После победы
Конец первой чеченской войны принёс чеченцам настоящую эйфорию. По всей республике праздновали вывод российских войск — сперва из горных аулов, а затем и из всей Чечни, включая даже те районы, которые никогда не контролировало ичкерийское правительство, вроде Надтеречного. Среди празднующих был и сам Гелаев. Судя по сохранившимся видеозаписям второй половины 1996 года, он устроил что-то вроде «тура по Чечне».
2 октября он появился в Аргуне, взятом чеченскими силами в ходе операции «Джихад».
В ноябре — в Бамуте. Этот посёлок к тому времени стал легендой: весной 1995 года он выдержал массированный штурм российских войск и держался под осадой ещё несколько месяцев, пока всё же не пал в мае 1996-го. За стойкость Бамут прозвали «бессмертной крепостью» — хотя в героических рассказах о его обороне, мягко говоря, хватает преувеличений.
В январе 1997 года в Чечне прошли выборы. Победу с разгромным результатом одержал человек, приведший чеченцев к перемирию — начальник Генштаба и главный переговорщик в Хасавюрте Аслан Масхадов. Началось формирование нового правительства: бывшие полевые командиры один за другим занимали чиновничьи кресла. Гелаев тоже оказался среди назначенцев: сначала и.о. председателя Кабмина ЧРИ, затем членом Верховного президентского совета, а после — вице-премьером по вопросам строительства (возможно, благодаря опыту советского строителя). Правда, разобраться в политике Чечни межвоенного периода непросто: подробные описания оставили в основном авторы, симпатизировавшие Масхадову, так что воспринимать их стоит осторожно.
Главный раскол тех лет проходил между умеренным, в целом светским правительством Масхадова и радикальными исламистами (в российской прессе их часто называли «ваххабитами»). В последнюю группу входили самые заметные полевые командиры войны — Басаев, Хаттаб, а также идеологи Яндарбиев и Мовлади Удугов. Первые делали ставку на экономику и международное признание, вторые требовали строгого шариата и «продолжения джихада» — вплоть до «освобождения» всего Северного Кавказа, а может, и Поволжья.
Лето стало временем окончательного раскола между более умеренным лагерем нового президента и радикальными полевыми командирами. Волна отставок всколыхнула правительство. В их числе оказался и Гелаев. Его сторонники ещё в июне безуспешно пытались продавить его назначение министром обороны. При этом у Гелаева не было ни политических амбиций уровня Басаева, ни религиозного фанатизма вроде Яндарбиева. Он был в оппозиции, но больше держался в стороне, предпочитая жить в родном селе Комсомольское (по-чеченски Саади-Котар).
К концу 1997 года Масхадов, находившийся под сильным давлением, всё же назначил Басаева премьер-министром. Параллельно вновь зашла речь о Гелаеве как о возможном министре обороны. Но назначение так и не состоялось. Одни источники винят в этом нерешительность Масхадова, другие — отсутствие у самого Гелаева интереса к политическим интригам.
В целом, жизнь Гелаева в послевоенные годы складывалась спокойно. За пределами нескольких эпизодов в политике он оставался на вторых ролях, не вписываясь ни в лагерь религиозных радикалов, ни в команду светского президента. Но уже совсем скоро это изменитсья.
От Руслана к Хамзату: хадж Гелаева
Для многих чеченских ветеранов межвоенный период стал временем духовных перемен. Война заметно усилила религиозность в республике. При советской власти ислам далеко не исчез, но его роль в жизни молодых поколений постепенно угасала. И только с началом войны он вновь превратился в объединяющую силу, вокруг которой сплачивалось и мобилизовалось население.
Этим же объясняется и поток исламских добровольцев с Ближнего Востока и из Африки (особенно из Египта), приехавших поддержать чеченцев. Вместе с оружием и опытом они привезли иное толкование ислама — салафизм (в российской и зарубежной прессе тех лет обычно именовавшийся «ваххабизмом»). Большинство чеченцев его не приняли, но отдельные бойцы всё же переняли новые идеи.
На этом фоне многие чеченцы отправились в Мекку совершать хадж — то, что при СССР было почти недостижимо. И ехали туда не только радикальные полевые командиры вроде Магомеда Цагораева, но и простые люди, например известный хирург Хасан Баиев.
Гелаев тоже не стал исключением. В феврале 1998 года он отправился в хадж и вернулся оттуда уже с новым именем — Хамзат. Именно тогда началась его внутренняя трансформация, совпавшая с переменами во всей чеченской борьбе: процесс исламизации и религиозной радикализации. Западные и российские исследователи неоднократно отмечали, что первая и вторая чеченские войны различались радикально. Если первая была прежде всего войной за независимость, то вторая стала войной религиозного экстремизма и экспансии.
Корни радикализации Гелаева, похоже, уходят во вторую страну, куда он отправился после Мекки, — Пакистан. В отличие от хаджа, здесь сохранилось больше сведений о его деятельности: в том числе несколько видеозаписей.
В том же месяце Гелаев выступил на Всемирной мусульманской конференции, где сказал:
"...В Пакистане живет пожилой эмир, глава мусульманского общества.Мы долго беседовали с ним. Попросил его читать молитву во имя уменьше-ния страданий Чечни. Через некоторое время мы опять встретились с эми-ром. Он сказал, что во имя мира в Чечне они прочитали 125 тысяч молитв. За последние 70 лет их исламских проповедей не было еще такой масштаб-ной акции чтения молитв. Они говорили, что чеченцы получили благосло-вение Аллаха. Чеченцы, несмотря на свою малочисленность, встали на до-рогу Всевышнего, на путь Газавата. Поэтому Всевышний дал им победу. Поэтому их любит весь мусульманский мир.Нашу делегацию принимали на высшем уровне. Накануне мусульман-ского съезда они построили мусульманскую святыню в виде Каабы. После долгих раздумий совета Шуры было решено, что построенный зиярт долж-ны открыть представители чеченского джамаата. Это вызвало удивление арабов, потомков Пророка Мухаммеда (да благословит его Аллах и привет-ствует), на чьем языке написан Коран. Да и в Пакистане также много тру-дятся на благо Ислама. Здесь живут известные во всем мире алимы. У них 20 млн. хафизов, знающих Коран наизусть. Но и они были удивлены таким почтением чеченской делегации" [2]
Именно такие идеи, вероятно, подтолкнули его к переосмыслению: милость Всевышнего приходит не столько через молитву, сколько через газават, священную войну. Однако в фанатика Гелаев тогда ещё не превратился. Его радикализм был неполным и куда мягче, чем у некоторых других ветеранов войны. Вернувшись в Чечню, он стал заметно активнее в политике, чем в первые послевоенные годы.
Осенью 1998-го Гелаев начал формировать вокруг себя некое военизированное оппозиционное движение из ветеранов своего «Юго-Западного фронта», сосредоточенных в основном в Ачхой-Мартановском районе. В ноябре было создано объединение «Союз ветеранов юго-западного направления», выступившее с резкой критикой Масхадова. Его обвиняли в том, что он возвращает во власть «вчерашних беглецов, расхитителей и противников независимости» и тем самым загоняет Чечню в нищету. Союз требовал построить исламское государство, решать споры через шариатский суд, проводить люстрацию. Они выступали категорически против любых форм интеграции с Россией и призывали продолжать джихад (в этом явно ощущалось влияние пакистанского эмира).
Но при всём этом радикализме «ветераны» не требовали отставки Масхадова, ограничившись предложением разделить полномочия президента и премьера. Это показывало: Гелаев по-прежнему стоял в умеренном крыле оппозиции.[3]
К февралю 1999 года Масхадов учредил Исламский совет, надеясь таким образом усмирить радикалов, не передавая им реальной власти. Ход оказался неудачным: вместо того чтобы войти в государственный орган, радикалы создали собственный — Мехкан Шуру. Гелаев оказался среди тех, кто присоединился к ней, окончательно определив себя на стороне исламской оппозиции. Шура выдвинула ряд жёстких требований: от выборов нового верховного шариатского суда до пересмотра самой системы власти — вместо демократических выборов президента предлагалось ввести выбор «отца нации» по исламским правилам.
Эти события вогнали Чечню в колею гражданской войны. Уже шли ожесточённые столкновения: неудачный штурм правительственными войсками тюрьмы для рабов в Урус-Мартане, кровавые бои за Гудермес в 1998-м, где радикалы едва не были уничтожены братьями Ямадаевыми (к ним мы ещё вернёмся). Но в августе 1999-го прогремело политическое землетрясение, изменившее всё: радикалы вторглись в Дагестан, и началась вторая чеченская война.
Вторая чеченская война
Война в Дагестане — отдельная и запутанная история, заслуживающая самостоятельного разбора. Здесь же ограничимся кратким изложением. Салафиты Чечни и Дагестана заключили союз и решили свергнуть местную российскую власть, объявив о создании исламского эмирата. Когда Басаев и Хаттаб вторглись «на помощь угнетённым братьям», их отбросили обратно не только российские войска, но и сами дагестанцы, которые увидели в них не освободителей, а чужаков. Для Москвы это стало последней каплей в длинной череде атак на российскую территорию и граждан. В сентябре 1999 года началось новое вторжение в Чечню — вторая война.
Существует краткий рассказ, в котором упоминается, что Гелаев вместе с несколькими другими полевыми командирами был вызван на встречу к Басаеву — тот пытался убедить их присоединиться к его походу в Дагестан.
Исмаил часто вспоминал случай с Минтаевым Насрудди, членом парламента ЧРИ, в прошлом мужественным муджахидом и амиром. Он приехал к Шамилю Басаеву вместе с Батукаевым - руководителем Шариатского суда, Гелаевым и Доку Умаровым, чтобы обсудить вопросы участия или неучастия в дагестанских событиях вверенных им подразделений.Какого-то общего решения тогда не приняли из-за расхождения в подходах к возникшей ситуации, и делегация вернулась.
Какую именно роль играл Гелаев в этот ранний период, сказать непросто. Документов сохранилось куда меньше, чем о первой войне: не было уже независимой Чечни, где командиры могли свободно публиковать свои мемуары. К счастью, кое-что известно из рассказа йорданца Халида аль-Хаяда, воевавшего в отряде Гелаева. Это даёт хотя бы частичное представление о том, чем занимался полевой командир [4].
Как и в первую кампанию, Гелаев возглавил Юго-Западное направление, опираясь на костяк старых бойцов. Под его началом числилось 17 эмиров, каждый со своим подразделением, которые сами же и снабжали. Сам Гелаев вмешивался редко — чаще помогал деньгами. Это направление считалось одним из самых бедных: в отличие от Басаева или братьев Ахмадовых, он не получал прибыли от хищений нефти или торговли пленными, что напрямую отражалось на результатах. Уже через несколько месяцев ключевые населённые пункты — Урус-Мартан, Ачхой-Мартан и Самашки — оказались в руках российских войск почти без боя. Даже Бамут, ещё недавно «бессмертная крепость», пал всего за день, без единой потери у атакующих [5].
Но главный удар для чеченцев, и в частности для людей Гелаева, грянул на другом конце республики — в Гудермесе, втором по величине городе Чечни.
Братья Ямадаевы, державшие оборону города, уже несколько лет вели кровавую междоусобицу с радикальными салафитами. Именно там разыгралась решающая драма. Уговорами директора ФСБ по борьбе с терроризмом Германа Угрюмова и командующего восточной группировкой российских войск в Чечне Геннадия Трошева Ямадаевы согласились сдать город без боя и перейти на сторону Москвы.
Для чеченского командования это стало катастрофой. В Гудермесе оказались окружены верные бойцы, в том числе из подразделений Гелаева. После измены Ямадаевых шансов у них не осталось.
10–11 ноября они предприняли отчаянный прорыв. На их пути стояли десантники под командованием Геворка Исханяна, который позже вспоминал те события. Поставив всего один БМП-1 на другом берегу реки Белка, он создал иллюзию слабой охраны. Когда чеченцы пошли в наступление, машину заменили несколькими БМП-2 с 30-миллиметровыми пушками. Началась бойня. По словам Исханяна, прорваться удалось лишь восьми, а берега Белки были усеяны телами [6]
Возвращение в ад: второй штурм Грозного
К декабрю российские войска вышли к окраинам Грозного. На этот раз город окружили сразу и начали затяжную осаду: артиллерия и разведывательные группы методично выискивали и уничтожали любые очаги сопротивления.
Здесь версии расходятся. Российские источники утверждают, что Гелаев командовал Старопромысловским районом на северо-западе города, имея под началом от 100 до 250 бойцов [7]. Чеченские же источники, напротив, помещают его в южную часть Грозного [8]. Упомянутый ранее йорданец, воевавший в его отряде [9], говорит о двухтысячной армии под его командованием, также на юге, в Октябрьском районе и Черноречье — пригороде, через который боевики уже однажды выходили из города. Поэтому трудно точно определить роль Гелаева в сражении: основные бои шли на севере и востоке — в Ташкале, Старой Сунже, у школы № 3 и на площади Минутка. Однако тот же йорданский боец утверждает, что Гелаев возглавлял мобильный штурмовой отряд, который лично выводил в бой на самых опасных участках фронта [11].
Есть один эпизод, который подтверждают и российские, и чеченские источники. Один из отрядов отправили к границе Чечни за партией оружия из Турции. Получив приказ ждать дальнейших распоряжений, они ослушались и сами пробрались в Грозный к своим. Там они встретились с Гелаевым и убедили его принять их в свой отряд вместе с оружием. Эту историю отметили и россияне, решив, что всё изначально было организовано по приказу Гелаева [12], и чеченский журналист Микаил Элдин, записавший воспоминания этих бойцов в своей книге [13].
К февралю оборона Грозного начала сыпаться. Масхадов был уверен, что город продержится до весны, но командиры понимали: это невозможно, людей надо беречь для будущих боёв. У самого Гелаева уже были серьёзные потери. Среди погибших оказался его начальник штаба времён первой войны Иса Астамиров (23 января), тот самый, что когда-то публично защищал Гелаева после боя у Гойского.
И тогда главные полевые командиры собрались на совещание. По воспоминаниям Исы Мунаева, «на встрече присутствовали генералы Чеченской армии: Асланбек-младший, Шамиль Басаев, Хамзат Гелаев, Леча Дудаев, Доку Умаров и я. Это было наше последнее собрание перед выходом из Грозного. Мы встретились в подвале и решили тогда же, что нужно отступать» [14].
Какую позицию занял Гелаев, позже стало предметом споров. Ичкерийский министр иностранных дел Ильяс Ахмадов писал в мемуарах, что Масхадов присылал ему кассеты, полные ярости в адрес Гелаева. Масхадов считал, что именно Гелаев должен был отвечать за южный сектор, где рельеф благоприятствовал отходу. Он хотел, чтобы бойцы вышли позже, по маршруту, ведущему в Аргунское ущелье, и обвинял Гелаева в том, что тот бросил южный район [15]. Сам Ахмадов отмечал, что винить Гелаева несправедливо: мелкие подразделения уже начали отход ещё до этого, что подтверждает и Мунаев. Более того, некоторые участники событий, например Асланбек Сулейманов, утверждали, что Гелаев вообще был против выхода из города: «Я лично знаю, что Хьамзат был противником, нашего выхода из города. Я также знаю, если б он выступил жёстко, как Дудаев Леча, против выхода в тот день, как это он сделал за неделю до этого, то виновник этой идеи выявился бы однозначно сам. Тогда у меня сложилось впечатления, что сделано это было назло Масхадову, когда он заявил (за несколько дней до фактического выхода), что столицу будем держать до окончания весны (сделали это, чтоб показать фактического хозяина – моё мнение)» [16].
Как бы то ни было, решение об отходе приняли. Вокруг этой темы до сих пор много мифов и дезинформации, созданных российскими генералами, упустившими чеченцев. Так называемая «операция охота на волков», будто бы хитрый план выманить боевиков в заранее подготовленную засаду, в реальности не подтверждается: об этом убедительно писали исследователи Олег Коршунов и Евгений Норин, а также прямые участники событий — артиллерист Борис Цеханович и офицер ГРУ Сергей Козлов. Если бы это действительно было так, то в живых не остался бы почти никто. Но это отдельный сюжет, требующий подробного разбора.
1 февраля чеченцы покинули город и наткнулись на минное поле. Взрывы привлекли внимание российской артиллерии и других частей. В хаосе отступления погибли многие командиры: Асланбек-младший, Леча Дудаев, Хунгар-паша Исрапилов. Басаев потерял ногу. Один из офицеров ГРУ вспоминал, что тогда удалось перехватить радиопереговоры Гелаева. Радио, прежде молчавшее, вдруг ожило: истеричные крики, доклады о погибших, утонувших, замёрзших. Гелаев, позывной «Ангел», орал в эфир:
«Молчавший до этого эфир взорвался множеством истеричных воплей. Полевые командиры докладывали об утонувших, погибших и просто обмороженных. Гелаев (позывной Ангел) верещал в эфир: «Я вышел в поле! Со мной тридцать человек! Все обморожены! Куда идти, мы не знаем. Впереди меня первое село. Часть моих людей осталась там. Они не смогли пройти». Басаев вышел с ним на связь и успокоил, предложив в дальнейшем действовать по ранее разработанному плану. Войти в село, обогреть людей...».
Чеченцы были вынуждены остановиться в Алхан-Кале, где местный врач Хасан Баиев оперировал раненого Басаева. Позже он сам писал: «В эти роковые часы через мою больницу прошли многие известные полевые командиры. Абдул-Малика принесли раненым; других, таких как Хункар-паша Исрапилов и Леча Дудаев, — уже мёртвыми; Руслан Гелаев уцелел и болтался по коридорам» [18]. Из этого можно заключить, что сам Гелаев серьёзных ранений тогда не получил. Проведя немного времени в селе, отдыхая и приходя в себя под непрекращающимися российскими обстрелами, бойцы снова двинулись в путь.
Отступление обошлось чеченцам в сотни убитых и столько же раненых, почти все они были оставлены и позднее захвачены российскими войсками. Тем не менее ядро их сил сумело вырваться в Аргунское ущелье и закрепиться в Шатое — городе, который Гелаев оборонял ещё в первую войну. Там они соединились с иностранными моджахедами под командованием Хаттаба, салафитами братьев Ахмадовых и самим президентом Асланом Масхадовым.
В отличие от первой войны, когда российские войска наступали в основном сверху вниз, предсказуемо и в лоб, теперь атака шла сразу со всех сторон. В декабре–январе им удалось занять районный центр Ведено, ударом через горы с южной дагестанской границы. Одновременно российские пограничники и десантники высадились вертолётами вдоль границы с Грузией, перерезав главный канал поставок оружия и взяв базу снабжения в Итум-Кале. Теперь одна группировка продвигалась по Аргунскому ущелью, а другая, под командованием генерала Шаманова, наступала по западному ущелью Мартан-Чу. Шатой превращался для чеченцев в гигантский «котёл»: снова нависла угроза окружения и полного разгрома. Требовалось принять решение как вырываться.
Комсомольское: кладбище Гелаевцев
Гелаев и Басаев получили те же должности, что и в первую войну: Басаев возглавил юго-восточный фронт в родном Веденском районе, а Гелаев — юго-западное направление в своём Урсус-Мартановском районе на предгорьях [19]. Каждое соединение насчитывало около 1500 бойцов и двинулось в разные стороны. Цель была прежней: найти место для отдыха и перегруппировки, а затем рассредоточиться среди населения Чечни, чтобы весной развернуть партизанскую войну, как это было в первую кампанию. Обе колонны вскоре столкнулись с ожесточёнными боями. Басаеву предстояло сразиться с десантниками 6-й роты 104-го гвардейского полка ВДВ в легендарном бою за высоту 776, где погибли 84 российских солдата, а чеченцы сумели занять высоту. Судьба же Гелаева сложилась куда хуже.
Он рассчитывал добраться до одного из своих лагерей, расположенных в горах в районе Раздольного. Но чеченцев ждало разочарование. Один из них позже говорил западным журналистам:
«Там не оказалось ни баз с продовольствием, ни складов с боеприпасами. Всё было найдено и уничтожено российской авиацией. Для нас это означало конец: все планы и надежды рухнули. В горах не осталось ничего, кроме голых скал и снега. Все мы были физически измождённые. Среди нас было много раненых и обмороженных. Мы голодали, многие находились на грани срыва» [20].
И как будто этого было мало, у одного из лагерей, расположенного на высоте, они столкнулись с батальоном 56-го десантно-штурмового полка под командованием Игоря Тимофеева. Всё могло закончиться для русских так же, как на высоте 776, но обстоятельства и военное мастерство Тимофеева перевесили чашу весов. В двухдневном бою десантники, несмотря на меньшую численность и неблагоприятное положение «вниз по склону», сумели удержать позиции. Сыграли роль и грамотно организованный обходной манёвр, и упорство отдельных бойцов.
Тимофеев позже вспоминал:
«Вызвав артиллерию на собственные позиции, мы постепенно начали занимать высоты. Снаряды ложились так близко, что осколки свистели над головами».
Когда мотострелковая рота не смогла пробиться к ним на помощь, он решился сам занять вершину под огнём. Там оказались брошенный полевой лагерь Гелаева и наскоро вырытые в промёрзшей земле ямы, выдававшиеся за окопы. Чеченцы отступили, оставив до 70 тел по российским данным [21].
Но испытания не закончились. Следующей целью стал родной посёлок Гелаева — Комсомольское. План был таким же, как в первую войну: рассредоточить бойцов по соседним сёлам. Один из участников позже рассказывал: «Эмир Хамзат подготовил маршрут для своего отряда и других командиров, чтобы спуститься в его родное село. Но разведка доложила, что русские начинают блокировать деревню, готовя полное окружение. Это вызвало недовольство среди рядовых бойцов, и, несмотря на огромный риск, эмир Хамзат был вынужден идти в Комсомольское».
Продвигаясь вдоль реки Гойты, они столкнулись с 503-й мотострелковой бригадой. Этот бой оказался для российских войск куда более тяжёлым, чем схватка десантников. Подробностей мало — большинство российских солдат погибло, известны лишь радиоперехваты. Около четырёх утра 5 марта чеченцы атаковали горный блокпост, который успел передать в эфир сообщение что «духов немерено». Пост был смят, его защитники рассеялись. Далее чеченцы ворвались в ущелье и наткнулись на 18 бойцов гранатомётного взвода, поддержанных несколькими закопанными в землю танками у Комсомольского. С захваченных высот чеченские снайперы открыли огонь по российской броне, блокируя экипажи и мешая им перезаряжаться. Несмотря на поддержку вертолётов, позиция рухнула: 14 гранатомётчиков погибло, четверо попали в плен. К рассвету сотни бойцов уже вливались в село. К танкистам подтянули своих снайперов, сумевших подавить огонь чеченцев с высот и вернуть танкам возможность стрелять. Но было поздно — основная масса боевиков успела войти в Комсомольское, и к семи утра перестрелка стихла [22].
Тем временем внутри самого села российские войска проводили «зачистку», искав оружие и оставшихся боевиков. Она продолжалась уже неделю и, как часто бывало, сопровождалась мародёрством. 4 марта глава местной администрации распорядился эвакуировать всех жителей. Их разместили в полевом лагере неподалёку, откуда вскоре им предстояло наблюдать за разрушением родного села. Российские милицейские подразделения, наткнувшись лицом к лицу на чеченскую массу, поспешно покинули посёлок, прихватив с собой награбленное. Один из гелаевцев позже вспоминал: «Больше всего нас потрясло, что мы не нашли ни одного хозяйственного инструмента — ни лопат, ни топоров. Всё было разграблено и вывезено. Мы даже не могли зарыться и укрепиться. На всю деревню нашлось всего пять ржавых лопат».
Поскольку это было родное село Гелаева, там находилась и его семья. Его мать лично ухаживала за обмороженными, голодными и ранеными бойцами [23]. Одновременно по окрестным сёлам пополз слух: Гелаев с большим отрядом в Комсомольском. Многие молодые чеченцы, ещё не успевшие повоевать с российской армией, стали стекаться туда. Для самого Гелаева это было крайне нежелательно: он вовсе не собирался держать оборону в селе [24].
Здесь напрашивается сравнение с боем за Гойское, которым Гелаев командовал в первую войну (см. часть 1). Тогда он сумел удерживать село месяцами, нанося тяжёлые потери российским войскам и в итоге вывести своих людей с минимальными потерями. Это стало возможным благодаря тщательной подготовке, грамотному руководству и ошибкам российского командование. У чеченцев были недели на рытьё траншей и подземных ходов, на сбор 300 лучших бойцов юго-западного фронта. Русские же выставили наспех собранные отряды из разных частей — малочисленные, с ограниченной бронетехникой, без полноценного снабжения продовольствием, водой и боеприпасами. Измотанные, без сна и укрытия, они не могли выдержать длительный бой. Всё это, а также отсутствие артиллерийской и авиационной поддержки, предопределило исход.
Теперь же в Комсомольском всё оказалось наоборот. Чеченцы, хотя и сохраняли значительные силы, были истощены зимними маршами по горам. У них не было ни времени, ни сил, ни инструментов, чтобы укрепиться. Русские же стояли рядом с селом уже месяцами и располагали колоссальной огневой мощью: танками, тяжёлой артиллерией, реактивными огнемётами «Буратино», гранатомётами «Шмель» и авиацией.
Из-за этого у Гелаева не было иллюзий насчёт обороны Комсомольского. Он отчаянно пытался заставить своих людей рассредоточиться и двигаться дальше, но к тому моменту уже почти потерял контроль над отрядом: бойцы были слишком измотаны и обессилены, чтобы продолжать марш. Тем временем российские вертолёты, артиллерия и танки начали методично обстреливать село. В 9 утра 6 марта подразделение «Росич» 50-й отдельной оперативной бригады внутренних войск пошло в штурм. Первые две улицы, зачищенные накануне, они прошли без сопротивления, но на третьей наткнулись на ожесточённый отпор.
На правом фланге российских сил разведгруппа из четырёх человек под командованием Джафяса Яфарова прошла дальше остальных и ворвалась в двухэтажное здание. Там они уничтожили восьмерых чеченцев, обслуживавших пулемёт ПКМ, направленный прямо по улице на левый фланг. Но это привлекло внимание остальных боевиков: они окружили дом и начали обстреливать его из РПГ, в результате чего здание стало обрушаться. Ближайшей российской позицией была оросительная канава на окраине, где засели бойцы СОБРа. Туда попытались пробиться Яфаров со своими солдатами, но едва они высунулись — их накрыл ураган пуль.
Последний радиосигнал Яфарова был передан командиру «Росича» с позывным «Гром».
“Гром” — “Джафу”: “Ты отходишь?”
— “Не могу пока...”
На этом связь с лейтенантом оборвалась.
Дальше последовали несколько часов ожесточённых боёв. Бойцы «Росича» так и не смогли прорваться к оставшейся группе «Джафы» на третьей улице. Танки и миномёты с окраин села пытались подавить огонь чеченцев, но вскоре российские бойцы внутри Комсомольского сами попросили прекратить обстрелы — слишком велик был риск попасть осколками по своим.
В 16:00 Гелаев запросил перемирие, чтобы собрать тела погибших и обменяться пленными.
Обмен проходил на пределе. Чеченцы потребовали, чтобы командир «Росича» Игорь «Гром» Семёнов стоял посреди улицы — прямо в их прицеле — до тех пор, пока россияне не закончат выносить убитых. Вперёд к позициям боевиков должны были выйти четверо российских солдат на БТР, чтобы забрать тела товарищей. Гарантами их безопасности выступили старейшины и мулла Комсомольского, стремившиеся предотвратить дальнейшее разрушение домов и мечети. «Гром» согласился.
Четверо безоружных россиян вместе с чеченским старейшиной вошли в позиции боевиков. Один из чеченцев — по слухам, правая рука Гелаева — начал угрожать пистолетом сержанту Сергею Илларионову, возглавлявшему группу, но старейшина его остановил. Солдаты начали собирать тела, среди них был и Яфаров. В этот момент раздалась очередь: У одного из российских бойцов на левом фланге не выдержали нервы и он открыл огонь. В ответ один из чеченцев выстрелил из РПГ по БТРу — и чудом промахнулся. «Гром» стоял неподвижно, даже не вздрогнув, а четверо собиравших тела упали на землю, показывая, что инициатива не исходила от них. Через несколько минут, после жёсткого разноса тому, кто сорвался и открыл огонь, ситуация разрядилась. Россияне закончили эвакуацию тел, затем то же самое сделали чеченцы. С наступлением темноты отряд «Росича» покинул Комсомольское, уступив место другим подразделениям внутренних войск.
Несмотря на кажущееся превосходство, первый штурм Комсомольского закончился провалом. Россияне потеряли 10 человек убитыми и не смогли продвинуться ни на метр. Чеченцы тоже понесли потери (по российским наблюдениям — 14 убитых при сборе тел и, вероятно, ещё больше в глубине села), но это явно не оправдывало цену. Главная причина крылась в провальной разведке. По какой-то причине российское командование полагало, что в Комсомольском засели не больше сорока боевиков, тогда как их было несколько сотен, а то и свыше тысячи. И это при том, что прямо у села незадолго до этого шли ожесточённые бои, в которых неоднократно сообщалось о «бесчисленных» боевиках, и сотни людей были лично замечены, вбегающими в село. Вероятнее всего, всё объяснялось катастрофическим отсутствием взаимодействия между различными силовыми структурами (армия, внутренние войска и пр.) — проблема, которую начнут исправлять лишь в середине 2000-х.
Как бы то ни было, положение Гелаева оставалось критическим. Его измотанные люди оказались в ловушке, а штурм 6 марта прибавил раненых. Поэтому он сразу начал искать пути отхода, понимая: оставаться и обороняться — верная смерть. В тот же день, когда шёл бой с «Росичем», Гелаев попытался вступить в переговоры с подразделениями, действовавшими на юге села. Российское командование, как уже говорилось, считало, что там лишь пара десятков боевиков, поэтому операция подавалась как очередная «зачистка».
Южный сектор достался разномастной группе внутренних войск, усиленной спецподразделением «Тайфун» Минюста — частью, созданной для подавления тюремных бунтов, но никак не для боевых действий. И всё же именно «Тайфун» проявил себя неожиданно успешно: 6 марта они сумели дойти до мечети в центре села, однако были вынуждены остановиться, так как соседние подразделения завязли в боях. Пришлось закрепиться на месте. Вскоре к ним приехали глава местной чеченской администрации и мулла — просить Гелаева покинуть село, чтобы спасти мечеть и дома. Командир «Тайфуна» сомневался, но согласился переправить посредников через реку. Как только они пересекли её, начался ожесточённый обстрел. Машина с посредниками умчалась прочь, БТР застрял в изгороди, но всё же вырвался и вернул бойцов к мечети. Там их снова обстреляли со всех сторон, и лишь ночью им удалось отойти. Удивительно, но в этом эпизоде россияне не понесли потерь.
Провал штурма 6 марта заставил российское командование признать: боевиков в селе гораздо больше, чем думали (хотя это и так было очевидно). 7 марта начались массированные авиабомбардировки и артобстрел. Подтянули танки, использовавшиеся как огневая поддержка.
8 марта войска вновь вошли в Комсомольское. На этот раз Гелаев сосредоточил оборону на кладбище у мечети в центре, где находился небольшой холм, обходить который было невозможно. Чеченцы окружили его миномётами и РПГ, превратив в смертоносную ловушку. Как только россияне пошли на штурм, их встретили минами и гранатами со всех сторон. Потери последовали сразу: двое убитых, трое раненых, один из погибших так и остался лежать на холме. Второй штурм оказался столь же безуспешным, как и первый, но теперь и чеченцам почти не удалось нанести урон. 10 марта атака возобновилась, на этот раз с танком 33-й бригады, который использовался как подвижное укрытие. Чеченский пулемётчик издали засёк группу россиян, пытавшихся эвакуировать тело, и прижал их огнём. Танку удалось вытащить солдат, прикрывая их корпусом, но уничтожить огневую точку он не смог. Позже командир «Тайфуна» вспоминал:
"Артиллерийской поддержки не было никакой, да и танки катались без боекомплектов. Жесть!"
. В целом в тот день российские потери составили 10 убитых и 20 раненых [26].
После новых тяжёлых потерь безо всякого продвижения российское командование решило взять двухдневную паузу на перегруппировку и пересмотр тактики. История решений генералов в Комсомольском — отдельный разговор. Вернёмся к Гелаеву и к вопросу: когда именно он вышел из села? Честный ответ — мы не знаем. Даты в источниках колеблются от 9-го до 20 марта, хотя последняя почти наверняка неверна. Даже чеченские авторы пишут об этом с оговорками [27]. Но кое-что известно о самом побеге.
Тела чеченцев множились: ежедневно погибало по 20–30 человек, в основном от артиллерии и авиации, усиливших удары после неудачного штурма 10 марта. Гелаев объявил бойцам, что ему нужно 10 самых крепких и здоровых людей для «специальной операции». На деле это было разведывательное прикрытие его выхода. Среди них был и тот самый йорданец, упоминавшийся ранее в Грозном. В 22:00 они покинули село, стараясь бесшумно обойти российские позиции, и направились в сторону Мартан-Чу. Но вскоре узнали, что деревня занята войсками, и несколько дней скрывались в соседнем лесу. На третий день к ним пришли местные чеченские ополченцы и заявили, что не пустят Гелаева в посёлок. Тогда его маленький отряд направился в Самашки [28].
Сражение за Комсомольское продолжалось до 20 марта. Когда боевики начали сдавать оружие, российское командование всё ещё считало, что Гелаев находится в селе — мёртвый или прячется. Судьбу его людей стоит рассмотреть отдельно, но общий итог очевиден: бой стал катастрофой для чеченского подполья. Сам Гелаев признавал, что погибло более 800 его бойцов, ещё 70–100 попали в плен (и немногие из них прожили долго). Для чеченского сопротивления это было сокрушительным ударом — и по численности (ведь весь боевой ресурс исчислялся несколькими тысячами), и по составу погибших. В отличие от подразделений Хаттаба или Басаева, где преобладали салафитские экстремисты, мечтавшие о «кавказском эмирате», бойцы Гелаева были скорее националистами, чем исламистами: они хотели сохранить независимость, но не стремились к созданию эмирата. Их гибель привела и к радикализации подполья, и к падению поддержки среди населения, которое всё меньше желало прятать у себя чужих исламистов и салафитов, начавших войну с вторжения в Дагестан.
Охота на призрака: Гелаев уходит в подполье
Несколько последующих месяцев в жизни Руслана Гелаева практически не документированы: его присутствие в том или ином месте чаще становилось предметом слухов или журналистских догадок, нежели проверенных фактов. Исчезновение Гелаева не должно удивлять: изначальной целью его прорыва в родные земли было восстановление сил и подготовка к будущей партизанской войне. Российская журналистка Анна Политковская приводила слова двоих боевиков Гелаева:
Оба бойца не скрывают, что ждут апреля, когда деревья в Чечне покроет листва. Тогда они опять уйдут воевать. Говорят, большинство отдыхающих в данный момент боевиков тоже ждут этой самой листвы.[29]
Тем временем боевики начали «легализоваться», получая документы, чтобы спокойно проживать в своих сёлах и не попадать под арест во время постоянных зачисток. По словам одного чеченского журналиста, в этом им активно помогала так называемая «пророссийская» администрация [30]. Немногочисленные упоминания о Гелаеве в прессе также это подтверждают.
Так, его последний зафиксированный выход из Комсомольского вел в сторону Самашек. И в апреле неподалёку от села российский вертолёт высадил десант, который задержал пятерых чеченцев для проверки документов и застрелил одного из них. Военные источники утверждали, что это мог быть один из людей Гелаева, так как «в последние дни близ Самашек собираются, предположительно, остатки отряда Руслана Гелаева.» [31]. Но к подобным заявлениям стоит относиться скептически.
Сам Гелаев вновь всплыл лишь в июле, когда журналисты агентства Associated Press сняли его в горах, примерно в 35 километрах юго-восточнее Бамута, вместе с небольшой группой боевиков.
Он дал короткое интервью:
"Российская сторона русские власти на весь мир заявляют что войне конец мы тоже считаем — ихней войне конец. Мы начинаем свою войну"
После этого Гелаев вновь исчез из поля зрения, оставаясь темой для спекуляций и сенсаций в СМИ — зачастую крайне ненадёжных. Но именно в этот период появляется легенда, связанная с другим одиозным полевым командиром — Арби Бараевым.
Бараев по праву считается одной из самых омерзительных фигур чеченского подполья. Его биография больше напоминает криминальную хронику: торговля людьми, кровавые междоусобицы, покушения на Масхадова, использование несовершеннолетних девочек как смертниц. Для имиджа «борцов за свободу», который чеченские лидеры пытались транслировать на Запад, это стало катастрофой. Фотографии обезглавленных британских гуманитарных работников нанесли сокрушительный удар по этой картине.
Чтобы смягчить ущерб, как чеченские официальные лица, так и симпатизирующие журналисты начали продвигать версию: Бараев — агент Москвы, инструмент ФСБ, созданный для дискредитации Ичкерии. Несмотря на абсурдность и отсутствие доказательств, эту версию охотно подхватили и западная, и российская либеральная пресса, так как она позволяла снять ответственность с чеченского подполья за чудовищные преступления.
Парадоксально, но этот нарратив подпитывался и самой российской военной пропагандой, и в результате на стыке слухов и полуправды возникала дикая медийная мешанина.
Именно в этой атмосфере в июле–августе 2000 года появляются сообщения о «стычке» между Гелаевым и Бараевым [32]. В западной прессе её объясняли «предательством» Бараева, якобы заманившего Гелаева в засаду или на минное поле во время отхода к Комсомольскому — разумеется, по заданию ФСБ [33]. Но это не подтверждается ни одним реальным свидетельством. Наоборот: в те дни именно российские подразделения попадали в засады и несли потери.
2 августа был убит «бригадный генерал» Долхан Хожаев. Российские военные официально заявили, что «к сожалению, к этому не имеют отношения», и обвинили Бараева, представив это как продолжение его «конфликта» с Гелаевым [34]. Но версия сразу дала трещину: в тех же сводках утверждалось, что Хожаев — «ближайший соратник Гелаева», хотя на деле он был сторонником Ахмеда Закаева, с которым Гелаев ещё с Первой войны находился в конфликте [35]. Официально говорилось о «снайперском выстреле», но чеченские источники приводят другую версию:
"…Разные источники с разными нюансами сообщают об этом. Рано утром к дому в Ачхой-Мартановском районе, где остановился Далхан, на БТРе подъехали люди в камуфляжной форме и в масках. Они точно знали, что он здесь – была наводка – и потребовали, чтобы он сдался. Он ответил: «Я бригадный генерал, а генералы в плен не сдаются, я буду драться. Только отпустите хозяев дома, они здесь ни при чем». Говорят, хозяев действительно выпустили. Далхан принял бой. Он опять был один на один с противником, как когда-то в далекие студенческие годы… Что правда, а что уже –элемент легенды в этих рассказах, не знаю. Но все это очень на него похоже."[36]
Сам источник признаёт, что приведённый рассказ нельзя воспринимать как истину в последней инстанции. Но разрыв между ним и официальной российской версией, в которой и без того есть пробелы, оставляет пространство для сомнений в последней.
13 августа пресс-служба военных заявила, что во время зачистки в селе Гехи были ранены сразу трое — Бараев, Гелаев и Закаев. Уже само по себе это звучало странно: все трое ненавидели друг друга (Закаев был одним из самых яростных критиков Бараева, обвинял его в связях с ФСБ; позже то же самое стал говорить и Гелаев). Более того, к этому моменту Закаев уже находился за пределами Чечни.[37] Правозащитники изложил куда более сдержанную и последовательную версию: российский БТР подорвался на фугасе, после чего военные вошли в село и начали проводить массовые задержания, сопровождавшиеся неразборчивым огнём, от которого пострадали как мирные жители, так и боевики.[38]
Несмотря на «ранение», всё та же военная пресс-служба вскоре сообщила, что Гелаев в селе Кади-Юрт сумел набрать двадцать новых бойцов. Село это находилось на противоположном конце Чечни, вдали от района его обычных действий на юго-западном фронте.[39] А уже через пять дней та же газета написала о «кровавом столкновении» Гелаева с Бараевым возле Шалажей.[40] Причиной, по версии военных, стали «деньги, которые командиры получают от так называемых зарубежных спонсоров и не могут поделить между собой».
Эти публикации стали последним упоминанием о Гелаеве в российской прессе вплоть до его ухода из Чечни в сентябре.
Из приведённых примеров ясно: полагаться на сообщения военной пресс-службы как на достоверный источник невозможно. Вся эта история, с высокой вероятностью, была обычной информационной операцией — пропагандистской кампанией, призванной выставить чеченское подполье шайкой бандитов, дерущихся за деньги и влияние. Каждый эпизод в этой «междоусобице» либо строился на несуществующих основаниях, либо противоречил известным фактам. Всё указывает на то, что этот сюжет попросту был выдуман в пресс-службе.
Ирония в том, что этот, скорее всего, выдуманный конфликт охотно подхватила и другая сторона — часть западных и прочеченских СМИ. Для них это стало «доказательством» того, что Бараев работает на ФСБ, что и вызвало конфликт. Но и здесь упускался важный момент: единственным источником всех этих сведений оставалась российская военная пресс-служба, а достоверность самих событий вызывала серьёзные сомнения.[41]
Единственным относительно надёжным свидетельством деятельности Гелаева в этот период остаётся короткое интервью, снятое BBC в чеченских горах в августе. В нём он называет людей, обезглавивших нескольких британских инженеров в межвоенной Чечне, агентами российских спецслужб. Речь шла, разумеется, о Бараеве — что показывает, что Гелаев действительно придерживался этой конспирологической версии и явно не был с ним в добрых отношениях.[42]
В итоге реального знания о том, чем занимался Гелаев в эти месяцы, у нас нет. Кроме кратких разговоров с западными журналистами — пустота. Но вскоре жизнь Гелаева сделает новый виток, и его имя прогремит уже не только в России, но и далеко за её пределами.
Источники:
[1] Это также подтверждает чеченский журналист Микаил Элдин, лично знавший Гелаева. Он вспоминает его слова: «Я не хочу быть одним из тех, кто не может ничего дать народу. Я — вице-премьер по строительству, что я могу дать народу?» https://youtu.be/e0XOhizoS2c?si=jMzhfmkPvAIdX4BJ&t=766
[2] Valery Tishkov Chechnya: Life in a war-torn society. Vol. 6. Univ of California Press, 2004 pg 182
[3] Музаев, Тимур. Чеченский кризис--99: политическое противостояние в Ичкерии: расстановка сил, хроника, факты. Панорама, 1999. pg. 115
[4] https://zavtra.ru/blogs/2000-10-2562
[5] Норин Чеченская война том 2 pg. 199
[6] https://web.archive.org/web/20191106095059/https://tvzvezda.ru/news/qhistory/content/20191151031-gskmR.html
[7] Журавель, Валерий Петрович, and Александр Владимирович Лебедев. Грозный. Особый район. Русская панорама, 2012. и Русский гамбит генерала Казанцева
[8] ““Правда не терпит то, что терпит бумага” - Chechen Government” and The Chechen Struggle: Independence Won and Lost
[9] https://zavtra.ru/blogs/2000-10-2562
[11] Максим Федоренко «Русский гамбит генерала Казанцева» ст. 146
[12] Александр Лебедев, Валерий Журавель. Грозный. Особый район Chapter 2 СМЕРТИ ВОПРЕКИ
[13] Mikail Eldin The sky wept fire, Chapter III autumn shot dead subchapter 5 via kindle
[14] Dodge Billingsby “Fangs of the lone wolf” vignette 8 Escaping Grozny
[15] Ilyas Akhmadov “The Chechen Struggle: Independence Won and Lost” pg. 178
[16] Это также подтверждает Микаил Элдин https://youtu.be/e0XOhizoS2c?si=QyiTYxBPIcI3yc8l&t=830
[17] Козлов С.В. и др СПЕЦНАЗ ГРУ: Очерки истории. Историческая энцикпедия в 5 книгах. М.: «СПСЛ», «Русская панорама», 2010. [Кн. 5:] Новейшая история. 1999-2010 гг. Pg. 37
[18] Khassan Baiev The Oath: A surgeon under fire pg. 298
[19] Ilyas Akhmadov The Chechen Struggle: Independence Won and Lost pg.179 Can be found in full here: https://archive.org/details/miriam-lanskoy-ilyas-akhmadov-zbigniew-k.-brzezinski-the-chechen-struggle-indepe/page/179/mode/2up
[20] https://www.latimes.com/archives/la-xpm-2000-apr-03-mn-15455-story.html
[21] Весь этот рассказ приводится самим Тимофеевым в интервью 2007 года: http://old.redstar.ru/2007/11/13_11/2_01.html
Дополнительные свидетельства очевидцев приведены здесь: https://new.crimiz.ru/rubriki/104-armiya/24360-krov-prevrashchala-ikh-telnyashki-v-trikolor-otechestva
Полный документальный фильм о подразделении, принимавшем участие в бою, включая воспоминания его бойцов, доступен здесь: https://www.warchechnya.ru/aleksandr-sladkov-rasskazal-neizvestnye-podrobnosti-gibeli-6-roty-104-pdp-76-vdd/
[22] Норин Чеченская война том 2 pg. 199. Сам Норин ссылается на эту статью в «Красной звезде»: http://old.redstar.ru/2004/10/23_10/2_01.html
[23] https://youtu.be/8TqGP8rNc38?si=rwAtIM7bHfM518l0&t=1732
Этот факт также подтверждает чеченский историк и бывший участник боёв по прозвищу «Муслим», общавшийся со многими участниками сражения, в одной из своих лекций по новейшей истории Чечни: https://youtu.be/7ja_Ys-228s?si=F5vygLC2yiaI2Ej3&t=1251
[24] Ilyas Akhmadov The Chechen Struggle: Independence Won and Lost pg.179
[25] https://artofwar.ru/f/farukshin_r_n/mahotin.shtml
[26] Дневник военного фельдшера Журнал «Солдат удачи» №6, 2000 г. Доступен здесь: https://www.warchechnya.ru/vtoraya-chechenskaya-vojna-komsomolskoe-dnevnik-voennogo-feldshera/
[27] https://youtu.be/7ja_Ys-228s?si=l4G_AAaUbODxOA8l&t=1773 Лектор отмечает: «насколько он понимает», что указывает на отсутствие полной уверенности.
[28] https://zavtra.ru/blogs/2000-10-2562
[29] https://politkovskaya.novayagazeta.ru/pub/2000/2000-014.shtml
[30] Mikail Eldin The sky wept fire : my life as a Chechen freedom fighter pg. 215
[31] https://lenta.ru/news/2000/04/11/samashki/
[32] https://lenta.ru/news/2000/07/31/battle/
https://www.kommersant.ru/doc/154304
[33] Paul Murphy The wolves of Islam: Russia and the faces of Chechen terror pg 109. Этот источник особенно слабый, так как содержит откровенные ошибки даже на той же странице, включая описание ситуации в Гудермесе в 1999 году (см. выше).
Jonathan Littell, "The Security Organs of the Russian Federation. A Brief History 1991-2004". Psan Publishing House 2006. Источник в публикации формулируется как: «Baraev is even said to have …» («Говорят, что Бараев даже…»)
[34] https://www.kommersant.ru/doc/154535
[35] В своих мемуарах Закаев также ясно даёт понять, что крайне низкого мнения о Гелаеве, стараясь очернить его при каждом удобном случае.
[36] https://proza.ru/2021/08/22/1346
[37] Akhmed Zakaev Subjugate or Exterminate! A memoir of Russia’s wars against Chechnya Chapter 9 and 10. Хотя он и не называет точную дату, пишет, что это было до боя за Комсомольское в марте.
[38] Скрыто цензурой
[39] https://lenta.ru/news/2000/08/15/gelaev/
[40] https://lenta.ru/news/2000/08/20/money/
[41] См. Jonathan Littell, "The Security Organs of the Russian Federation. A Brief History 1991-2004". Psan Publishing House 2006. Весь труд изобилует догадками и конспирологией вокруг версии о связях Бараева и других салафитов с ФСБ. Тем не менее, он широко цитируется в Википедии, из-за чего доминирует в поверхностных пересказах войны.
[42] The Smell of Paradise (2005) Marcin Mamon & Mariusz Pilis Netherlands: Phanta Vision Film International. Можно посмотреть здесь: https://archive.org/details/y-2-mate.is-the-smell-of-paradise.-y-240p-1640803176789