Когда мы вернулись со Станции, которая живописно горела вокруг и внутри «Рубинового Миралиса», я остановился у Кольца и достал телефон. Эрика, мрачно курившая в окно, повернулась и посмотрела на меня с недоумением.
— Нужно вызвать такси и отправить Алту... То есть Ану к Верну, — ответил я на её немой вопрос.
— Разве мы не можем отвезти её сами?
— Нет, у неё в памяти ещё есть следы Алтаны и Станции. Нужен временной разрыв. Она должна запомнить, что приехала на такси... Иначе сработает ассоциативная цепочка, она вспомнит, что она Алта, и умрёт...
— Но ведь она под «Реназилом», когда ещё она проснётся? Ты забыл, что мы сутки почти спали? И что, если в такси с ней что-то случится? А потом цепочка не сработает?
— Я не кому попало буду звонить. У меня есть знакомый таксист, который мне должен. Он вколет ей «Клоритекс», и она проснётся. Спросит, где она и что произошло. Он расскажет, что подобрал её на Южном Терминале и она говорила, что едет из Карнеса к отцу. Её мозг «вспомнит» об этом и дорисует остальное. Он скажет, что она уснула, видимо устала в дороге... Верн расскажет ей остальное.
— Ты уверен, что это сработает? И откуда ты вообще знаешь, как это работает?
— Я много читаю! В этот раз я прочитал инструкцию к нейросканеру. Потом я тебе всё подробно расскажу... И мне нужна твоя помощь... Под твоим сиденьем коробка. Там набор для письма... Будем писать послание Верну от его давней возлюбленной, в котором она сообщает, что тяжело больна, и просит Верна пристроить и присмотреть за его внезапно обретённой дочерью... И так далее, и всё такое...
Эрика наклонилась, пошарила под сиденьем и достала небольшую деревянную коробку.
— Ого! — воскликнула она, открыв её, — Откуда у тебя это? Как-то ты не очень похож на поклонника эпистолярного жанра!
— Подарок. Потом расскажу.
— Ладно... Но я вижу в твоём плане существенный изъян! С чего Верну соглашаться на это? Это ведь не собачку завести! Да ещё по чьей-то просьбе!
— Он мне должен!
— Действительно, и как это я не догадалась...но всё равно...чего такого он тебе должен, чтобы брать её к себе?
— Свою жизнь. Потом расскажу. Но он согласится не только поэтому...посмотри на неё...
— Что?
— Посмотри на Ану...
Эрика перегнулась назад. Ана мирно посапывала на заднем сиденье, время от времени улыбаясь во сне.
— Посмотрела.
— И что ты увидела?
— Спит девчонка... А что я должна увидеть?
— Не должна, а увидела. Ты увидела одинокую, забытую, брошенную душу, которая кучу времени провела в окружении призраков на разрушающейся Станции. Которая однажды забыла, кто она, и стала думать, что она и есть Станция. И ты никогда не оставила бы её там умирать, несмотря на то, что так говорила. Самое страшное — умирать в одиночестве, когда рядом нет никого, кто скажет, что всё будет хорошо, улыбнётся и возьмёт за руку...поэтому мы её там не оставили, поэтому ТЫ её там не оставила...поэтому мы сейчас должны сделать всё, чтобы она больше никогда не была одинокой и брошенной. Одному быть плохо, и ты прекрасно это знаешь, Эрика...
— Ты выдумываешь...именно это я и хотела сделать...
Я внимательно посмотрел на неё. Что-то происходило. Что-то нехорошее. Что-то тёмное.