. Но нос до сих пор хранит тот ни с чем не сравнимый, густой и сладковатый запах овечьей шерсти. Грязный клубок хранился в старом покрывале в холодных сенях, а вечером его вносили в дом и начинали "скубление" - перебирали, очищая от мусора и засохших колтунов. Мне всегда нестерпимо хотелось быть частью этого таинственного взрослого ритуала.
Пальцы мгновенно становились сальными, пахли овчиной и пылью. Но каким чудом преображалась шерсть! Из грязного комка она превращалась в легкое, послушное облако. Я замирал, глядя, как бабушкины руки, знающие каждую шерстинку, ловко управляются с прялкой. Деревянное колесо, послушное нажатию педали, начинало свой вечный, убаюкивающий гул. Помню и тяжелые мотки уже выбеленной шерсти, и звук воды, стекающей в оцинкованное корыто.
Не вспомню название гостиницы из последнего отпуска, но будто сейчас чувствую жар от раскаленной печи и себя, сидящего в жестяном корыте. Как терпко пахло мыло-яйцо, когда мне мыли голову, и какими грубыми и в тоже время нежными большие полотенца из домотканой шерсти, в которое я после купания заворачивался.
Я не много номеров знаю наизусть, кроме самых близких людей. Но я помню, как весной из под рыхлого снега проступала темная, почти черная, жирная земля. Помню разноголосый гомон вернувшихся ласточек и вечно голодные, жадные рты птенцов в гнездах, куда взрослые птицы без устали носили мошек.
Не мыслю жизни без стиральной машины, но помню, как бабушка ходила на речку полоскать белье, в ледяной воде. Я все это и многое чего еще, помню.
Я забываю, что было вчера. Но так ярко, так осязаемо помню то, что наши внуки называют "древностью". И порой мне кажется, что вся моя настоящая жизнь - это просто долгое-долгое эхо нашей счастливой "древности"...