Да, ладно тебе прикидываться! Все вы, бабы, такие: чуть что – сразу в кусты! Специально разболелась, чтобы к моей маме не ехать!
Ох, дача… Проклятие всех семей с любвеобильными свекровями и мужьями-маменькиными сынками! У меня с Борькой – та же песня. Но, как говорится, "из песни слова не выкинешь, а вот мужа – вполне!".
Лежу я, как тряпочка, на диване. Температура шпарит под 39, озноб жуткий, в носу – Ниагарский водопад. Еле дышу, короче, предынфарктное состояние. И тут влетает этот самый Боренька, в новом дачном прикиде – шорты, майка с надписью "Я люблю маму", кепка "Свобода– это святое!". Бодрячком, одним словом.
– Ну, что, киска, – говорит, – почти собрались? Маман уже заждалась, там клубника поспела, огурчики хрустят… Шашлыки сами себя не замаринуют!
Я ему хриплю из-под одеяла:
– Боря, ты чего, с дуба рухнул? Какая дача? Я еле живая! У меня такое ощущение, будто меня бульдозером переехали!
А он, знаете, как отрезал:
– Да ладно тебе прикидываться! Все вы, бабы, такие: чуть что – сразу в кусты! Специально разболелась, чтобы к моей маме не ехать! Я ж тебя насквозь вижу!
И тут меня, как говорится, прошибло. Я чуть с дивана не упала от возмущения. Так и представляю, как выгляжу в его глазах: эдакая коварная интриганка, которая чуть ли не специально простуду заказывает, чтобы от дачного рабства увильнуть!
– Боря, – говорю я ему, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожит, – ты сейчас серьезно? Ты правда думаешь, что я специально заболела? Что я, по-твоему, настолько ненавижу твою маму, что готова три дня валяться с температурой и страдать, только чтобы к ней не ехать?!
А он стоит, разводит руками:
– Ну, а чего ты тогда все время ноешь, когда мы к ней едем? Говоришь, спина болит, голова раскалывается…
Тут у меня вообще крышу сорвало.
– Ах, я ною?! Да я, Боря, ради тебя горы сверну! Да, я твоей маме готова памятник при жизни поставить! (Хотя в мыслях у меня были совсем другие памятники…). Да я… Но ты меня, оказывается, за симулянтку держишь?!
И тут, как говорится, картина маслом: стою я, вся такая больная и несчастная, в пижаме с зайчиками, а передо мной – муж моей мечты, в кепке "Свобода– это святое", который смотрит на меня, как на врага народа. И тут меня осенило.
– Боря, – говорю я ему, – а ты знаешь, что? А поезжай-ка ты на дачу один! И отвези своей маме не только мясо, но и мою огромную благодарность за то, что она воспитала такого чуткого и внимательного сына!
И, тут меня понесло. Про все годы совместной жизни, про все жертвы, про все несбывшиеся мечты… В общем, высказала ему все, что накипело за 16 лет. Ну, почти все. Сдержалась, чтобы не переходить на личности и не вспоминать его троюродную сестру, с которой он как-то раз "просто чай пил".
Боря, конечно, запаниковал. Понял, что перегнул палку. Начал клясться и божиться, что он пошутил, что он меня любит, что он без меня жить не может… Но было уже поздно.
На дачу он, конечно, поехал один. Вернулся с видом побитой собаки и огромным букетом гладиолусов. Дескать, прости, дурака, бес попутал. А я на него смотрю и думаю: Гладиолусы, говоришь? Это они пусть себе в… вазу воткнет!
Ну, помирились мы тогда, конечно. Куда ж деваться? Но, как говорится, червячок сомнения поселился. И, этот червячок потихоньку грыз наше счастье. А через полгода взял и выгрыз его окончательно. Потому что поняла я одну простую вещь: если человек за столько лет не научился отличать правду от лжи, то и не научится уже никогда. А жить с таким "диагностом" – это, знаете ли, себе дороже.
Так что, ищите, женщины, мужей с хорошим чувством юмора и отличным зрением! А если муж вдруг окажется маменькиным сынком, да еще и со зрением подкачает – смело на развод! Потому что дача – это, конечно, святое. Но собственное здоровье и самоуважение – еще святее! А, Боря пусть теперь сам свою маму радует. Гладиолусами, например.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения