Анна Сергеевна всегда старалась держать всё под контролем — в родильном отделении, где каждый день мог перевернуться с ног на голову, это было как второй инстинкт. Она работала акушером-гинекологом уже лет десять, и за это время научилась балансировать между рутиной приёмов, ночными дежурствами и редкими моментами, когда можно было просто выдохнуть за чашкой чая в ординаторской. Но в тот вечер, ближе к концу смены, когда за окном уже сгущались сумерки и городской шум затихал в преддверии час-пик, баланс дал трещину. Телефон в кармане халата завибрировал, и она, не отрываясь от записи в карте пациентки, ответила. На том конце линии была соседка по лестничной площадке — женщина средних лет, обычно тихая и вежливая, но сейчас её голос разрывал трубку, полный такой ярости и отчаяния, что Анна невольно отстранилась от динамика.
– Вы вообще понимаете, что происходит? – кричала соседка, и в её словах сквозила настоящая паника. – Кипяток из вашей квартиры на мою голову льётся, полы в потопе, мебель плавает! А эти коммунальщики упёртые — ни в какую не хотят дверь вскрывать, пока вы не приедете. Я чуть сознание не потеряла от этого жара и пара!
Анна замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от досады. Почему именно сегодня, когда и так нервы на пределе? Она бросила быстрый взгляд на настенные часы — без семи вечера, улицы наверняка уже забиты машинами, пробки на каждом перекрёстке. Но выбора нет: отделение придётся оставить на дежурную акушерку, а самой рвануть домой, чтобы разобраться с этим хаосом и не дать беде разрастись ещё больше. Хотя та роженица, что родила пару дней назад — молодая, первая беременность, — как назло, снова подняла температуру, и оставлять её без личного присмотра совсем не хотелось. Вдруг осложнения? Анна всегда предпочитала сама контролировать такие случаи, особенно когда пациентка выглядит такой хрупкой и растерянной.
Она заглянула в ординаторскую, где Ольга Петровна, дежурная акушерка, как раз устраивалась за столом с кружкой чая, лениво помешивая пакетик и глядя в окно на падающий дождь. Комната была уютной — стопки журналов на полках, запах свежезаваренного чая, — но сейчас Анна не замечала ничего, кроме необходимости передать эстафету.
– Ольга Петровна, — начала она, стараясь говорить ровно, без лишней суеты, хотя сердце уже колотилось чаще. — Я ненадолго отлучусь домой, там авария случилась — вода прорвала батарею, соседей заливает. А вы за Козловой, пожалуйста, присмотрите внимательно. Она антибиотики не должна пропускать ни разу, я ей схему только что скорректировала, чтобы инфекцию задавить в зародыше.
Ольга оторвалась от кружки, моргая сонными глазами, и кивнула, не сразу вникая в суть.
– А, понятно... Конечно, прослежу за ней, не волнуйся, — ответила она, отпивая глоток и ставя кружку на стол. — Всё будет в порядке, возвращайся скорее, а то эти потопы — сплошной геморрой.
– Спасибо, я постараюсь минимизировать задержку, — добавила Анна, уже разворачиваясь к двери, и поспешила по коридору. По пути к остановке она вызвала такси через приложение, коротко описав ситуацию водителю: прорыв трубы, срочный выезд, и, чуть помедлив, попросила:
– Если получится, пожалуйста, поторопитесь — мне правда нужно быть дома как можно скорее, там всё тонет.
Водитель, крепкий мужчина с заметным животиком и короткой бородкой, что-то буркнул в ответ и кивнул, включая счётчик. Как только она села, он рванул с места, и за окном замелькали мокрые от дождя улицы: огни фар в лужах, спешащие пешеходы под зонтами, автобусы, выплёскивающие воду из-под колёс. Ехали недолго, но напряжение нарастало — Анна то и дело поглядывала на часы, представляя, как вода растекается по коврам и полам. Вдруг машина резко вильнула влево, и водитель врезал по тормозам так, что Анна, пристёгнутая ремнём, всё равно подлетела вперёд, едва не врезавшись лбом в стекло.
– Что случилось? — выдохнула она, хватаясь за подлокотник и видя, как он выскакивает из машины, хлопнув дверью.
Оказалось, они как раз обгоняли автобус на повороте, и один из пассажиров — мужчина в потрёпанном плаще — внезапно сорвался с места и бросился через дорогу, прямо под колёса их такси. Удар был глухим, и вокруг мгновенно заклубилась толпа: кто-то ахал, кто-то уже тыкал в телефон, вызывая полицию, а воздух наполнился криками и гудками. Анна вжалась в сиденье, чувствуя, как внутри всё леденеет от новой беды. Одно к одному, подумала она с горечью — как будто судьба решила сегодня добить её окончательно, — и, вздохнув, вышла наружу, чтобы оценить масштаб.
Пострадавший уже сидел на асфальте, потирая колено, и, размахивая руками, набросился на водителя с обвинениями, его лицо искажала злость и боль:
– Ты куда прешь, как сумасшедший? На тот свет меня угробить решил? Автобус стоит столбом, не видишь, а ты слева подрезаешь!
– А тебя чему в школе учили — переходить на зелёный, а не выскакивать, как чёрт из табакерки? — парировал таксист, упирая руки в бока и краснея от возмущения. — Автобусы сзади объезжать положено, а не спереди лезть под колёса, рискуя жизнью!
Анна стояла в стороне, наблюдая, как спор разгорается, и сразу поняла: такие разборки с полицией и свидетелями затянутся на час, а то и больше, а дома вода уже, наверное, по щиколотку. Она подошла ближе к водителю, стараясь говорить тихо, почти шёпотом, чтобы не привлекать лишнего внимания:
– Извините, конечно, но я правда не могу здесь задерживаться — у меня дома авария, всё заливает, соседей подтопило, и если не вернуться срочно, то ремонт на тысячи уйдёт. Обойдётесь без меня, ладно? Я могу потом связаться, если что.
Шофёр повернулся к ней, бросив быстрый, усталый взгляд — в нём мелькнуло раздражение, но и понимание, — и махнул рукой, отходя в сторону:
– Эх, ладно, бегите, пока не втянули. Только визитку или номер оставьте на всякий пожарный — вдруг свидетелем понадобитесь, а то эти зеваки всё переврать могут.
Анна быстро сунула ему карточку из сумки и, не оглядываясь, помчалась по тротуару, петляя между лужами. Дом был в паре кварталов, так что ловить другую машину смысла не имело — лучше добежать пешком, чем простаивать в пробке. А когда она наконец влетела в подъезд и открыла дверь своей квартиры, её встретил настоящий апокалипсис: горячая вода хлестала из новенького фитинга на отопительной батарее, как из шланга, заливая всё вокруг — паркет в гостиной, пушистые ковры в спальне, мягкие кресла у окна и даже низкий книжный шкаф с детским домиком на полу, который они с мужем купили для будущих гостей. Воздух был густым от пара, пахло мокрой тканью и металлом, и Анна, не раздеваясь, кинулась в бой: хватала из кладовки старые тряпки, губки, полотенца из ванной — всё, что могло впитать эту напасть, — и ползала на коленях, пытаясь добраться до крана и хоть как-то перекрыть поток.
В этот момент в дверь забарабанили — настойчиво, с отчаянием. На пороге стояла соседка, женщина с растрёпанными волосами и мокрым халатом, и, заглянув внутрь, всплеснула руками, её глаза расширились от ужаса:
– Батюшки мои, да тут пар клубится, как в бане! Ещё чуть-чуть — и мы обе сваримся заживо, представляешь? Я снизу слышала, как вода капает, но такого не ожидала.
– А что теперь поделаешь, — выдохнула Анна, выпрямляясь и вытирая пот со лба влажной ладонью, её голос прерывался от усталости и спешки. — Летом же всю систему проверяли, узлы меняли на новые — думали, надёжно, а оно вон как. Видимо, мастера недобросовестные попались, запчасти сейчас сплошь подделки, не те, что раньше, и давление не выдерживают.
Соседка прошла внутрь, осторожно ступая по мокрому полу, заглянула в комнаты, поохала над испорченным ремонтом — свежие обои, только что покрашенные полки, — и наконец повернулась к двери, качая головой с сочувствием:
– Ладно, пойду я вниз, а ты сантехников дождись — я в управляющую уже раз десять звонила, обещали выслать бригаду. И тазик хотя бы подставь, чтоб не на пол всё стекало, а в посуду собиралось, — проще потом вылить.
Анна кивнула, продолжая выкручивать набухшие тряпки над ведром — вода лилась ручьями, и казалось, что её уровень не падает ни на сантиметр. Только через полчаса изнурительной возни удалось хоть немного откачать лужи, перетащить ковры в ванную, где они теперь сохли в свёрнутом виде, и перевернуть мебель вверх ножками, чтобы не намокла обивка окончательно. Она опустилась на кухонный стул, чувствуя, как ноги гудят от усталости, и вытерла лицо рукавом.
– Фух, — вырвалось у неё тихо, почти с облегчением, хотя внутри всё ещё бурлило. — И почему вся эта ерунда всегда сваливается именно тогда, когда мужа нет под рукой, чтобы вместе разрулить?
Дмитрий уехал в командировку в самом начале недели — важная встреча в другом городе, на которую он копил месяцами, — а она с самого утра чувствовала себя не в своей тарелке: то ли недоспала из-за ночного вызова, то ли просто волновалась за ту пациентку, молодую роженицу с бледным лицом и тревожным взглядом. Анна потянулась в карман за телефоном, чтобы набрать Ольгу и уточнить, как там дела в отделении, но в этот миг в дверь снова постучали — уверенно, по-деловому.
– Это у вас потоп устроился? — прогудел из-за двери низкий голос, и внутрь ввалился высокий сантехник с густой бородой, в потрёпанном комбинезоне, таща за собой ящик с инструментами и молодого напарника, который нёс сумку с трубами. Они сразу прошли в комнату, оглядывая разгром профессиональным взглядом.
– Вот здесь, на батарее, — показала Анна, отходя в сторону и указывая на источник беды.
Парни опустились на корточки, разложили инструменты и взялись за ремонт — звенели ключи, шипела вода, изредка раздавались приглушённые ругательства. Анна тем временем включила чайник на кухне: после этой духоты и беготни горло пересохло, хотелось просто глотнуть чего-то горячего и обрести хоть минуту покоя. Из комнаты донёсся возмущённый окрик мастера, эхом отразившийся от стен:
– Да кто вам такие кривые соединения устанавливал? Это ж позорище какое-то, через неделю развалится снова!
– Не знаю толком, — отозвалась Анна, наливая воду в кружку и добавляя пакетик чая. — Муж летом знакомых мастеров привёл — говорили, профи, с опытом, а вышло вот так. Думали, сэкономим, а теперь расхлёбываем.
– Знакомых, значит? — фыркнул сантехник, выпрямляясь и вытирая руки тряпкой. — Специалистов нормальных надо звать, с лицензией и гарантией, а не шарами жонглировать. Иначе ремонт на шару выйдет, а потом — в копеечку влетит, с материалами и работой.
– Я всё оплачу, без вопросов, — пообещала Анна устало, чувствуя, как плечи тяжелеют от навалившегося.
– Ну да, куда ж вы денетесь от этого? — хмыкнул он с лёгкой усмешкой, но без злобы, и они с напарником ещё немного повозились у радиатора, простучали соединения молотком, проверили остальные батареи на предмет течи. Наконец собрали инструменты и направились к выходу. Сантехник протянул счёт, Анна, не вчитываясь в цифры, сунула бумажку в карман фартука — мысли уже унеслись обратно в отделение, к той пациентке.
На ходу отхлёбывая обжигающий чай, она начала переодеваться в сухую одежду, и тут телефон в кармане завибрировал снова — на этот раз незнакомый номер.
– Алло, Анна Сергеевна? — раздался в трубке уверенный мужской голос с лёгким официозом. — Это из первомайского отделения ГИБДД. Вы сегодня были пассажиркой в такси, которое попало в инцидент с пешеходом?
– Да, была, — перебила она быстро, не давая договорить. — Могу подтвердить всё, что видела: мужчина сам выскочил из автобуса неожиданно, ни сигналов не подал, ни на переход не вышел — прямо под колёса. Водитель не виноват.
– Хорошо, тогда будьте добры, заезжайте в отделение как можно скорее, подпишите свидетельские показания. Паспорт с собой возьмите, и лучше не тяните.
– А когда именно нужно? — уточнила Анна, уже мысленно прикидывая маршрут.
– Чем быстрее, тем лучше для всех, — усмехнулся полицейский в трубку. — Строго говоря, идеально было бы сразу после случившегося остаться на месте, но раз так вышло... Ждём вас.
– Ладно, сейчас приеду, — вздохнула она, откладывая кружку и хватая куртку. События наваливались одно на другое, словно в каком-то безумном сне, где каждая минута приносит новую заварушку. Чай так и остался недопитым — Анна выскочила на улицу, где дождь моросил всё сильнее, и поймала очередное такси, чтобы не тратить время на автобус.
В полицейском участке, пропахшем кофе и бумагой, она сразу увидела своего водителя — он сидел на стуле в коридоре, сгорбившись, с таким измотанным, потерянным видом, что у Анны кольнуло в груди угрызением совести. Он поднял глаза, узнал её и уставился с лёгким раздражением, будто она была той самой чёрной кошкой, что перебегает дорогу.
– Пожалуйста, простите меня, — зашептала она, подходя ближе и понижая голос. — Это ведь из-за меня вы влипли, да? Я убежала, не дождавшись конца...
– Тише ты, не здесь, — прошипел он в ответ, оглядываясь на дверь кабинета. — Я им про скорость превышенную не скажу, не переживай — сам разберусь, главное, чтобы протокол чистый вышел.
Анна прикусила губу, чувствуя себя виноватой, и прошла в кабинет следователя. Тот, не тратя времени на приветствия, разложил перед ней стопку протоколов — страницы с печатным текстом, помарками и местами для подписи:
– Ознакомьтесь внимательно, если всё соответствует тому, что вы видели, — подпишите здесь и здесь. Это поможет водителю избежать лишних проблем.
Она взяла ручку, но буквы вдруг всё поплыло перед глазами — разноцветные круги закружились, в ушах зазвенело, и мир качнулся. В итоге Анна осела на стул, а потом и вовсе сползла на пол в обмороке, чувствуя, как сознание уплывает в серую пелену.
– Вот это да, — удивлённо протянул следователь, наклоняясь и помогая ей сесть. — Обычно у нас так нарушители валятся от нервов, а свидетели держатся на ногах. Вы в порядке?
Вызвали фельдшера из дежурки — молодую женщину в белом халате с чемоданчиком, — и та, быстро измерив давление, покачала головой с профессиональной заботой:
– Скажите, вы сегодня хоть что-то поели нормально? Давление упало в ноль, организм на грани срыва.
– Ну... Кофе утром выпила, наспех, — прошептала Анна, приходя в себя и опираясь на стену.
– Уже поздний вечер, а вы на одном кофе весь день протащили? — удивилась фельдшер, упаковывая тонометр. — Неделя, наверное, выдалась адская, с таким-то графиком? И ещё этот потоп дома — вы рассказывали по пути. О еде-то как забыли, бедная.
– Да, всё сразу навалилось, — призналась Анна, пытаясь встать, но ноги подгибались. — Дежурство, авария, теперь вот это... О еде и не вспомнила, голова кругом.
– В общем, так: сейчас вас в медпункт переправим, капельницу поставим с глюкозой и витаминами, полежите полчасика-час, отдохнёте, а потом домой отпустим. Нельзя так себя доводить — организм не железный, взбунтует ещё хуже.
– Ой, нельзя мне отдыхать, я же на дежурстве в родильном, пациентку одну оставила, — запротестовала Анна, поднимаясь, но тут же голова закружилась сильнее, и она схватилась за стол.
Продолжение :