Выставка "Виктор Васнецов. К 175-летию со дня рождения" в Русском музее стала масштабным событием, представившим около 120 работ мастера из ведущих музеев страны. Экспозиция охватила все грани творчества художника: от былинно-сказочных полотен до монументальных религиозных композиций, включая эскизы росписей и предметы декоративно-прикладного искусства. Особое внимание на выставке было уделено религиозному творчеству Васнецова, которое он считал своим главным делом. Художник стремился возродить духовное начало в церковной живописи, соединив каноны иконописи с достижениями реалистической школы и фольклорной теплотой. Его работы в этом жанре отличались эмоциональностью и национальным колоритом, что сделало их значимым вкладом в русскую религиозную живопись.
Виктор Васнецов видел в украшении храмов "самое высокое и плодотворное дело" для русского художника. Его религиозное творчество стало попыткой объединить национальный дух с духовными традициями. Художник изучал памятники раннего христианства, фрески Софийского собора в Киеве и использовал знания, полученные в семинарии. Он видел в церковном искусстве не просто ремесло, а миссию. Его работа над росписями Владимирского собора в Киеве (1885–1896) стала эпохальным событием. Художник не копировал византийские каноны, а переосмысливал их, вкладывая в священные образы живую человеческую эмоцию.
В чём же заключалась революция Васнецова? Прежде всего, это диалог традиций. Он соединил строгую иконописную дисциплину с реалистической живописью, добавив к ним народную поэтику. Его архангелы и святые — не отвлечённые символы, а личности с узнаваемыми чертами, будто сошедшие с русских полей и улиц. Кроме того, это эмоциональная глубина. В отличие от византийской статичности, его персонажи дышат, переживают, молятся. Богородица в его трактовке — не только Царица Небесная, но и мать, чья любовь согревает мир. И, наконец, говоря современным языко его картины - это национальный код. Васнецов ввёл в церковное искусство образы русских святых — Александра Невского, Андрея Боголюбского, Бориса и Глеба, — придав им черты народных героев. Его росписи стали мостом между древними канонами и современностью.
Кураторы сознательно отобрали произведения, демонстрирующие эволюцию религиозного стиля Васнецова: от первых опытов в осмыслении сакрального до зрелых шедевров, определивших облик русской церковной живописи конца XIX века. В центре внимания — эскизы и картоны для Владимирского собора в Киеве, работы для зарубежных храмов и самостоятельные картины, где художник искал ответ на главный вопрос: как говорить о вечном языком национального искусства? И первым живописным произведением, с которым мы познакомимся сегодня, узнаем его историю, будет картина‑триптих «Радость праведных о Господе. Преддверие рая» Виктора Михайловича Васнецова, созданная в 1896 году. Это полотно — не просто картина, а целая симфония красок, образов и смыслов, где каждая деталь дышит вечностью, а каждый взгляд устремлён к небесам.
Важно отметить: перед нами — картон, то есть полномасштабный подготовительный рисунок, который предназначался для перевода на поверхность барабана главного купола Владимирского собора в Киеве. В храмовой практике такие картоны служили техническим шаблоном: по их контурам пробивали отверстия, затем через них переносили очертания композиции на штукатурку — и уже по этим следам мастера выполняли роспись. Таким образом, триптих — не самостоятельная станковая картина, а часть грандиозного замысла по созданию целостного живописного ансамбля собора. Представьте себе пространство, где время остановилось, где земное уже отступило, а небесное ещё не воцарилось полностью. Это порог — преддверие рая, место, где души, прошедшие через испытания жизни, обретают первую, трепетную радость грядущего блаженства.
Именно сюда приглашает нас Васнецов, открывая дверь в мир, где свет не слепит, но согревает, где тишина не гнетёт, но умиротворяет. Три части триптиха — три голоса в хоре душ, три грани одного великого торжества. Слева — праведники, чьи лица озарены тихим светом надежды. Их одежды, словно сотканные из утреннего тумана, мягко переливаются в незримых лучах. Они идут, не торопясь, будто боясь нарушить священную тишину преддверия. В их позах — благоговение, в глазах — изумление перед открывающейся им красотой. В центральной части — апофеоз радости. Здесь души уже не идут, а парят, их движения легки, как дуновение ветра. Ангелы, словно живые звёзды, окружают их, касаясь крылами плеч, будто передавая незримую благодать. Лица сияют неземным светом, а улыбки — это улыбки тех, кто наконец обрёл то, к чему стремился всю жизнь. Васнецов мастерски передаёт эту невыразимую словами радость: она — в каждом мазке, в каждом переливе цвета, в самой атмосфере полотна.
Справа — те, кто только приближается к этому блаженству. Их взгляды ещё полны вопросов, их шаги неуверенны, но в глазах уже загорается тот же свет, что озаряет лица их предшественников. Это путь, который предстоит пройти каждому: от сомнения — к вере, от тревоги — к покою, от земного — к небесному. Васнецов создаёт не просто изображение — он выстраивает целостный архитектурный и духовный образ. Композиция триптиха изначально задумывалась для круглого пространства барабана купола, поэтому фигуры расположены так, чтобы их силуэты органично «вписывались» в криволинейную поверхность. Архитектурные мотивы, напоминающие византийские храмы, отсылают нас к истокам христианской традиции и подчёркивают сакральный характер сцены.
Цветовая гамма — сдержанная, но глубоко символичная: золото олицетворяет божественный свет, лазурь — небесную чистоту, перламутровые оттенки создают ощущение неземной прозрачности. Эти тона не просто украшают композицию — они формируют особую атмосферу преддверия рая, где всё пронизано тихим сиянием грядущего блаженства. Эта работа — далеко не просто религиозная живопись. Это размышление о вечном, о том, что ждёт человека по ту сторону земной жизни. Васнецов не навязывает ответы, он приглашает задуматься, почувствовать, прикоснуться к тайне. «Радость праведных о Господе» — это не картина о смерти, это картина о жизни, о её высшем смысле, о той радости, которая не знает границ и не гаснет вовеки.
В центре — три архангела: Михаил с пламенным мечом, Гавриил с цветком благой вести и Рафаил, покровитель странников. Их фигуры, написанные с почти скульптурной объёмностью, словно поддерживают небесный свод. По сторонам — потоки праведников: здесь и Мария Египетская с её аскетичной красотой, и Мария Магдалина с распущенными волосами, и святая София с дочерьми — Верой, Надеждой, Любовью. Каждый лик проработан с портретной точностью, будто Васнецов стремился показать: святость — не абстракция, а путь реальных людей. Особенность композиции — в её динамичности. Вместо статичного ряда фигур художник создаёт вихрь движений: руки тянутся к свету, одежды колышутся, взгляды устремлены вверх. Так рождается ощущение, что перед нами не застывшая икона, а живое действо, где каждый участник — часть великого хора, славящего Творца.
Когда мы отходим от триптиха, в душе остаётся странное чувство: будто мы сами на мгновение заглянули в преддверие рая, ощутили тепло его света и услышали безмолвную песнь душ, обретших покой. И это чувство — самое главное, что дарит нам искусство Васнецова: возможность прикоснуться к вечности, пусть даже на краткий миг. А осознание того, что перед нами — не финальная роспись, а живой документ творческого процесса, делает встречу с триптихом ещё более волнующей: мы видим не только результат, но и путь, которым художник шёл к воплощению своего замысла.
На выставке были представлены оригинальные работы Васнецова, в том числе картон запрестольного образа алтарной апсиды «Богоматерь с младенцем» (1887) — произведение, где древняя иконописная традиция обрела новое, пронзительно‑живое звучание. Перед зрителем — не холодная схема сакрального образа, а трепетная сцена материнской любви, возведённая в ранг вечности. Богоматерь предстаёт не отстранённой царицей небесной, а земной женщиной, чьи глаза хранят тихую печаль знающей будущее. Её фигура, окутанная тёмно‑синим мафорием с золотыми звёздами, словно вырастает из светоносного пространства, а лицо, очерченное мягкими линиями, дышит кротостью и достоинством. Младенец Христос прильнул к матери с доверчивой непосредственностью ребёнка — одна рука тянется вперёд, будто желая коснуться невидимого мира, другая покоится на плече Матери. В этом жесте — одновременно детская открытость и предвечное знание. Его взгляд, серьёзный и проницательный, контрастирует с пухлыми детскими щёками и мягкими складками одежд.
Васнецов выстраивает композицию с безупречной гармонией: фигуры образуют устойчивый треугольник, где вершина — склоненная голова Богоматери, а основание — распахнутые объятия, включающие в себя и младенца, и молящегося. Колорит сдержан и благороден: глубокий синий мафорий перекликается с золотисто‑охристым хитоном Христа, а фон, исполненный сияющего перламутрового света, превращает пространство в подобие небесного чертога. Особое внимание художник уделяет деталям, превращая их в символы: вёзды на мафории — знаки девства и небесной славы; тонкая золотая кайма одежд — отблеск Божественной благодати; лёгкий наклон головы Богоматери — смирение и любовь; взгляд младенца — соединение человеческого и Божественного.
В этой работе Васнецов совершает тонкий синтез византийской иконографии с её строгой каноничностью, русской народной эстетики с её тёплой человечностью, академического мастерства с его безупречной пластикой. "Богоматерь с младенцем" не просто украшает алтарь — она становится мостом между земным и небесным. В её образе зритель находит не отвлечённую догму, а живое присутствие любви, способной вместить и материнскую нежность, и величие Божественного замысла. Именно эта двойственность делает работу Васнецова не только выдающимся образцом церковного искусства, но и глубоким человеческим высказыванием о вечных ценностях — любви, жертве и надежде.
Продолжим знакомство с монументальными работами Виктора Михайловича Васнецова. Следующая картина называется "Христос Вседержитель". Это картон для росписи плафона главного купола Владимирского собора в Киеве — грандиозный замысел, в котором художник соединил вековую традицию иконописи с живым дыханием национального искусства. Перед зрителем — образ, исполненный царственного величия и одновременно глубокой человечности. Христос предстаёт в сиянии небесной славы: Его фигура, словно вырастающая из светоносного пространства, занимает всё поле композиции. В левой руке Он держит Евангелие, раскрытое на словах "Аз есмь свет миру", правая рука поднята в благословляющем жесте — не властном, но милосердном, полном тихой силы.
Лицо Спасителя — центр образа. В нём нет суровости судьи, но есть проникновенная мудрость и сострадание. Глаза, устремлённые прямо на зрителя, будто проникают в глубину души, а лёгкий наклон головы придаёт облику оттенок отеческой заботы. Черты лица, выверенные до мельчайших нюансов, соединяют в себе идеальную каноничность и живую выразительность: это не отвлечённый символ, а Личность, вступающая в диалог с каждым, кто смотрит на образ. Колорит картины построен на благородном созвучии глубоких тонов. Тёмно‑синие и пурпурные оттенки хитона контрастируют с золотистым сиянием гиматия, а фон, исполненный переливов перламутрового света, создаёт ощущение неземной реальности. Золото не просто украшает — оно становится материальным воплощением Фаворского света, пронизывающего всё сущее.
Особое значение имеет композиция: круглая форма картона (соответствующая плафону купола) превращает изображение в подобие небесного свода. Фигура Христа вписана в этот круг так, что взгляд неизбежно устремляется вверх, следуя за движением благословляющей руки. Это не просто картина — это архитектурный элемент, организующий пространство храма и направляющий мысль молящегося к горнему миру. Этот образ — не столько иллюстрация догмата, сколько приглашение к созерцанию. В нём звучит древний призыв: "Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас".
Через мастерство живописца Васнецов передаёт то, что словами выразить трудно: ощущение присутствия Вечного в земном пространстве, где каждый взгляд Христа — обращение лично к тебе, а каждое благословение — обещание света в темноте. Так, в рамках церковного заказа рождается произведение, выходящее за пределы утилитарной задачи. "Христос Вседержитель" остаётся не только выдающимся образцом храмового искусства, но и глубоким художественным высказыванием о природе Божественной любви — всемогущей, но кроткой, суровой, но милосердной, вечной, но всегда близкой.
В рамках экспозиции была представлен и эскиз картона "Крещение Руси" Виктора Васнецова, созданный в 1890 году для росписи Владимирского собора в Киеве. "Крещение Руси" — величественное полотно, переносящее зрителя в далёкий 988 год, когда на берегах Днепра свершалось событие, навсегда изменившее судьбу Руси. Перед нами — торжественная, почти сакральная сцена. В центре композиции, на возвышении, словно на незримом пьедестале, стоит князь Владимир. Его фигура, окутанная благородным пурпурным плащом, исполнена величия и внутренней силы. Лицо князя озарено глубоким чувством — в нём читается и благоговение перед свершающимся таинством, и твёрдая решимость правителя, осознающего историческую значимость своего деяния. Руки Владимира сложены в молитвенном жесте, взгляд устремлён ввысь, к небесам, будто ищет там подтверждения правильности избранного пути.
Ниже, у самой воды, разворачивается главное действо. Священники в светлых ризах совершают обряд крещения: их движения размеренны и торжественны, голоса, кажется, сливаются в единый молитвенный гул, разносящийся над рекой. Вода Днепра, написанная Васнецовым с удивительной живостью, мерцает серебристо‑голубыми переливами, словно сама стихия участвует в таинстве, омывая грехи и даруя новое рождение. Толпа народа, собравшаяся на берегу, — это целая панорама древнерусской жизни. Здесь и стар, и млад, и знатные бояре, и простые земледельцы. Лица людей выражают самые разные чувства: одни уже погружены в воду, принимая крещение, другие ждут своей очереди, в их взглядах — трепет и волнение; кто‑то ещё колеблется, оглядываясь назад, на языческие капища, оставшиеся в тени прошлого. В этой многоликой толпе — вся Русь, стоящая на пороге новой эры.
Над сценой, в вышине, раскинулось небо, исполненное мягкого, почти неземного света. Облака, пронизанные золотистыми лучами, создают ощущение божественного присутствия. Этот небесный свет, льющийся сверху, словно благословляет происходящее, придавая событию вселенский масштаб. Васнецов мастерски выстраивает композицию, используя пирамидальную структуру: от суетной толпы у воды — к фигуре князя, а от него — к небесам. Так художник подчёркивает связь земного и небесного, человеческого и божественного. Колорит картины сдержан, но выразителен: глубокие пурпурные, золотистые и лазурные тона создают ощущение торжественности и вечности. "Крещение Руси" — не просто историческое полотно.
Это гимн духовному преображению народа, размышление о выборе пути, о вере и судьбе. Глядя на картину, невольно ощущаешь дыхание веков, слышишь отдалённый звон колоколов и чувствуешь, как в душе рождается то же благоговейное волнение, что испытывали люди на берегах Днепра тысячу лет назад. Васнецов сумел сделать невозможное: соединить строгость иконописного канона с живой эмоцией, национальный колорит с универсальными христианскими истинами. Его религиозные работы — не иллюстрации к Библии, а размышления о вере, где: каждый святой — не символ, а личность с судьбой; свет становится метафорой Божественного присутствия; композиция превращается в путь от земного к небесному.
На выставке в корпусе Бенуа эти произведения звучали как единый хор, где каждая картина — отдельная партия в великой симфонии русской духовности. И сегодня, спустя десятилетия, они продолжают задавать вопросы: как увидеть вечность в обыденном? Как превратить кисть в молитвенную речь? И как, глядя на лик святого, разглядеть в нём отражение собственной души?
В золотой коллекции картин Васнецова есть еще одна картина, иллюстрирующая страницы Священного Писания, — это "Воины Апокалипсиса". Полотно, созданное в 1887 году, воплощает один из самых тревожных и многозначительных образов христианской эсхатологии — четырёх всадников, предвещающих конец времён. Когда взгляд падает на картину, первое, что захватывает дух, — неистовая динамика композиции. Четыре фигуры, словно вырвавшиеся из пророческих видений, несутся в едином порыве сквозь бушующую стихию. Их кони — не просто скакуны, а воплощения стихий и судеб: белый, огненно‑рыжий, вороной и бледный — каждый несёт свою неизбежную весть. Каждый всадник — олицетворение одной из карающих сил. Первый — на белом коне, с луком в руке. Это Завоеватель, начало конца. Его венец символизирует власть, а бесстрастное лицо внушает тревогу. Второй — на огненно‑рыжем коне, с мечом, занесённым для удара. Он — Война, воплощение ярости и разрушения.
Третий — на вороном коне, с весами в руках. Это Голод, взвешивающий последние крохи жизни. Его истощённое тело и безжизненный взгляд говорят о грядущих лишениях. Четвёртый — на бледном коне, с косой в руке. Это Смерть, безликий вестник последнего часа. Его фигура, словно скелет, окутана мраком. Пространство вокруг всадников — хаос стихий. Небо клубится тяжёлыми тучами, прорезаемыми редкими лучами света, которые лишь подчёркивают всепоглощающий мрак. Земля под копытами коней лишена очертаний, превращаясь в бушующую бездну. Всё вокруг словно растворяется в апокалиптическом вихре, оставляя лишь неумолимый ритм скачки. Васнецов выстраивает композицию с мастерским драматизмом: четыре фигуры образуют диагональ, ведущую взгляд вглубь картины, туда, где горизонт тонет в дымной мгле.
Колорит полотна сдержан, но выразителен: контрасты белого, багряного, чёрного и серого создают ощущение напряжённого ожидания. Каждый штрих, каждый оттенок работает на главную идею — неотвратимость грядущего суда. "Воины Апокалипсиса" — не просто иллюстрация к Откровению Иоанна Богослова. Это философское размышление о хрупкости мироздания, о силах, что управляют судьбами, и о вечном противостоянии жизни и смерти. Васнецов не просто пересказывает библейский текст — он оживляет его, заставляя зрителя ощутить дыхание конца времён, услышать стук копыт по безжизненной земле и почувствовать, как замирает время перед лицом неизбежного. Картина остаётся тревожным напоминанием: за внешним порядком мира таятся силы, неподвластные человеку, а история человечества — лишь миг в грандиозном замысле мироздания.
В Государственной Третьяковской галерее хранится картина "Плащаница" — шедевр Виктора Васнецова на религиозную тему. Написанная в 1901 году, она воплощает евангельский сюжет о положении во гроб Иисуса Христа. Картина была любезно предоставлена Третьяковской галереей для эскпозиции выставки в Русском музее. В центре полотна — тело Спасителя, возложенное на пропитанную благовониями плащаницу. Фигура Христа вытянута и хрупка; белоснежная ткань мягко облегает тело, подчёркивая его беззащитность и одновременно — духовное величие. Лицо Спасителя спокойно: закрытые глаза и ровный профиль создают ощущение глубокого сна, а не смерти. Вокруг Христа — близкие Ему люди. У изголовья склонилась Богородица в чёрном хитоне и тёмном мафорие: Она припадает к лицу Сына, словно пытаясь уловить последнее дыхание. С противоположной стороны стоит Иоанн Богослов — голова обнажена, руки сложены у груди в молитвенном жесте. Рядом — жёны‑мироносицы с невыплаканными слезами в глазах.
У ног Христа припали Иосиф Аримафейский и Никодим, исполненные смирения и благоговения. Васнецов выстраивает композицию лаконично: персонажи образуют замкнутый круг вокруг центрального образа, создавая ощущение единого хора скорби. Колорит построен на градациях серого, голубого и жемчужно‑белого; рассеянный свет смягчает холодную гамму, придавая сцене невесомость. Особые детали усиливают сакральный смысл: по углам плащаницы — символы евангелистов (лев, ангел, орёл, телец), симметрично им — изображения серафимов. По периметру вышит текст тропаря Великой субботы, а верхний край содержит ирмос 8‑й песни канона. На заднем плане — сумеречный пейзаж: багряный закат и тёмно‑сизая мгла; над облаками восходит шестиконечная звезда, луч от которой тянется к лику Христа. «Плащаница» Васнецова — не просто иллюстрация евангельского сюжета, а глубокое размышление о смерти и бессмертии. Через свет, тишину и гармонию линий художник намекает на грядущее воскресение, превращая картину в молчаливую молитву.
На этом мы остановимся, продолжение знакомства с выставкой в следующих публикациях. Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. С вами был Михаил. Смотрите Петербург со мной, не пропустите следующие публикации. Подписывайтесь на канал! Всего наилучшего! Если понравилось, ставьте лайки и не судите строго.