Вот смотришь новости — сплошные рукопожатия, саммиты и контракты. Кажется, мы с Китаем — лучшие друзья. Но я всегда задаюсь вопросом: а что там на самом деле? В быту, на улицах, в обычных разговорах? Оказывается, под слоем официальной дружбы скрывается целый пласт обид, непонимания и просто человеческих раздражений. Давайте без прикрас.
Тихая обида, о которой не принято говорить
Знаете, самое сложное в наших отношениях — это история. Мы про свой XIX век как-то смутно помним, а в Китае его учат очень подробно. И там прекрасно знают про Айгунский договор, по которому Россия отхватила у Китая огромные территории — включая землю, где сейчас стоит Владивосток.
Для них это часть национальной травмы, «века унижений».
Представьте себя на их месте: вот сосед забрал у твоей семьи часть огорода, когда она была слаба. И теперь этот сосед с улыбкой говорит: «Давай дружить!». Готовы ли вы забыть и простить? Вот и они не совсем готовы. Эта обида не кричащая, она тихая, но сидит глубоко.
Наши манеры: почему нас считают медведями в посудной лавке
Теперь о главном раздражителе — нашем поведении за границей. Мы приезжаем в Китай и часто ведём себя... скажем так, уверенно. Говорим громко, жестикулируем, можем нахмуриться, если нас не понимают.
А для китайца, который с детства учится быть тактичным и «сохранять лицо», такое поведение — как удар кулаком по столу во время чайной церемонии. Его воспитывали в культуре, где ценят сдержанность, а тут такие мы.
Плюс наш знаменитый пофигизм в одежде и в быту. Приходишь в приличное место в растянутых трениках, а на тебя смотрят молодые китайцы в идеально выглаженных рубашках и с дорогими гаджетами. И в их взгляде читается: «Деревенщина». Им кажется, что мы не уважаем ни себя, ни окружающих.
Бизнес по-русски: почему переговоры с нами превращаются в испытание
У них там есть целая наука — «гуанси», искусство строить связи. Для китайца бизнес — это как брак: сначала долгие ухаживания, ужины, налаживание контакта. Только потом — дела.
А что делаем мы? Приходим и сразу «в лоб»: вот цена, вот условия, давайте решать. Наша прямолинейность кажется им дикой бестактностью. Они после таких переговоров разводят руками: «С русскими невозможно иметь дело, они ничего не понимают!». А мы думаем: «Что это они воду мутили два часа?».
Наш фирменный образ: «водка, водка, водка»
Стереотип о вечно пьяном русском в Китае не просто жив — он процветает. И, увы, мы сами его подпитываем. Китайцы и сами пьют, но иначе. Для них выпить — это ритуал, пара стопок крепкого байцзю за ужином. А для многих наших туристов — «пить, так пить».
Видел сам, как в Харбине наши ребята громко празднуют что-то, уже изрядно выпив. Местные проходят мимо, смотрят брезгливо и стараются обойти стороной. Для них такое поведение — признак дикости. И один такой товарищ портит впечатление о сотнях адекватных россиян.
Кто тут теперь «старший брат»?
Мы до сих пор иногда по старинке считаем Китай отстающей страной. А зря. Поезжайте в Шанхай или Пекин — их уровень жизни уже давно обогнал наш. И они это видят. Когда китаец приезжает в наш приграничный город и видит там разруху, у него просыпается не сочувствие, а чувство превосходства.
Мы для них — странные соседи. Когда-то сильные, а теперь... И ещё до них доходят слухи о том, как у нас порой относятся к китайским мигрантам. Естественно, это вызывает ответную волну непонимания.
Что в сухом остатке?
Так нас там ненавидят? Нет, конечно. Просто дружба дружбой, а человеческие трения никуда не делись. Китайцы — практичные люди. Они отлично отделяют выгодное партнёрство от неприятного соседа по отелю.
Настоящее уважение не с неба падает. Оно начинается с малого: выучить «нихао» и «сесе», не орать в метро, попытаться понять их сложные правила вежливости. Может, тогда из наших детей получатся действительно хорошие соседи.
А вы как думаете? Получится у нас перешагнуть через эти барьеры?