Через несколько лет на российских заводах на линии станет больше роботов, чем людей. Это уже не лозунг и не футуристический прогноз, а расчёт: по данным национальной программы технологического развития, к 2030 году в промышленности будет введено около восьмидесяти тысяч «умных» машин, способных учиться, адаптироваться и работать наравне с инженерами.
До 2030 года на российских предприятиях планируется ввести в эксплуатацию около восьмидесяти тысяч промышленных роботов, оснащённых системами искусственного интеллекта и машинного обучения. Согласно прогнозам, это позволит довести общую плотность роботизации в промышленности до 145 единиц на 10 тысяч работников, а в госкорпорациях и компаниях с государственным участием — до 230 единиц. Для страны, где ещё недавно этот показатель едва дотягивал до 30, такой скачок выглядит не просто статистикой — это символ системного поворота к новой индустриальной эпохе.
Чтобы понять масштаб задачи, стоит взглянуть на карту мира. Сегодня средний мировой уровень роботизации — около 160 единиц на 10 тысяч сотрудников, а мировыми лидерами считаются Южная Корея (более 1000 роботов), Сингапур (~730), Китай (470), Германия (429) и США (~295). Россия пока уступает по численным показателям, но здесь важнее другое: страны-лидеры шли к своим цифрам десятилетиями, а Россия намерена пройти путь догоняющей модернизации менее чем за одно десятилетие. В этом — амбиция и вызов одновременно.
Главный вопрос звучит просто: догоним ли? Ответ зависит от того, что считать «догонкой». Если речь о физическом количестве роботов, то выйти на уровень мирового среднего уже к 2030 году — вполне достижимая цель. Российская промышленность, особенно госкорпорации, обладают высоким потенциалом для быстрой интеграции автоматизации — за счёт обновления производственных линий, цифровизации логистики и внедрения ИИ-контроля в энергетике, металлургии и транспорте. Более того, рост числа роботов вдвое-втрое за шесть лет может сделать Россию крупнейшим рынком промышленной робототехники в Восточной Европе.
Но догнать — значит не только приобрести машины. Лидеры мировой автоматизации инвестируют не столько в «железо», сколько в экосистему роботизации: кадры, алгоритмы, сенсоры, обучение нейросетей, интеграцию цифровых двойников. И именно здесь российский рывок может оказаться решающим. Развитие собственных платформ машинного зрения, нейросетевых систем управления, отечественных манипуляторов и мобильных роботов создаёт не просто парк техники, а технологическую независимость. Это уже не импорт, а индустрия с высоким коэффициентом «локального интеллекта».
Поэтому, когда к 2030-му в российских цехах будет работать не 14, а 80 тысяч роботов, вопрос «догоним ли» можно будет заменить другим — «а кого теперь догонять?» Ведь количественная гонка перестаёт быть самоцелью. Важнее то, что Россия впервые за долгие годы не просто догоняет, а формирует свой вектор развития — промышленность, где интеллект машины становится продолжением человеческого труда, а не его заменой. И это уже не утопия, а план с чётким горизонтом.