Революция (или переворот — кому как удобнее) 1917 года — это не только Зимний дворец и Смольный. Это, в первую очередь, тотальный паралич власти. Когда центр управления отключается, вся страна превращается в набор отдельных закутков, где каждый решает свои проблемы сам. И обычно решает тот, у кого в руках винтовка. Потому что винтовка — это не только праздник (как сказал один классик), но она еще и рождает власть (как сказал другой). В этом бардаке на карте бывшей империи то и дело возникали образования, о которых в учебниках пишут разве что сноской.
Одним из таких политических курьезов стала «Советская республика матросов и строителей» на острове Нарген (ныне эстонский Найссаар) в Финском заливе.
Остров без сокровищ.
Чтобы понимать суть, надо знать, что такое Нарген в 1917-м. Это ключевая позиция Морской крепости Петра Великого, бетонный замок, запирающий вход в Ревель (нынешний Таллин). Тяжелые орудия, бетонные форты, склады. Гарнизон там был небольшой — человек 80-90 матросов и военных строителей, но эти 80 человек сидели на арсенале, способном утопить небольшой флот.
И вот, декабрь 1917-го. Власть в Петрограде поменялась, идет мутная история с Брестским миром. По Балтике ползут слухи, что Эстонию вот-вот «сдадут» немцам. А гарнизону уходить не хочется. Куда? В голодный, холодный Питер? Да и вообще, «сдавать» революционные форты кайзеру — это как-то не по-товарищески.
Тут-то и нарисовался лидер. Старший писарь с линкора «Петропавловск» Степан Петриченко. Человек, судя по всему, харизматичный, и, что важнее, идейный. Идеи у него были простые — анархо-синдикализм. Если переводить с идейного на человеческий: «Центральная власть не нужна, долой бюрократов, вся власть — нашему коллективу».
Республика «Вольный Нарген».
17 Декабря 1917 года 80 матросов провозгласили остров независимой республикой. Местных жителей, к слову, на острове было человек 300 (в основном эстонские шведы), но их мнения никто не спрашивал, да и зачем?
Название взяли модное — «Советская республика». Но на флагштоке подняли не красное знамя, а более близкое, идейное — черно-красное полотно анархистов. На некоторых фотках у парней и вовсе флаг с черепом, крестьянской косой и копьем.
Даже создали свой Совет Народных Комиссаров. Был комиссар по военным делам, по труду, по внутренним делам. Правда, «внутренние дела» свелись к простому. Первым делом ввели «революционный налог». В переводе на русский — пошли «экспроприировать» имущество у местных крестьян. А чтобы свободные матросы не надрывались на тяжелых работах (форты-то надо было содержать в чистоте), из ревельской тюрьмы привезли заключенных.
Говорят, Петриченко хотел даже выпустить свои деньги. Но то ли краска кончилась, то ли бумага, то ли просто не успели.
Бесславный конец.
Проблема любой «вольной республики» в том, что она существует ровно до тех пор, пока на нее не обратила внимание настоящая, регулярная армия.
Эта вольница продержалась чуть больше 70 дней. В конце февраля 1918 года немцы, устав от переговоров, начали операцию «Фаустшлаг» (Удар кулаком) и двинулись на Ревель.
Казалось бы, у гарнизона Наргена были все козыри. Они сидели в бетонных фортах. У них были тяжелые орудия, которые простреливали весь подход к порту. Они могли устроить немцам очень «веселый» прием.
Но воевать по-настоящему — это не местных крестьян «налогами» облагать. Отвыкли «пираты анархии» от тягот службы, совсем разложились морально. 26 февраля 1918 года, как только запахло жареным, «республика» села на корабли Балтийского флота и в полном составе отчалила в Кронштадт. Форты даже взорвать толком не успели. Анархия кончилась, как только на горизонте показался «орднунг».
Сам же Степан Петриченко — парень не простой. Через три года, в 1921-м, он снова войдет в историю. Уже как лидер Кронштадтского восстания. Но это, как говорится, совсем другая история.
*********************** Подпишись на мой канал в Телеграм - там доступны тексты, которые я не могу выложить на Пикабу из-за ограничений объема.