Так легко, когда снова пишешь. Меньше нервного где-то внутри. И стихами, как лёгкими новыми, дышишь: Я живая. Я мыслю. На, посмотри. Бросаешь себя через слово в мир, Начинаешь мерить другою мерой. И мысли мои, заношенные до дыр, Кажутся вдруг нестрашной химерой. Нет страха и боли: жить снова терпимо. На клумбе души расцветает цветок. А мрачные чувства проходят мимо, Вручая тревоге прощальный венок.
Так легко, когда снова пишешь.
Меньше нервного где-то внутри.
И стихами, как лёгкими новыми, дышишь:
Я живая. Я мыслю. На, посмотри.
Бросаешь себя через слово в мир,
Начинаешь мерить другою мерой.
И мысли мои, заношенные до дыр,
Кажутся вдруг нестрашной химерой.
Нет страха и боли: жить снова терпимо.
На клумбе души расцветает цветок.
А мрачные чувства проходят мимо,
Вручая тревоге прощальный венок.
