Почему баба Яга то добрая, то злая, и отчего у неё костяная нога
В тот год, когда наш курс будущих учителей русского языка и литературы сдавал госэкзамены, прошёл слух, что распределение будет «союзное» – это означало, что выпускников на обязательные 3 года могут отправить работать в школу в ярославский посёлок Дубки, а могут в село Малошуйка Архангельской области, а то и в посёлок Кажиихин Сарпинского района Калмыкии. Девчонок, которые не сумели (конечно, по пылкой и страстной любви) выйти перед распределением замуж, почему-то пугало именно эта удвоенная И: Кажиииихин!
А я решил, что лучше уж подальше, а то получится не жизнь и не работа: будешь в назначенной тебе деревенской школе ждать субботы, чтобы приехать домой, к маминым пирогам, к приятелям, а потом в воскресенье ехать обратно – не гость и не хозяин!
Так я оказался в маленькой школе при леспромхозе на реке Печоре, посреди ещё сохраняющейся, но активно вырубаемой тайги, довольно скоро появились друзья – рыбаки, лесники, охотники, а потом ружьё, лодка, мотор, собака, и я, приехав в отпуск, небрежно рассказывал приятелям за рюмкой чая:
– К утру мороз ослаб, стало всего – 35 градусов, и мы отправились на рыбалку...
А сам снисходительно наблюдал физиономии городских слабаков.
И скоро я узнал, что есть ещё в коми тайге места, где редко ступает нога человека. Приятель позвал на рыбалку в избу своего родственника, больше 50 лет назад поставленную на одном из притоков Печоры.
Ничего подобного я не ожидал. Это была изба, да нет же, избища с настоящей печью. В этой избе вполне спокойно могли ночевать и пять, и десять человек. Приятель рассказывал, что прежде на лосиную охоту сюда уходили все Пыстины, а было их больше дюжины мужиков, парней и мальчишек, которых старик начинал приучать к охоте. Охотились больше месяца, мясо сдавали заготовителям (платили за лесной деликатес очень хорошо – порохом, свинцом, капсюлями, капканами, сахаром, мукой и солью, тканями жене и себе, а в последнее время – дефицитными в деревне батарейками, джинсами и кожаными куртками).
Вот тут-то я впервые увидел подлинный лабаз. Он располагался невдалеке от избушки, рядом к дереву была прислонена лестница, а опирался лабаз на самые настоящие куриные ноги! Конечно, в лабазе хранили добытое мясо и шкурки белок, куниц, горностаев, а поскольку мяса добывали много, то лабаз стоял на четырёх ногах. Настоящих куриных, посмотрите повнимательнее – ноги защищают лабаз от мелких грызунов, прежде всего от мышей, которые способны подняться по вертикальному стволу и на метр, и на два, и выше, но вот перейти в горизонталь им потом невозможно, падают.
Так вот откуда взялась избушка на курьих ножках! Но когда я первый раз увидел этот лабаз, хотелось произнести традиционное: «Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом!» Я не удивился бы, если в распахнутую дверцу выглянула бы крючконосая бабка, но не наша Яга, а местная – Ёма или, иначе, Йома.
Эта бабка отличается от славянских: Йома всегда злая, вредит оказавшимся в лесу, ворует детей, собирающих ягоды и грибы, попасть к ней – большая беда.
Живёт она тоже в избушке на курьих ножках, примерно вот такой.
Вот только все эти сооружения на столбах, деревьях, ножках можно разделить на два типа по их назначению: одни – чисто хозяйственные, это лабазы для добычи охотника, и они ставились возле охотничьих избушек. Другие – это ритуальные сооружения, это то, что я нашёл возле брошенной деревни, только нашёл уже более поздние, века ХІХ, когда коми дедушки тела умерших уже хоронили, но по-прежнему ставили над могилой домики с крышей и окошком. В это окошко души предков вылетали, чтобы посмотреть на потомков. А на деревья тела перестали поднимать давным-давно, а вот память о «домах мёртвых» сохранилась.
Приятель задумчиво вспоминает:
– Мне мой дед сказывал, что в молодости далеко на север он ходил охотиться, так видел у ненцев в тайге домики стояли, на двух столбах, там они своих покойников поднимали в эти домики, да так и оставляли.
А я ему рассказал, что читал, как в ярославском Поволжье при раскопках древнего дьяковского городища было найдено такое сооружение, мёртвый домик. Когда-то это был небольшой бревенчатый сруб, в котором находились кремированные останки 5-6 человек, мужчин, женщин и детей.
И в подмосковном «домике мертвых» также при раскопках были найдены остатки не менее 24 трупосожжений, как и на городище Березняки, наверно, поэтому обе бабы всё время стремятся зажарить своих гостей, пришедших в дом мёртвых – это тоже древняя память о том, что было когда-то.
А вот это уже не лабаз, а дом мёртвых, и в нём живут и баба Яга и баба Йома.
Вот теперь можно поразмышлять об этих бабах.
Смотрите: они обе являются хозяйками леса, обе злые, они воруют детей, чтобы их зажарить и съесть, вредничают, им служат волки, гуси-лебеди, медведи, они повелевают погодой и природой, при этом они людей не видят, а чуют, потому что мир живых и мир мёртвых не соприкасаются («…русским духом пахнет…») Но если кто к ним придёт и при этом себя правильно поведёт: поздоровается, назовёт бабушкой или матушкой – то обе бабки помогут в испытаниях!
– И кстати, – вмешивается приятель, – яг на коми – это не просто лес, это глухой бор, так что баба Яга – это баба из тёмного, страшного леса!
– Да! – радостно подхватываю я. – Это, скорее всего, при продвижении христианства были переосмыслены языческие боги и богини, так Велес стал святым Власием, но так и остался покровителем скота, как был у славян в язычестве. А вот Яге не повезло, её заклеймили злой силой. И живёт она в бору, в домике мёртвых, поэтому у неё и нога костяная, она сама как мертвец, потому что живёт на грани нашего мира и мира мёртвых.
Отсюда Баба-Яга являет собой представительницу мира мертвых или проводника в иной мир, связанного с погребальными ритуалами, живущая в таком гробике, домике мёртвых!