Я уже писала о том, почему в социальном детективе сыщик нередко оказывается изгоем. Дело не в инаковости как таковой, а в способности смотреть на общество со стороны, видеть то, что скрыто от тех, кто внутри. Эту позицию занимают очень разные герои: от явных аутсайдеров вроде Лисбет Саландер или сироты смешанных кровей Арисимы Эмилии до тех, кто вроде бы принадлежит системе, как комиссар Мегрэ. Есть и пограничные случаи: например, сыщик-любитель папаша Табаре или асоциальная Сага Норен из полиции Мальме.
Еще один пример такого героя — следователь Тиббс из романа Джона Болла «Душной ночью в Каролине»: он одновременно и часть системы, и абсолютно чуждый ей элемент.
Сюжет разворачивается в расистски настроенном городке Уэллс, где убит итальянский музыкант Энрико Мантоли. Местная полиция взялась бы за дело спустя рукава, если бы не связи убитого, и сначала она задерживает первого попавшегося чернокожего — Вирджила Тиббса. Но неожиданно выясняется, что задержанный — не просто невиновный прохожий, а высококлассный следователь из Пасадены, сам расследующий убийство Мантоли.
Начинается сложная игра. Тиббс оказывается в положении двойного изгоя: для системы Уэллса он чужой из-за цвета кожи, а для части читателей (особенно советских) — как «буржуазный» полицейский. Его диалог с начальником полиции Гиллспи сразу расставляет все по местам:
— Ты так уверен в себе, а, Вирджил? — поддел Гиллспи. — Кстати, Вирджил — довольно затейливое имя для черномазого вроде тебя. Небось там, откуда ты приехал, тебя зовут по-другому?
— Там меня зовут мистер Тиббс, — ответил Вирджил.
Болл, «Душной ночью в Каролине»
Позиция аутсайдера становится главным оружием Тиббса. Он не борется с системой в лоб — он вынужден ею пользоваться. Его профессионализм на контрасте с косностью местных полицейских выглядит еще убедительнее. Постепенно происходит сдвиг внимания: читатель все меньше волнуется, кто убил Мантоли (а убийца действительно оказывается ничтожным человеком), и все больше следит за тем, как присутствие Тиббса меняет окружающих. Сначала к нему проникается уважением рядовой патрульный Сэм Вуд, а затем — и сам грубый Гиллспи.
Финал романа — не триумф правосудия, а небольшая (но довольно трогательная) экзистенциальная победа: провожая Тиббса на вокзал, Гиллспи разрешает ему сесть на скамью для белых. Система в целом не рухнула, но внутренние барьеры в сознании одного человека начали ломаться. В социальном детективе, как я не раз отмечала, зло не бывает побеждено окончательно — но справедливость всегда торжествует точечно, в отдельных уголовных делах и… отдельных сердцах.
Интересно, что социальную остроту этого романа оценили и в СССР. Советская культурная политика чутко реагировала на критику «язв капитализма» — и в 1978 году на Всесоюзном радио вышла радиопостановка по этой книге. Для советского идеологического аппарата история Тиббса была не столько детективом, сколько разоблачением расового угнетения. А для нас эта история еще раз подтверждает: сыщик-аутсайдер в социальном детективе нужен не для экзотики, его задача — двигать сюжет. И то, что система вынуждена принять помощь аутсайдера, чтобы выжить, — и есть самый суровый приговор ей самой.
__________________
Подписаться на сообщество в ВК
Подписаться на канал в Telegram