Владимир Путин неоднократно подчеркивал: миграционная политика должна быть строгой, контролируемой и отвечать интересам национальной безопасности. «Надо наводить порядок», — заявил он в ходе одного из недавних совещаний, дав чёткий сигнал: хаос в этой сфере недопустим. Однако вместо выполнения указаний президента чиновники упорно идут по противоположному пути — расширяя квоты, смягчая требования и закрывая глаза на растущие риски.
Свежий пример — проект постановления Минтруда, опубликованный на портале нормативных актов, согласно которому квота на привлечение квалифицированных иностранных работников в 2026 году вырастет почти на 19% — до 278,9 тысяч человек. При этом в 2025 году уже была рекордная цифра — 234,9 тыс. То есть за два года — почти на 50% больше. И всё это под соусом «дефицита кадров».
Но кто эти «квалифицированные» специалисты? Согласно документу, основная масса квот — 71 тысяча — предназначена для рабочих пищевой, деревообрабатывающей и швейной промышленности. Ещё 55 тысяч — строители, 45 тысяч — механики и ремонтники. Это, мягко говоря, странное понимание «квалификации». Разве в этих отраслях действительно не хватает рук? Или это просто удобный предлог для легализации потока неквалифицированной рабочей силы?
Ещё более тревожный шаг — отмена экзамена по русскому языку для мигрантов по квоте. Закон уже принят Госдумой. Авторы инициативы утверждают, что это «упростит привлечение кадров». Но как можно работать в строительстве, на производстве, в сфере услуг — без базового владения языком? Как обеспечить безопасность, если человек не понимает инструкций, предупреждений, команд? Председатель Госдумы Вячеслав Володин справедливо усомнился: «Есть ли реальный дефицит кадров именно в этих профессиях? И могут ли в них работать люди, не знающие русского?»
Однако главная угроза — не в экономике, а в безопасности. В то время как российские чиновники упрощают въезд, в странах Средней Азии бурно растёт радикализация. По данным Центра стратегических исследований при президенте Таджикистана, экстремисты активно вербуют молодёжь — в том числе среди трудовых мигрантов. Боевики, ранее воевавшие в Сирии и Ираке, теперь переместились в Афганистан, влились в «Талибан»* и ИГИЛ (обе организации запрещены в РФ), и несут с собой боевой опыт и радикальную идеологию.
Спящие ячейки, вдохновлённые пропагандой в закрытых онлайн-сообществах, — это не гипотетическая угроза, а реальность, которую игнорируют в погоне за «дешёвой рабочей силой».
А чтобы оправдать эту политику, власти ссылаются на «экспертные» данные, которые выдерживают лишь самую поверхностную проверку.
Например, «эксперты» Высшей школы экономики (ВШЭ) заявляют, что мигранты вносят в экономику Москвы 23–25% ВВП. Звучит внушительно — но при ближайшем рассмотрении оказывается, что в эту цифру включены граждане РФ из других регионов, которых никак нельзя считать мигрантами в международном смысле.
Более того, методология исследования настолько расплывчата, что суммарный «вклад» разных групп превышает 100%, а разброс оценок по отраслям — в 2–3 раза. В самом отчёте авторы почти сознаются: цифры — ориентировочные, погрешность огромна, но «пусть хоть так».
Это не анализ — это политическая подтасовка, призванная легитимизировать опасный курс. Вместо того чтобы решать реальные проблемы — модернизировать образование, стимулировать рождаемость, повышать производительность труда — чиновники выбирают путь наименьшего сопротивления: открыть кран дешёвой рабочей силы, закрыть глаза на безопасность и списать всё на «недостаток кадров».
Но когда террористическая угроза перестанет быть абстракцией — будет поздно вспоминать слова президента. Порядок в миграции — не бюрократическая формальность, а вопрос национального выживания. И пока чиновники играют в демографический покер, страна рискует проиграть всё.
*— Талибан — террористическая организация, запрещённая в РФ (решение Верховного суда от 29.12.2003, подтверждено в 2022 г.).
* — ИГИЛ (Исламское государство) — международная террористическая организация, запрещённая в РФ (решение Верховного суда от 29.12.2014).