Фильм по пьесе «Модильяни» Дэнниса Макинтайера.
«Художник должен отражать мир, в котором живёт, творить картину разрушения, если реальность не предлагает другого… Разрушение и есть Созидание…». Беатрис Гастингс, репортёр «The New Age», а также модель для «Лежащей обнажённой» (Антония Деспла из фильма)
Моди (Риккардо Скамарчо) - гений и негодяй, обаятельный инфантилик и распутный пьяница, художник в жанре экспрессионизма «здесь и сейчас», Дионис-романтик-авангардист из сказочной Тосканы - в Париж, где царят шик и ксенофобия. Если экспрессионизм родился от Эроса, то Модильяни был достойным наследником этой выразительности. Его взгляд на женское естество пережил его звёздное падение в неизвестность и в 2015 году оценивался в 170 миллионов долларов, когда на аукционе Кристис была продана его картина «Лежащая обнажённая». Это плевок с того света в лицо скептиков от искусства, не способных по-настоящему любить.
Джонни Депп увидел в Модильяни демонически весёлого трикстера в безалаберном мирке творческой интеллигенции Монмартра начала сумасшедшего и грязного 20 столетия. Тогда границы личности не имели значения. Человечество было ближе всего к осознанию иллюзорности бытия. Художники изображали наполненную несуществующей сказкой сюрреалистическую Пустоту.
Мастерская Моди, изображенная в фильме – это Элизиум, запредельные Елисейские поля напевной любви и танцующей смерти. Его высокомерная муза Беатриче появлялась в астральном свете наркотических грёз художника. Он писал свои картины шепча «аmore mio… te amo», чтобы понравится ЕЙ, а вместе с ней и Вселенной. Он рисовал её золотистым светом приятия всего мира. Кисть в его руке всегда была знаком вопроса. Красота простой жизни сделала эго Модильяни прозрачным и невесомым, как музыка еврейского скрипача. Он был счастлив и богат тем, что способен был что-то дать этой жизни и был уверен, что ценители её многогранности в его картинах найдутся, как когда-то нашли скульптуры на острове Пасхи.
Поэты и художники рождаются не из пустоты. Он друзья Данте, Да Винчи, Бодлера, Гогена, Дюкасса, Ренуара и Пикассо. Они вышли из той же парижской тайной мастерской Вдохновения, где когда-то побывал Творец Мира. И в этой мастерской теперь плачет Муза Модельяни и просит продолжать делать то, что он любит, иначе разобьёт ей сердце.
Центральный момент фильма – встреча окрылённого внутренней поэзией живописца с демоном ранжирования в мире искусства Морисом Ганья (несокрушимый Аль Пачино). Это было как ангельский свет и адская тьма на гравюрах Доре к «Божественной комедии». Отрицание истинной ценности в силовой иерархии денег и утверждение свободы духа в абсолютном служении искусству. Ганья сказал Моди правду – у него лучше получаются скульптуры. Но он не имел уважения к таланту, называемое вкусом. Талант – это лишь потенциал, а коммерсант продаёт законченный продукт в соответствии с предполагаемым посмертным ажиотажным спросом уже неповторимой уникальности. Ганья оценивал сколько будет стоить мёртвый Модильяни. В крайнем случае – сумасшедший. А себя мёртвого или дурного красавчик и философ Амедео продавать не хотел.
Мне кажется «феномен Модильяни» распространился на многих «рабов Духа», презирающих признание толпы. В новейшее время ярчайшими примерами творческого высокомерия можно считать Фридриха Ницше, Винсента ван Гога, Ивана Бунина, Джерома Сэлинджера или того же Григория Перельмана. Они знали точно, что можно жить только на световой скорости, за которой не угнаться другим. Остановишься – погаснешь.
- Как долго мы должны искать людей, которые не ищут нас? Амедео Модельяни
- Столько, сколько придётся … Беа Гастингс
Главный герой этой грустной истории прикоснулся к правде, которую попытался экранизировать Джонни Депп: природа уничтожает свои шедевры, чтобы освободить пространство для бесконечного творчества, для вселенского хаоса и восхитительного знака вопроса.
Как-то раз мы, вероятно, плохо сговорились, и я зайдя за Модильяни, не застала его и решила подождать его несколько минут. У меня в руках была охапка красных роз. Окно над запертыми воротами мастерской было открыто. Я, от нечего делать, стала бросать в мастерскую цветы. Не дождавшись Модильяни, я ушла.
И тогда, из грядущего века
Незнакомого человека,
Пусть посмотрят дерзко глаза,
И он мне, отлетевшей тени,
Даст охапку мокрой сирени,
В час, когда эта минет гроза.
А. Ахматова
«Поэма без героя»