Вообще посещение военкомата с постановкой на учет и оформлением отсрочки планировалось до 18- летия, чтоб я могла сопровождать, кто мне в этом откажет, человек несовершеннолетний.
Но все военкоматы работают по- своему, дозвониться, чтоб узнать невозможно. «Наш» ставит на учет только в призыв. Потому в первое посещение на учет не поставили, выдали повестку на октябрь. Хотели на 1ое, я попросила на 16-е. Спойлер : правильно сделала, не пришлось стоять в очереди, по отзывам это весь день на улице всю первую неделю призыва.
Впечатление от первого посещения жуткие. Приготовтесь. Стояли на улице в очереди. Внутри очень тесно, места мало. Там женщины. Я сначала не поняла почему. И только воздух вокруг сжимался плотным горем, хоть ножом его нарезай, как желе. А потом… как поняла… Кто-то просил выплат на лечение, похороны, кто-то говорил о без вести пропавшем и вот хоть бы похоронить, у кого- то закрытый гроб. У меня было ощущение, что попала в преисподнюю. Человек – объект, статистическая единица, погрешность. Был и нет. Кто-то его любил, растил. У него была жизнь. А теперь нет ее, и его нет.
Женщина-регистратор пыталась высмеять Родиона, что с ним мама собирается идти туда, внутрь. За решетку.
- Ну и что, я несовершеннолетний.
-Ну давайте… паспорт.
Женщина в «окошке» со мной разговаривала сквозь зубы, а на Родиона орала и обзывалась, это было похоже на приступ умалишенного.
Родион смотрел на нее молча, когда она замолчала, так же, не сводя глаз сказал:
-Я гражданин Российской Федерации, прекратите на меня орать и разговаривайте соответственно.
Я тоже очнулась и попросила перейти конструктиву, дать список документов.
И это все переключило у женщины рубильник. Она как- то даже попробовало проявить любезность.
Понимая, что Родиону придется все пройти одному, я его настраивала. Когда Родион готов, ничего его не может вышибить из равновесия.
«Чтоб тебе не говорили, как бы не угрожали, ничего они не сделают. Это ритуал. Не больше. Это надо однократно пройти, получить документ и все. Мир не идеален и это яркое проявление его не идеальности».
Со старшим я помнила другой военкомат. Но это было давно. Теперь так.
К 16 му октября оказалось, что нужны справки о медобследовании, в выданном списке их не было, а интернет за отсутствие грозил штрафом в 15000 за уклонение от медобследования.
У нас были какие-то распечатаны с электронной карты анализы, флюрграфия, в общем, чем богаты. Типа, вот, не уклоняемся.
Но во второй наш приезд сотрудники вели себя по- другому. Вежливо и участливо. Народу почти не было, я ждала на диване там же, где прошлый раз оплакивали родных матери, жены, получившие обратно в лучшем случае калек. В лучшем случае на руки.
В обед я думала меня выгонят на улицу, но пригласили внутрь, в актовый зал и паспорт не спросили. В предбаннике никого не должно быть.
Были женщины, уже с мужьями, явно потерявшими здоровье. У одного парализована рука, его жена спрашивала, как попросить продлить отпуск. Другой не понимал ничего, жена перессказывала ему простыми словами несколько раз, и говорила ему, что надо сказать, или кивнуть. У него заканчивался отпуск. Они не комиссованы. Просто в отпуске и снова уезжают. Вот такими. Калеками.
Пришел мужчина в камуфляже, деловой, удивительно целый. Он сказал сотруднику в окне: «Сына вчера привезли. 200-тый.» Он сказал это так буднично, как будто ему привезли холодильник и надо отметить гарантию в купоне.
Какая- то параллельная реальность.
Возможно, в призыв работникам военкомата велено вести себя вежливо, чтоб не распугать призывников, или нам повезло с лучшей сменой, я не знаю. Но для Родиона все прошло быстро и гладко. Только самый главный в зеленый форме перестроиться не мог:
- Когда защита диплома, - очень зло орал он, как будто рядом электричка.
-Не знаю, - искренне сказал Родион.
-Ты почему отвечаешь вопросом на опрос, я кого спрашиваю?? - как будто семь электричек.
В общем, не производил впечатление здорового человека. Может, ему не сказали, что Родион не пленный и это не допрос. Не известно.
Вообще у Родион сохнут кончики пальцев. Он стоит на учете с сухой экземой. И это была 100% негодность. Но сейчас берут и с экземой, и с проблемами сердца, и с удаленной селезенкой, и с психическим расстройством.
Я не увидела смысла готовить документы. «Я здоров и ни на что не жалуюсь», - сказал комиссии Родион.
В целом Родион был очень любезен, его почему -то вызывали без очереди, и даже его телефон записала женщина из соседнего кабинета, чтоб оповестить такого славного мальчика, когда будет готово приписное, чтоб зря не ходить. Умеет себе человек комфорт обеспечить в любом месте.
И действительно, позвонили и мы сегодня приписное забрали.
По итогу, отсрочка пока есть. Когда сделаем следующий этап, тогда и расскажу.
Как получили отсрочку в следующей статье. Там ничего сложного.