Предыдущая часть:
В субботу Анна пришла на работу раньше обычного — на час, чтобы убедиться: посуда вымыта до зеркального блеска, все уголки кухни и подсобок вытерты, ни пылинки. Музыканты уже прибыли в зал, расставляли ноты и инструменты, наигрывая пробные мелодии — лёгкие, праздничные, от которых настроение потихоньку поднималось, несмотря на усталость.
– Привет, Ань, — окликнула её Настя, проходя с подносом, и на миг остановилась, чтобы обнять её за плечо. — Огромное спасибо тебе, от души! Я к доктору сходила с твоими подсказками — сменил таблетки на другие, и кашель как рукой сняло. Спать теперь могу спокойно, без этого хрипа по ночам, представляешь, какое облегчение? Сыну тоже полегче стало, он меня вечно жалел, когда я ночью кашляла.
Анна улыбнулась уголком рта, чувствуя тёплую волну — знания с университета, те самые лекции по фармакологии, не зря пылились в памяти:
– Рада, что помогло. Главное, чтоб не тянула с врачом — такие побочки иногда накапливаются. Если что ещё выскочит, спрашивай, не стесняйся.
– А знаешь, кто сегодня женится? — шепнула Настя, оглядываясь на дверь в зал, и понизила голос ещё больше, как будто делилась секретом. — Самый богатый в городе сына выдаёт — бизнесмен известный, с заводами и всем прочим. Гости будут элита сплошная, с бриллиантами и лимузинами.
Анна пожала плечами, не видя в этом особого смысла для себя, и вернулась к работе — скребла кастрюли, раскладывала приборы. В назначенное время из зала донеслась торжественная музыка: струнный квартет заиграл увертюру, гости рассаживались по местам с шелестом платьев и звоном бокалов. Тамада — интеллигентный мужчина с лёгким кавказским акцентом — вышел в центр и выдал приветственную речь, полную тёплых слов о любви и семье; все захлопали, а оркестр перешёл к маршу Мендельсона, нежному и волнующему.
Молодожёны вышли на середину зала, под свет хрустальных люстр, дождались первых аккордов и закружились в вальсе — грациозно, как в кино, она в белом платье, он в смокинге, их движения сливались с ритмом. Сотрудницы кухни притихли у приоткрытой двери, любуясь: хотя ресторанный оркестр и не передавал всей глубины мелодии, гости затаили дыхание, следя за парой, что скользила по зеркальному паркету легко, без единой заминки. Музыканты, воодушевляясь, играли всё громче, задорнее, втягивая всех в этот вихрь. Наконец молодожёны остановились, и зал приготовился взорваться аплодисментами — но в этот миг случилось непредвиденное: жених рассеянно обвёл взглядом лица гостей и вдруг стал оседать на пол, как подкошенный.
Невеста ахнула, попыталась подхватить его под руки, но сил не хватило — парень был тяжелее, и она закричала от страха и отчаяния, голос сорвался:
– Помогите! Он сейчас упадёт, держите его!
Она буквально подставила плечо, подлезла под падающее тело, чтобы смягчить удар о камень пола, — благодаря этому он не стукнулся головой, но потерял сознание мгновенно, обмякнув в её руках. Гости зашумели, в зале поднялся гул — кто-то всплеснул руками, кто-то потянулся за телефоном. Отец жениха — коренастый мужчина в дорогом костюме — подбежал первым, схватил сына за плечи и начал трясти, пытаясь привести в чувство:
– Очнись, сынок, что с тобой?
– Не трясите его! — крикнула Анна, ворвавшись в зал — коллеги с кухни шепнули, что случилось, и она рванула без раздумий. Богач обернулся на неё ошалелым взглядом, но почему-то послушно отшатнулся, отступив в сторону.
– Скорую вызывайте немедленно, — скомандовала Анна твёрдым голосом, опускаясь на колени рядом и проверяя пульс на шее. Парень уже приходил в себя — глаза приоткрылись, но дыхание было тяжёлым, прерывистым, и он пытался сесть. — Принесите что-нибудь под голову, мягкое — пиджак хотя бы, или шарф. И ноги поднимите, чтобы кровь к голове шла.
Мужская половина гостей, как по команде, скинула пиджаки — шерстяные, кашемировые, — Анна свернула несколько в подушку и подложила под голову и спину, придавая ему полусидячее положение, чтобы облегчить дыхание. Остальные сложила на ноги, чтобы сохранить тепло.
– Пожалуйста, отойдите все подальше, дайте пространство, — попросила она, поднимая взгляд на толпу. — И окно откройте хотя бы одно — свежий воздух нужен, здесь душно от волнения.
Парень, услышав команды, посмотрел на неё с надеждой сквозь муть в глазах и прошептал слабо:
– Я... умру сейчас?
– Нет, не паникуйте, — ответила Анна спокойно, сжимая его плечо. — Похоже на острую сердечную недостаточность, но если лежать спокойно, сосредоточиться на дыхании — неглубокие вдохи, через нос, — то всё наладится, скорая вот-вот приедет.
Он кивнул слабо, упёрся руками в пол и стал дышать, как она сказала — ровно, без суеты. Анна одобрительно кивнула:
– Вот и правильно, молодец. Дышите так же, не торопитесь.
Наконец завыла сирена — бригада скорой ворвалась в зал, врач с портативным электрокардиографом подбежал, ловко подсоединил электроды и сделал снимок:
– Кто первую помощь оказал здесь?
Гости указали на Анну хором. Врач кивнул ей с уважением:
– Спасибо большое. Обычно родственники в панике только хуже делают: трясут за плечи, щёки хлопают, водой поят — а в итоге давление сбивают окончательно.
– Я не родственница ему, — тихо сказала Анна, вставая и отряхивая колени. — Просто мою посуду на кухне, бывший медик.
Он внимательно посмотрел на неё, положил руку на плечо — тёплый, ободряющий жест:
– Понятно, жизнь бывает... Но всё равно респект, вы спасли ситуацию. До встречи, может, ещё свидимся.
Бригада аккуратно переложила парня на носилки и увезла, а гости стали разбирать свои пиджаки, перешёптываясь. Отец жениха сидел на стуле в углу, бледный как мел, с рукой на груди.
– Вам тоже нехорошо? — подошла Анна ближе, присев на корточки. — Давайте проверим — пульс, дыхание.
– Кажется... умираю, — прошептал он, голос дрожал от шока.
Она быстро прощупала пульс — учащённый, неровный, — спросила, не болит ли голова или в груди, и достала из сумки таблетку, которую всегда носила про запас:
– Положите под язык, медленно рассосите — это для сердца, снимет спазм.
Спустя три минуты цвет начал возвращаться на лицо, дыхание выровнялось. Мужчина посмотрел на неё с благодарностью, глаза потеплели:
– Сына и меня вытащили... Чем отплатить, скажите прямо? Деньги, помощь — что угодно.
– Ничем не нужно, правда, — смутилась Анна, отводя взгляд. — А врачом меня не вернёте — это юридический узел, судимость висит.
Он покачал головой, доставая из внутреннего кармана визитку — плотную, с золотым тиснением:
– Кто знает, что можно... Позвоните мне завтра, утро вечера мудренее. Вас устроит место в хорошей клинике, с практикой?
– Конечно, но... без иллюзий, — вздохнула она.
– Позвоните просто, — настаивал он мягко.
Потом мужчина встал, повернулся к гостям, разглаживая галстук, и поднял бокал:
– Дорогие мои, жаль, конечно, что такой замечательный вечер омрачился болезнью сына — все планы на голову встали. Но прошу не расходиться: работники ресторана столько сил вложили в подготовку, столы ломятся, так что оставайтесь на ужин, а мы с семьёй навестим Дениса в больнице. За здоровье!
Он взял под руки плачущую жену и невестку — ту, что сидела на корточках у пустого места, — и они тихо вышли, оставив за собой шлейф волнения. А вечером следующего дня в ресторан зашёл необычный посетитель — мужчина в простой куртке, явно не из завсегдатаев, но с твёрдым шагом направился прямиком к стойке, оглядываясь по сторонам.
– Скажите, где найти женщину, которая вчера жениха спасла на свадьбе? — спросил он бармена, постукивая пальцами по дереву.
Борис, дежуривший у входа, удивлённо приподнял бровь и кивнул в сторону кухни:
– Аня там, посуду драит. Но вам в ту зону нельзя, правила...
Гость не отступил, и админ нехотя поплёлся на кухню звать. Когда Анна вышла, вытирая руки фартуком, она узнала в нём врача со скорой — того самого, с бейджиком на груди.
– Это вы? — улыбнулась она. — А я ещё удивилась вчера: "До встречи" — зачем так сказали?
– Коллеги всегда помогают друг другу, — отозвался он просто, с теплотой в голосе. — Нам на станцию как раз врач или фельдшер нужен позарез — не хватает рук. Хотите, замолвлю словечко перед начальством, протолкну?
– Но вы же не знаете мою историю, — грустно сказала она, опустив глаза. — Судимость висит, никуда не берут — боятся скандалов.
Он замялся на миг, кивнул понимающе. И вдруг дверь распахнулась настежь: в ресторан вошли управляющий и отец жениха — богач в том же костюме, но посвежевший. Увидев Анну, он расплылся в улыбке, как старой приятельнице:
– Аня! Вас-то мне и нужно было. Решил не дожидаться звонка — вдруг постесняетесь или передумаете. Ну, рассказывайте: какая у вас специальность, акушер-гинеколог или шире?
– Акушер-гинеколог в основном, но семейным врачом могу, универсал, — ответила она, краснея слегка.
– Нет-нет, скромнее не надо, — отмахнулся он. — У моего приятеля в частной клинике место как раз для вас — родильное отделение возглавите, с командой и практикой. Возражения не принимаю. Неужели думаете, я ничего о вас не узнал за ночь? Всё проверил: стаж, дело то... Адвокат уже готовит бумаги на снятие судимости — она же погашена, формальность одна.
Анна кивнула медленно, чувствуя, как ком в горле тает. Он довольно потёр ладони, как после удачной сделки:
– Вот и отлично! Здесь вы больше не работаете — отпускайте её, шеф. Спасибо, Иван Петрович, — подсказал врач тихо.
– А сын ваш как, Денис? — спросила она, голос дрогнул от волнения.
– Стабильно всё, в порядке, — улыбнулся он. — С ним то мать, то жена дежурят, врачи довольны. Слушается, отдыхает. Но вы перестаньте смущаться — мы ничего противозаконного не творим, просто помогаем хорошему человеку, который заслужил.
Управляющий и гость направились дальше, в зал, а врач повернулся к Анне, прощаясь:
– Что ж, очень рад за вас, искренне. Жаль, конечно, что не доведётся вместе поработать на станции, но в любом случае желаю удачи — вы её стоите. И... ну, вы поняли, — он слегка улыбнулся, потирая затылок, как будто сам смутился от собственной прямоты.
– Погодите, Сергей, — окликнула она его, вспомнив имя с бейджика. — А вы правда только за этим пришли?
Он обернулся в дверях, улыбнулся шире:
– Нет, не только. Ещё хотел сказать: вы мне просто понравились, с первого взгляда — спокойная, но сильная. Может, прогуляемся после смены, если выходной? Без спешки, просто поговорим, кофе выпьем где-нибудь.
– Прогуляемся, — согласилась она, подавая руку. Другой рукой помахала растерянному Борису, который стоял с открытым ртом, и вышла следом.
А дальше всё завертелось с невероятной скоростью, как в вихре: Иван Петрович выполнил каждое обещание и даже больше — оплатил им с Сергеем скромную, но красивую свадьбу в том же ресторане, где всё началось, с живыми цветами и тихой музыкой. Анна стояла в простом белом платье у окна, чувствуя, как сердце стучит чаще от смеси волнения и тихой радости — Сергей рядом, держал её за руку, и в его глазах было то же тепло, что и в тот вечер на кухне, когда он впервые улыбнулся. Гости — немного, только близкие — поднимали бокалы, а она думала, как жизнь иногда поворачивается неожиданно, давая шанс начать заново, без той тяжести, что давила годами. А ещё через два года Анна сама рожала в отделении, которое возглавила, — и в этот раз всё прошло гладко, под её присмотром, с ощущением, что всё встало на свои места, как в тихой гавани после долгого шторма. Ребёнок закричал первым, сильным криком, и она, прижимая его к груди, почувствовала, как слёзы облегчения текут по щекам — не от боли, а от этой полной, настоящей полноты момента, когда всё, через что пришлось пройти, наконец обрело смысл.