Вероятнее всего, это событие произошло где то в году 2009. Я тогда по ряду обстоятельств вернулся в медицину и очень быстро обрел свое первобытное состояние, так как вспомнил все, что умел и знал. Первый Мед, это вам не Городская Станция Скорой помощи! Ни тебе бомжей, ни пролетариата, все пациенты сплошь Добровольно застрахованные, а некоторые и вообще за наличный расчет. Как у классика: «Все здрасьте да пожалуйста, чисто как в трамвае». Бахилы да перчатки, ЭКГ, сахар крови, экспресс-анализ мочи. Бригады врачебные, кадры опытные, специалисты первоклассные. Фельдшерский состав крепкий. Не работа, а сказка, жмуриться хочется! Вызовов за сутки штук 8-10, в основном конечно ерунда всякая, сопли, слёзы, дежурства на разных мероприятиях и перевозки в стационар, в общем то и все. Бывало, что и на серьезное натыкались, и на трагическое, но бог милостив, не часто. Страховых компаний десятка два с половиной, тоже все солидные, ну и мы соответствовали. Среди страховых компаний выделялась одна имевшая название «Хэсед-Авраам». Денежки в нее текли прямо с земли обетованной и предназначались евреям, которые по каким-то причинам в Израиль не уехали. В диспетчерской находился поименный список пациентов с годами рождения и при ознакомлении нас всех накрывала волна какого-то щенячьего восторга! Все списочники как один, родились в первой половине 20 века. Список открывала Сара Изральевна 1903 года рождения, от рождества Христова, далее небольшая группа десятых годов, побольше пятнадцатых и самая обширная двадцатых! Список закрывал Аарон Моисеевич 1929 года. Всего около 130 фамилий. Вызывали нас по «тревожной кнопке», а проживали все они очень разбросанно по городу. Были и победнее, и побогаче. Квартировали и в «хрущевках», и в «брежневках», а бывало и в таких апартаментах старого фонда, что дух захватывало! Первое знакомство с неуехавшими показывало, что доживают до таких преклонных лет люди субтильные, сухонькие, чаще бабульки, но встречал и дедулек, в массе своей очень адекватные хотя и излишне говорливые. Ну и было с чего, тут и профессура Университета и различных ВУЗов, актрисы столичных и провинциальных театров и бывшие ведущие инженеры различных предприятий, да и много еще кто. И вот однажды, уже поздним ноябрьским вечером, получили мы от «Хэседа» вызов на улицу Рылеева скажем дом №5, не помню точно. Ехали туда впервые. А работал я тогда с врачом Галиной Николаевной Шахматенко, остроумной, веселой, очень симпатичной женщиной с хорошим чувством юмора. Роста она была невеликого, да и вес небольшой.
Подъехали к парадной, а это и впрямь Парадный подъезд, с большой буквы П! Дверь старинная, резная, трехсветная с витражами, ручка бронзовая, начищенная, сияет! И все это три ступеньки вверх. Поднялись, дверь как по волшебству сама открылась и мы внутри... Из полумрака улицы попали в такой свет, что аж глаза заболели. Перед нами Холл опять с большой буквы Х! Квадратов 15, не меньше, беломраморный, на лестнице ковер, в углу статуя девушки из мрамора в бронзовом венце и с факелом в поднятой руке! Слева за конторкой – длинноногая девица лучезарно улыбается, справа – секьюрити, весь в черном и в темных же очках, руки сложил. Говорим, дескать, на вызов в такую-то квартиру, они оба руками указывают, куда нам следовать. А далее небольшой светлый коридорчик в торце которого дверь обыкновенного советского лифта. Обычного, да не совсем. Есть в старом фонде такие кабины, что если едешь в ней с представителем противоположного тебе пола, то ты будешь обязан на ней жениться! Вот и этот лифт был такой, если не меньше! С трудом в него поместились, сумку и кардиограф кое-как в ногах пристроили и я нажал кнопку шестого этажа. Двери закрылись и кабина стартанула с ощутимой перегрузкой. Через 20 секунд лифт остановился, автоматическая дверь открылась и мы ничего перед собой не увидели! Ничего! Темнота! Абсолютная! Выбрались. Темно, рук не видно. Я чиркнул колесиком зажигалки, и перед нами предстала страшная реальность. Тусклый трепещущий свет выхватил загаженную донельзя лестничную площадку, заваленную всяким хламом, с неаппетитными кучками, покрытыми газетными обрывками, четыре двери с выдернутыми с корнем электрическими звонками, висящими на проводах, рваным дерматином обивки, и торчащими из разрывов клочьями грязной ваты! Настиг нас и запах сырости, кошек и канализации. Галя взвизгнула от неожиданности, а я наощупь нажал кнопку вызова лифта и она по-родному засветилась рубиновым. Уже безо всяких сантиментов мы быстро втиснулись в кабинку и провалились вниз. Через 20 секунд двери распахнулись и нам в глаза брызнул ослепительный после темноты свет! Все было на месте – и холл, и девица с секьюрити и даже статуя с факелом! Еще не оправившись от увиденного, строго спросили девицу в мини, а она улыбнулась сверкнув зубками и проворковала, что нам надо было направо повернуть, там и проход в другой флигель и лифт, все добрые люди там теперь проживают, и конечно же нас заждались.
Все обошлось благополучно, и бабуле помогли и чайку с ней попили, посудачили о том о сем и выяснили, что ремонт в первом флигеле никак окончить не могут.
Вот только до сих пор, хоть прошло уже немало лет, меня не оставляет мысль о том, что эта кабина обычного советского лифта и была той самой фантастической кабиной нуль-транспортировки, которая за 20 секунд доставила нас с Галей в абсолютно другое пространство – а возможно даже, и другое время!
