Елена стояла у плиты и жарила котлеты на ужин для четверых. Пятьдесят два года, спина ноет после восьми часов за компьютером, а впереди ещё посуда, стирка и укладывание трёхлетней внучки. Из комнаты доносился голос зятя Сергея.
– Алин, я же говорю, это не просто работа. Это продажа души системе. Я не могу писать тексты для рекламы памперсов. У меня есть принципы.
Дочь что-то отвечала тихо. Елена сжала зубы. Принципы. У него принципы не позволяют зарабатывать, зато позволяют жить на тёщину зарплату и планировать второго ребёнка.
Два месяца назад Алина объявила, что снова беременна. Елена тогда сидела на кухне с калькулятором, считая, хватит ли до зарплаты. Дочь вошла с сияющими глазами.
– Мам, у нас будет ещё один малыш! Разве не чудесно?
Женщина молча посмотрела на неё. Потом на калькулятор. Потом снова на дочь.
– Алина, на какие деньги? Я плачу ипотеку, коммуналку, покупаю еду и одежду для Маши. Сергей за три месяца принёс восемь тысяч. Восемь тысяч, Алина!
Дочь обиделась.
– Мама, ты не понимаешь. Сергей не может работать, где попало. Он творческий человек. Ему нужна свобода для самореализации.
Елена хотела ответить, но промолчала. Бесполезно. Алина влюблена в своего бездельника и готова оправдывать, что угодно.
Всё началось четыре года назад. Дочь училась на втором курсе педагогического. Елена мечтала, что та станет учителем, найдёт нормального мужа, заживёт своей жизнью. Но Алина познакомилась с Сергеем на каких-то творческих посиделках.
Он был старше на пять лет, называл себя свободным художником, хотя ни одной его картины Елена так и не увидела. Зато «философию» он разводил охотно.
При первой встрече мужчина сидел на их кухне и вещал о том, как общество потребления уничтожает духовность. Елена варила суп и слушала вполуха. Когда он ушёл, она сказала дочери прямо.
– Алин, он тебе не пара. Смотри, ему двадцать пять, а он ни дня не работал.
– Мама, ты просто не понимаешь таких людей. Сергей выше материального.
Через полгода Алина бросила институт и объявила, что беременна. Сергей был счастлив.
– Ребёнок – это новый опыт. Мы откроем для себя родительство, оно поможет нам личностно вырасти.
Елена слушала эту чушь и думала, что платить за памперсы придётся ей.
Так и вышло. Молодые поселились в её двухкомнатной квартире. Алина целыми днями сидела с младенцем, Сергей искал себя. Иногда он приносил тысячи две-три за какой-то разовый заработок и гордо клал их на стол.
– Вот, заработал. Помог приятелю сайт настроить.
Елена молча брала эти деньги. Они уходили на детское питание.
Женщина работала бухгалтером в строительной фирме. Зарплата небольшая, из которой половина уходила на ипотеку и коммунальные платежи, остальное на еду и быт. Она экономила на себе. Новую куртку не покупала три года, в парикмахерскую ходила раз в полгода.
Маша росла. Елена любила внучку безумно. Именно из-за неё она всё терпела. Девочка была не виновата, что у неё такие родители.
Но когда Алина объявила о второй беременности, что-то внутри Елены перевернулось. Она сидела на кухне и считала. Роды, потом декрет, опять памперсы, детское питание, одежда. Маше скоро в садик, там тоже расходы. А через год, наверняка, будет ещё один ребёнок.
Она попыталась поговорить с дочерью серьёзно.
– Алин, давай трезво посмотрим. Мне пятьдесят два года. Давление скачет, спина болит. Я не вечный двигатель. На одну мою зарплату нас уже четверо, скоро пятеро. Как мы будем жить?
Дочь всплакнула.
– Мам, ну ты же не бросишь нас? Это же твои внуки!
Именно эта фраза была самой больной. Внуки. Конечно, не бросит. Куда они пойдут? Сергей съёмную квартиру не снимет, у него денег нет. Алина не работает, опыта никакого. Мать же не оставит дочь на улице с двумя детьми?
Елена поняла, что попала в ловушку. Её любовь к внучке и ответственность за неё превратились в цепи.
Однажды вечером она вернулась с работы особенно уставшая. Начальник устроил разнос из-за ошибки в отчёте. По дороге домой у неё заболела голова так, что пришлось сразу идти в аптеку.
А дома на кухне сидел Сергей с приятелем. Они пили чай, обсуждали какую-то выставку.
– Видишь, Серёга, ты правильно делаешь, что не впрягаешься в эту систему, – говорил приятель. – Свобода дороже денег.
Сергей кивнул.
– Я не могу жить как все. Просыпаться по будильнику, ехать в офис, продавать своё время за зарплату. Это вредит личности.
Елена поставила сумки с продуктами на стол. Она купила всё самое дешёвое, считала каждую копейку.
– Сергей, а на что жить будете? – спросила она устало.
Зять посмотрел на неё с удивлением.
– Елена, вы же понимаете, что деньги – это социальный конструкт. Главное – духовное развитие.
Женщина хотела ответить что-то резкое, но промолчала. Этому человеку бесполезно что-то объяснять.
Маша выбежала из комнаты.
– Бабуля, почитай мне книжку!
Девочка обняла её за ноги. Елена погладила внучку по голове. Ради неё можно всё вытерпеть.
Вечером она легла в кровать и долго смотрела в потолок. Ипотека ещё на двенадцать лет. Значит, до шестидесяти четырёх она будет работать только на то, чтобы содержать дочь, зятя и внуков. Её собственная жизнь закончилась. Теперь она просто ресурс для них.
Утром Елена встала в шесть утра, как всегда. Сделала себе кофе, собралась на работу. В квартире ещё все спали.
Женщина не могла перестать думать. О дочери, которую она вырастила одна, мечтала сделать независимой, а теперь та превратилась в инфантильную девочку, живущую в розовых иллюзиях. О зяте, который мог бы работать, но предпочитает философствовать за чужой счёт. И о себе, которая всю жизнь отдала дочери, а теперь отдаст внукам.
Справедливо ли это? Нет. Но выбора нет. Потому что бросить Машеньку она не может.
Елена надела куртку, взяла сумку и вышла из квартиры. На улице было холодно. Она шла к остановке и думала, что вот так и пройдёт вся её жизнь. Работа, дом, счета, усталость. А где-то в параллельной реальности живёт другая Елена, которая путешествует, ходит в театры, встречается с подругами. Та, которая не стала жертвой чужого инфантилизма.
Но эта Елена стояла на остановке в затёртой куртке и ждала автобус…