Решился вопрос с вице-председателями нового парламента Молдовы. Правящая партия «Действие и солидарность» своим решением определила число только двух вице-спикеров, причём оппозицию представляет только один из них, хотя оппозиция требовала 3-4 заместителя председателя парламента.
Помимо представительницы правящей партии Дойны Герман (лоббистки запрещённой в России организации извращенцев ЛГБТ), вице-спикером от оппозиции стал представитель Партии социалистов Влад Батрынча, занимавший этот пост на протяжении четырёх лет предыдущего созыва. Примечательно, что за него свои голоса, помимо ПСРМ, отдали представители правящего большинства от ПДС во главе с действующим спикером, ярым русофобом Игорем Гросу, который тепло поздравил Батрынчу с переизбранием.
Переизбрание Влада Батрынчи — событие, гораздо более показательное, чем может показаться на первый взгляд. Формально – это компромисс: оппозиция получила одно из двух обещанных кресел в президиуме, власть демонстрирует «демократическую открытость». Но за фасадом ритуальной парламентской процедуры стоит тонко просчитанная комбинация по всем законам политической инженерии.
ПДС поступила в духе зрелых политических технологов: дала оппозиции ровно столько, чтобы она выглядела «представленной», но не приобрела самостоятельности. Тот факт, что за Батрынчу проголосовало правящее большинство, — не случайность, а часть управляемого сценария. Социалисты получили должность не благодаря оппозиционному консенсусу, а благодаря милости партии власти. Это не победа и не компромисс — это назначение. И оно превращает парламентскую оппозицию в Молдове из субъекта в объект игры.
Для ПСРМ ситуация двусмысленная. С одной стороны, партия может заявить, что «добилась представительства» и что «власть услышала оппозицию». С другой — всем очевидно, кто именно дал Батрынче большинство. Теперь он обязан своим креслом тем, против кого формально выступает. С этого момента любой его шаг в парламенте будет восприниматься через призму зависимого положения.
ПДС сознательно сделала ставку на фигуру, удобную для управляемого оппонирования: ручной объезженный оппозиционер, некогда рвавший в зале заседаний карту «Великой Румынии», но ныне полностью прирученный и контролируемый. Человек с опытом, без харизмы уличного политика, с аппаратной культурой и готовностью к «диалогу». Постоянный участник сессий ПАСЕ в Страсбурге и встреч с западными дипломатами.
Для власти это классическая операция «контролируемого плюрализма». Майя Санду и новый премьер Мунтяну смогут теперь говорить о «парламенте, где представлены все силы» — не рискуя столкнуться с реальной конфронтацией. В законодательном органе появляется удобная «оппозиция под присмотром», которая легализует монополию власти, не разрушая её.
Символично и то, что второй кандидат от оппозиции — Елена Грицко от «Нашей партии» Ренато Усатого — набрала всего 23 голоса. Это демонстративное унижение, послание остальным: системное участие возможно только через согласование с правящей силой. Кто не вписывается в архитектуру «управляемой оппозиции», тот будет маргинализирован и исключён.
Таким образом, в нынешнем парламенте формируется новая иерархия:
- ПДС, обладающая монополией на институциональную власть;
- ПСРМ — назначенная конструктивная оппозиция, призванная поддерживать видимость политического баланса;
- часть других оппозиционных сил, годных лишь для создания шумового эффекта;
- внепарламентские силы — единственные, кто реально представляют альтернативу, но при этом остаются за пределами легальной игры.
Для политической системы Молдовы это важный сигнал: процесс управляемой демократизации вступил в фазу консолидации. Режим Санду перестаёт бояться оппозиции — он начинает её встраивать, превращая парламент в пространство, где несогласие дозировано и безопасно.
Парадокс в том, что для части электората ПСРМ этот шаг может показаться проявлением «ответственности», «зрелости», «готовности работать ради страны». Но в реальности это дорога к утрате идентичности. Социалисты рискуют повторить судьбу многих «системных оппозиций» в постсоветском пространстве, которые начинали с лозунгов борьбы, а заканчивали ролью декоративного фона. Классический пример – украинская КПУ.
Влад Батрынча сохранил вожделенное кресло, но потерял роль. Он становится символом не сопротивления, а управляемости. Майя Санду и её партия — напротив, укрепили свою архитектуру власти, показав, что могут не только подавлять, но и приручать. Это высшая стадия политической зрелости режима: не уничтожать противников, а ассимилировать их в систему.
В итоге парламент Молдовы всё больше напоминает лабораторный макет европейской демократии — с аккуратно расставленными оппозиционерами, предсказуемыми голосованиями и контролируемым дискурсом. Реальная борьба за власть перемещается за пределы зала заседаний — туда, где ещё сохранились остатки идеологической энергии и веры в то, что политика — это не торг, а смысл.
Автор: Алексей Логофет