На пятый день Данила смог сидеть, прислонившись к стене. Слабость еще держала его, но лихорадочный блеск в глазах угас, сменившись ясным, хоть и усталым, взглядом. Марфа, молча наблюдавшая за ним все эти дни, подошла к лавке и поставила перед ним дымящуюся миску.
- Давай, поешь, парень. Настоящий бульон, куриный. И хлеб свежий, только из печи.
Аромат варева с крупно нарезанными овощами и душистыми травами наполнял избу. Рядом с миской лежал ломоть ржаного хлеба с хрустящей корочкой.
Данила кивнул с благодарностью и принялся за еду. После нескольких ложек, словно подкрепив не только тело, но и дух, он поднял взгляд на Марфу.
-Спасибо Вам. За приют и за лечение. Я, кажись, и не представился толком. Данила я. Из деревни Высокое, что за три дня ходу отсюда.
Марфа, присев на табурет напротив, внимательно смотрела на него.
-Далече ты забрел, Данила. И раны твои... не зверь подрал. Что случилось?
Он тяжело вздохнул, отставив миску. «
-В город ездил, по кузнечным делам. Возвращался обычной дорогой, торговой. А на обратном пути... будто туман на душу накатил. Свернул с тропы, сам не пойму зачем. И лес будто изменился. Деревья кривые, незнакомые, и тишина... мертвая.
Он замолчал, глядя в огонь печи. «
-А потом... из чащи вывалилось это. Тень. Не зверь и не человек. Клубится, как дым, а когти — будто изо льда. Бросилось на меня. Я топором отмахивался, но оно... сквозь железо будто проходило. Холодом обдавало, до костей. Еле отбился, побежал, не разбирая дороги, пока силы не кончились.
Марфа слушала, не перебивая, ее лицо стало суровым.
-В нашей стороне о таком не слыхали. Тень со стальными когтями... Это не к добру. Ты говоришь, из Высокого? А что в самой деревне? Все спокойно?
Данила мрачно покачал головой.
-Какое там спокойно... Уже с полгода творится неладное. Сначала скотина стала дохнуть. Не от болезни, а будто жизнь из нее высосали. Потом колодцы помутнели, вода горькая стала. А люди... словно тени ходят. Злые, друг на друга смотрят волками. Мой отец, всегда добрый да рассудительный, вчера на соседа с вилами кинулся из-за межи. Будто порча на всех нашалила.
В этот момент в избу вошла Есения. Она слышала последние слова Данилы. Подойдя к столу, она молча села рядом с Марфой. Ее зеленые глаза были пристально смотрели на Данилу, но взгляд ее был незрячим, она смотрела сквозь него.
И тогда она это увидела.
Яркая, сильная нить Данилы, та самая, что горела алым металлом, была опутана тонкой, липкой, черной паутиной. Она обвивала его душу, впиваясь тонкими жалами, и тянулась от него тонким, ядовитым ручейком назад, в сторону, откуда он пришел. В сторону его родной деревни . Эта чернота была той же природы, что и холодный след от раны на его плече.
-Это не порча, -тихо, почти беззвучно, проговорила Есения. -Это что-то другое. Что-то... что питается этим злом. Растет на нем.
Данила вздрогнул и посмотрел на нее. Вид у нее был отрешенный, потусторонний.
Марфа перевела взгляд с Есении на Данилу, тяжело поднялась.
-Нужно думать. А тебе, парень, силы копить. Ты сейчас единственный, кто видел эту тварь вблизи и остался жив.
Данила кивнул, но его взгляд все еще был прикован к Есении. Она вышла из своего транса, и их глаза встретились. В ее взгляде он не нашел страха, но увидел решимость и понимание, которое испугало его больше, чем любая лесная нечисть. Она видела то, что было скрыто от него самого. И впервые за долгое время в его сердце, помимо тревоги за свою деревню, все же зародилась новая, надежда на то, что его близких еще можно спасти.
Продолжение будет здесь