🍁 Осенний воздух пахнет тайной, а улицы уже ждут призраков. Виолетта с её верной тыковкой готова к Хэллоуину. Но в эту ночь мы поговорим не о костюмах, а о тех маленьких, скрипучих страхах, которые живут внутри. У каждого свой призрак. И чтобы его победить, нужно взглянуть ему прямо в глаза.
— Давай, Лина, шепни тыковке ещё раз свой страх! Тыковка выслушает.
— Я просто боюсь. Что меня перепутают с... игровушкой.
— И что в этом плохого, Лина? Мы с Тамар, между прочим, были из игровой серии, просто теперь у нас мтм-тела...
— Но это же другое... Знаешь, что бывает с игровушками? Их не ценят, их вместо витрин ставят на обычные полки, где их по ночам кусают за руки собаки! Их закапывают в песочницы или забывают на качелях!..их!..я даже боюсь представить каково ими быть!
https://dzen.ru/b/Z2nXilV0mXwOCTFa
— Именно поэтому такие страхи нельзя держать в себе. Они создают невидимые трещины между нами, Лина. Непонимание, страх ведут к тому, что сложно сострадать...
— Итак, Лина, ты готова? — тихо спросила Виолетта, когда они остановились на краю давно заброшенной детской площадки. И торжественно добавила: — Мы пришли в самое страшное место в городе.
Воздух тут пропитался не только осенней свежестью, но и едва уловимым эхом детских голосов и собачьего лая, которые для Лины звучали как зловещие предвестники её собственных кошмаров. Лина, в прицессово-бирюзовом шуршащем платьице казалась совсем крохотной и хрупкой. Она сгорбилась, уткнувшись лицом в ладони, пытаясь в них спрятаться от всего мира.
— Ойнемогу... — выдохнула Лина, слова застряли в горле, подавленные невыносимым страхом и отчаянием. Она кинулась к Виолетте на руки, будто пыталась слиться с ней воедино, исчезнуть, раствориться от обрушившихся на неё призраков прошлого.
Тишина детской площадки, прерываемая лишь шелестом осенних листьев под порывами ветра, аж зазвенела. Виолетта крепко обнимала Лину, которая уткнулась ей в плечо, дрожа всем телом, и нежно-нежно водила рукой по её волосам. Невесть сколько они стояли так, две маленькие фигурки посреди огромного, пугающего мира. Виолетта не говорила ничего, лишь нежно гладила плачущую Лину по спутанным волосам, ощущая, как девушка постепенно успокаивается в объятиях. Это прикосновение было сильнее любых слов, оно говорило: "Я здесь. Я рядом. Ты не одна".
Наконец, Виолетта тихонько отстранилась, чтобы заглянуть в глаза Лины.
— Пойдём домой? — наконец спросила она. Голос звучал мягко, как лёгкое предложение, как бережный вопрос.
Лина сделала глубокий вдох. В её глазах, еще мокрых от слез, вспыхнул огонек упрямства.
— Нет, я... это ведь всего пара шагов, да? — прошептала она, уже не пряча лица, но всё ещё шморгая носом. — Я не хочу, чтобы этот призрак прошого управлял мной всю жизнь.
Собрав всю свою решимость в кулак, Лина разжала объятия Виолетты. Её взгляд поблуждал по песочнице, по замку-лазалке и нацелился на качели с краю площадки. Те высились словно ворота в персональный ад. Каждый шаг казался неимоверно тяжелым, невидимые цепи тянули её назад, к безопасности, к знакомому теплу рук...
И Лина осторожно заспускалась по брусчатке, которая теперь стала неровной и предательской. Под ногами хрустели мелкие камешки и сухие листья, и этот звук разбегался эхом в звенящей тишине, усиливая внутреннее напряжение.
А Виолетта осталась ждать её возвращения, каким бы оно ни было. В её руках не было тыковки — она держала их свободными, готовая в любой момент протянуть их, если Лина оступится. У Виолетты уже был свой опыт тяжёлых шагов навстречу собственному страху.
Лина забралась на качель... Неловко, впервые в жизни, она устроилась на черном сиденье. Ноги болтались в воздухе, не касаясь земли, и эта незащищенность усиливала её тревогу. Она крепко обхватила рукой холодную металлическую цепь, пытаясь найти опору в ненадежном и шатком бытии. Взгляд Лины блуждал по окружающей площадке – по пустой песочнице, по горке, на которой никто не катался, по опавшим листьям, которые валялись как забытые мечты.
Виолетта не могла просто стоять в молчании. Когда Лина, хоть и неуверенно, но все же забралась на качели, медленно подняла руку. С обнадеживающей улыбкой на лице, Виолетта помахала девушке рукой, чтобы приободрить. Тихий, безмолвный жест: "Я верю в тебя. Ты сможешь. Я здесь". Простой жест стал якорем в шторме Лины, напоминанием о том, что даже в самом страшном месте она не одна, и что любовь и поддержка ждут её, независимо от исхода этой схватки.
В простом движении порой больше силы, чем в тысяче слов.
Лина отпустила цепи качелей. Села и растопырила руки и ноги... Совсем как те игровушки, которых она презирала. Ее тело напряглось, приняв бессмысленно-торчащую позу игровой куклы. Теперь она -- забытая кукла на качелях.
Её волосы, давно растрепанные ветром, туфельки Эльзы и незамысловатые пластиковые аксессуары, вроде бусиков и короны, делали её точь-в-точь такой, как наряжают кукол маленькие девчушки. И ведь не скажешь, что она стоит больше сотни евро, да? В этом простом, "детском" образе, ничем не выделяясь среди жухлой листвы и опилок, она полностью слилась с тем, чего так боялась.
Минута. Другая. Третья... Лина обратила взор внутрь себя и даже взгляд у неё стал глуповато-пустым. Она ждала... а, собственно, чего?
Ждала укуса собаки, ждала жадного взгляда ребенка и грязных грубых ручек, которые сломают её... и выкинут... Ждала забвения. Она углубилась в свои ощущения, пытаясь поймать ту самую боль, тот самый страх, который терзал её так долго. Она позволила себе быть той, кого она так боялась. Но... не было ни боли, ни презрения. Лишь холод качелей под ней и тихий шелест листьев.
В этот момент, когда она полностью приняла свой страх, к ней пришло прозрение. Разве наша цена определяет нашу ценность? Разве стоимость или чье-то стороннее восприятие могут изменить то, кем она является на самом деле?
Солнце прорвалось сквозь облака, озаряя детскую площадку золотистым светом. Опавшие листья закружились в воздухе, вторя внутреннему вихрю. Лина встала во весь рост, позволяя ветру развевать растрепанные волосы, а солнечным бликам играть на шуршащем, "игровом" платье и пластиковых бусиках. Кто она теперь? Та, кого видит её девушка? Или та, кого увидит проходящий мимо ребёнок, или (о, ужас!) собака?
Да, собственно, какая разница?
— Иди сюда! — позвала она, и в её голосе звучал не призыв на помощь, а торжество. — Тут весело!
Виолетта, сиявшая от облегчения и гордости, шагнула навстречу.
Детская площадка, которая еще минуту назад казалась прибежищем призраков, теперь ожила под лучами осеннего солнца. Лина и Виолетта кружились между качелями и горками, как две свободные души, сбросившие с себя невидимые оковы. Их смех наполнял воздух, разгоняя остатки тревоги.
Виолетта, сиявшая от облегчения и гордости, шагнула навстречу. Их взгляды встретились.
Да, страх еще вернется. Так уже было, и она его преодолела. Мы не можем прожить жизнь никогда и ничего не боясь. Вопрос только в том, как мы с этим страхом поступим и хватит ли нам сил и поддержки, чтобы пройти сквозь него.
В этих объятиях, среди опавших листьев и тихого шелеста ветра, Лина знала: она не одна, а самый лучший способ прогнать страх забвения — это жить и играть на полную катушку!
А чего боитесь вы? Шепните тыковке ;)