За несколько дней до своего исчезновения 17-летняя Катя Силина сидела с друзьями в кафе и вдруг произнесла фразу, которая их насторожила.
«Если вдруг я пропаду внезапно, идите сразу в милицию и заявляйте родственникам», — сказала девушка.
Ребята переглянулись, но решили, что Катя просто шутит. Какие могут быть проблемы у талантливой школьницы, которая мечтает стать журналистом и готовится к поступлению на факультет журналистики МГУ?
Но шутки это не было. 13 января 2011 года Катя Силина действительно исчезла. И тогда друзья вспомнили те странные слова, которые она произнесла в кафе. Девушка словно предчувствовала свою судьбу.
А ещё Катя знала то, о чём молчали многие. За полгода до её исчезновения, в июне 2010 года, бесследно пропала её мама — 46-летняя Евгения Силина. Милиция не спешила с поисками, отчим равнодушно отмахивался, а Катя в одиночку пыталась найти самого близкого человека. Расклеивала объявления, обзванивала больницы и морги, ходила по инстанциям. Но все было тщетно.
Девочка, которая мечтала о журналистике
Екатерина Силина росла умной и целеустремленной девочкой. Несмотря на юный возраст, она уже работала внештатным корреспондентом информационного агентства РЭКС. Училась в 11 классе престижной московской гимназии и одновременно посещала подготовительные курсы факультета журналистики МГУ. Девушка подрабатывала сразу в трёх изданиях, чтобы самостоятельно оплачивать эти курсы. Катя собирала материалы о работе московских властей и чиновников, мечтала о большой журналистике.
У неё был молодой человек Борис, с которым были прекрасные отношения, верные друзья Костя и Андрей, интересная жизнь впереди. 20 января 2011 года Фонд защиты гласности даже выступил с официальным заявлением о пропаже юной журналистки, предполагая, что её исчезновение может быть связано с профессиональной деятельностью.
Но правда оказалась куда более сложной и имела совсем другие корни.
Катя родилась в 1994 году. Её мама Евгения была дочерью генерала авиации, закончила философский факультет, а в 30 лет родила дочь вне брака. Кто был отцом девочки, осталось тайной даже для близких родственников. Евгения никогда не рассказывала об этом, а Катя не спрашивала.
Мать и дочь жили вдвоём в трёхкомнатной квартире в районе Октябрьское поле, которая досталась Евгении после смерти родителей. Женщина работала рекрутером, подбирала персонал для крупных компаний — «Газпром», РАО ЕЭС и даже Большого театра. Зарабатывала хорошо — около 250 тысяч рублей в месяц. Вела замкнутый образ жизни, почти не общалась с родственниками, даже с родной сестрой Людмилой, которая жила в Беларуси.
Человек с тёмным прошлым
В 2007 году в жизни Евгении и Кати появился Степан Гончарик. Существует несколько версий их знакомства. По одной — они познакомились через интернет, по другой — их представили друг другу ещё в Беларуси много лет назад, когда оба были в других браках. Спустя годы они случайно нашли друг друга в социальных сетях.
Гончарик приехал в Москву из Минска и сразу поселился в квартире Евгении. Через два года, в 2009-м, они расписались. Никакой свадьбы не было — всё оформили тихо, без свидетелей и гостей. Более того, сестра Евгении даже не знала о существовании нового мужа. О том, что у Жени есть супруг, Людмила узнает только после исчезновения сестры.
«Когда мы встретились с Женей, и я увидел Катю, сразу понял — это моя дочь», — рассказывал Гончарик.
Евгения не стала возражать этой версии, а Катя сначала даже поверила. Вот только правдой это быть никак не могло — Силина уехала в Москву за четыре года до рождения дочери, и с Гончариком после этого не встречалась.
Впрочем, девочке был нужен отец, и он появился. Правда, папой Степан для Кати так и не стал. Она называла его с сарказмом «папулей» или просто по имени — Степан. А вскоре у неё появился и сводный брат — сын Гончарика от первого брака Дмитрий, который тоже поселился в квартире Силиных.
Что же Евгения знала о прошлом своего мужа? Скорее всего, немного. Возможно, Гончарик рассказал ей о каких-то своих проблемах с законом — ведь ему было запрещено заниматься коммерческой деятельностью. Поэтому, когда они решили открыть бизнес по продаже белорусских кухонь в Москве, оформить всё пришлось на Евгению.
Но вот о том, что у Степана за спиной была сложная история с женщинами, которые исчезали или погибали при странных обстоятельствах, женщина точно не знала.
Две жены, две загадки
Первой супругой Гончарика была Светлана Менькова из Минска. Она работала переводчиком, потом стюардессой, купила себе однокомнатную квартиру. В 1983 году вышла замуж за Степана, через год родила сына Дмитрия. Но семейная жизнь счастливой не была. Соседи постоянно слышали конфликты, крики, плач Светланы. Гончарик был агрессивен.
Женщина долго терпела, но в конце концов подала на развод. И вскоре её нашли мёртвой в ванной. По официальной версии — несчастный случай, удар током. Муж позвонил соседям, но к тому моменту фен уже был отключен из розетки.
«Степан постучал к нам поздно ночью, говорит, жену ударило током», — рассказывала соседка, которая работала в медицине.
«Когда мы зашли в квартиру, я сразу заметила, что это не было недавно. Но при этом вода в ванной была ещё тёплой»
Эксперты обнаружили противоречия в обстоятельствах смерти — технически невозможно было получить ток от фена, который использовался.
Позже бабушка Светланы добилась эксгумации тела. Повторная экспертиза показала совсем другое — женщина утонула. Вопрос о причинах остался открытым. Гончарика привлекли к ответственности только за систематические избиения жены при жизни и дали 2 года тюрьмы.
Освободившись, Степан в 1996 году снова женился. Его избранницей стала уроженка Башкирии Ирина Кафтан. И снова история остаётся неясной. По словам Гончарика, жена его бросила и сбежала в Германию почти сразу после свадьбы. Вот только никаких данных о том, что гражданка Кафтан пересекла границу, не существует. Женщина не числится среди пропавших без вести, но о её судьбе ничего не известно. Брак с ней был так и не расторгнут.
В 1998-м у Гончарика нашли два пистолета. Причём один фигурировал в деле об убийстве минского бизнесмена. Судили его только за незаконное хранение оружия, причастность к более серьёзным преступлениям не доказали. Получил полтора года с отсрочкой, потому что был единственным опекуном сына. Но даже эти полтора года не отсидел — попал под амнистию.
В 2004 году Гончарик снова на скамье подсудимых. На этот раз за мошенничество в особо крупном размере. Он разместил объявление о работе в Швейцарии — собирать чернику. В ноябре. Собрал с доверчивых граждан больше 200 тысяч евро якобы на визы, а потом сообщил, что Швейцария всем отказала. Должен был отсидеть 6 лет, но провёл за решёткой всего 8 месяцев — свалил всю вину на любовницу-бухгалтера.
Именно из-за этих судимостей Гончарику было запрещено заниматься коммерческой деятельностью. Поэтому бизнес с кухнями и пришлось оформлять на Евгению. А ещё поэтому, видимо, они и поспешили расписаться.
Пропажа матери
20 июня 2010 года Евгения Силина исчезла. Утром того дня Катя сквозь сон услышала голос мамы:
«Мы в магазин, к полудню вернёмся, погуляй с собакой»
Через несколько часов в дверь позвонили. На пороге стоял отчим, увешанный пакетами с продуктами.
«Где мама?» — спросила Катя.
Гончарик ответил, что высадил жену у метро Октябрьское поле.
Женя решила съездить в парикмахерскую, а потом зайдёт к подруге. Катю такой ответ удивил. У мамы был свой стилист, к которому нужна предварительная запись. Да и привычки ходить в гости у неё не было. Но девушка не придала этому значения — она договорилась с друзьями о поездке на дачу и уехала. Вернулась только на следующий день.
Мамы не было. Отчим же, как ни в чем не бывало, занимался своими делами. На уговоры Кати обратиться в милицию он лишь отмахнулся:
«Погуляет и вернётся»
Заявление о пропаже принесли только через несколько дней, и то сама Катя настояла.
Гончарик строил разные версии: мама ушла в секту, стала бомжевать, сбежала с любовником. Родственники этим версиям не верили. Тетя Людмила с мужем Николаем приехали из Беларуси, помогали Кате с поисками. Они расклеивали объявления по всему району, обзванивали больницы и морги, ходили по следственным органам.
А милиция не спешила. Проверили камеры видеонаблюдения в районе метро Октябрьское поле. Евгении Силиной среди пассажиров, спускавшихся в метро в тот день, не было. Совсем. Но активных действий это не вызвало.
Катя подозревала отчима. Полгода она искала маму в одиночку. И именно тогда, в кафе с друзьями, произнесла свою пророческую фразу о том, что если вдруг и она пропадёт — нужно сразу бить тревогу.
Роковой январский вечер
13 января 2011 года после занятий на подготовительных курсах при МГУ друзья Кати — Костя и Андрей — вызвались проводить девушку домой. Ничего странного в её поведении они не заметили. Говорили о журфаке, о предстоящих экзаменах, о планах на будущее. Около 10 часов вечера все трое вышли из метро Октябрьское поле и направились к дому Кати. Попрощались у подъезда.
Полтора часа спустя Андрей позвонил девушке. Поговорили недолго, ни о чём особенном. Этот звонок стал последним разговором с Катей.
14 января девушка не пришла на занятия. Дозвониться до неё никто не смог — телефон был отключен. Друзья сразу поняли — что-то случилось. После исчезновения мамы Катя никогда не выключала мобильный. Всё ждала, что Евгения позвонит.
Вечером Катя не пришла и на курсы при журфаке. Утром 15 января обеспокоенные ребята поехали к ней домой. Дверь открыл отчим.
«Катя уехала», — сказал он спокойно и показал лист бумаги с распечатанным письмом с электронной почты.
Письмо, которого не было
«Папуля, я получила от мамы весточку. Ура, наши с тобой ожидания оправдались. Она жива и очень нуждается в моей поддержке. Я разговаривала с ней по телефону. Мама сказала сохранить всё в строгой тайне. Никому ни слова. Ни милиции, ни родственникам, ни тебе. Мама ждёт меня. Нам с ней срочно нужно довести денежное дело до конца в Питере и за границей, где нужно моё присутствие. Мы очень богаты, папуля. Я взяла самое необходимое — наши загранпаспорта и срочно уезжаю с маминым секретарём Виктором на машине. Пап, скажи классной, что заболела, а с работой сама свяжусь. Я не хочу никому звонить. Целую. Люблю тебя. До скорой встречи. Катя»
Друзья переглянулись. Им было сразу понятно — это писала не Катя. Во-первых, письмо написано небрежно, с ошибками в пунктуации. А Катя всегда была очень аккуратна в написании, изобиловала знаками препинания, восклицательными знаками, тире, запятыми. Во-вторых, она никогда не называла Гончарика «папулей» или «отцом». Только Степаном. В-третьих, Катя не использовала слово «весточка» — это не её лексика.
«Она бы сообщила в первую очередь нам, потому что у нас не было секретов. Или своему молодому человеку Боре. У них были прекрасные отношения», — говорили друзья.
«Это не её ритмика, это не её способ строить предложения, это не её форма обращения»
Но Гончарик не сомневался: письмо писала падчерица. Он объяснял это тем, что Катя была в стрессе, услышала голос мамы по телефону после полугода разлуки — вот и написала как попало.
«В каком состоянии она могла находиться? Мы не можем сказать. Никто не может сказать», — рассуждал отчим.
Родственники и друзья отнесли заявление в милицию. Тётя Кати Людмила Зинькович и её супруг настаивали — нужно срочно начать поиски. Правоохранители не спешили. Но Гончарика всё же вызвали на допрос.
Он рассказал, что 13 января поздно пришёл домой, Катя уже была дома. Утром 14 января он слышал, как она собралась и ушла на занятия. Около 10 часов утра от неё поступил звонок. Девушка спросила:
«Папа, где мамин загранпаспорт?»
Гончарик предположил, что ей нужен был паспорт для оплаты курсов, так как она несовершеннолетняя.
Странностей накапливалось всё больше. Выяснилось, что на 20 июня 2010 года — день исчезновения Евгении — Гончарик купил два билета на поезд до Санкт-Петербурга. Один на себя, второй на Катю. Но девушка никуда собираться не собиралась и о поездке не знала. Почему отчим купил билеты на несуществующую поездку?
А 18 января 2011 года, когда все уже знали, что Катя пропала, кто-то писал от её имени в социальной сети. Отвечал на сообщения подруги странными фразами:
«Зайди ко мне, поговорим»
«Я из дома не могу выйти»
«У меня проблемы»
«Поздно»
«Я зайду к тебе, как смогу. Оставайся дома»
Правда в лесу
Родственники начали копать глубже. С помощью знакомых программистов выяснилось, что письмо якобы от Кати было написано и отправлено с компьютера, который стоял у неё в комнате. Когда она уже якобы уехала.
Стали проверять биографию Гончарика. И обнаружили, что за ним тянулась цепочка странных событий: две предыдущие жёны, одна из которых утонула при загадочных обстоятельствах, вторая исчезла бесследно, судимости, пистолеты, мошенничество.
Родственники написали заявление в Следственный комитет. И только тогда дело сдвинулось с мёртвой точки. Был назначен новый следователь, а первого, как и руководителя управления, привлекли к дисциплинарной ответственности. Следственный комитет признал, что предварительное следствие было пассивным и бессистемным.
Два дела — по исчезновению Кати и по исчезновению её матери — объединили в одно. Новый следователь взялся за работу всерьёз. Проверяли десятки страниц с распечатками телефонных звонков Гончарика. И обратили внимание на странное совпадение.
До и после исчезновения обеих женщин мобильный телефон Гончарика фиксировался в одном и том же районе Подмосковья — в лесу возле деревни Степановская Красногорского района. Спросили у самого Гончарика.
«Были на пикнике, потом на рыбалку ездил», — ответил тот.
Жена пропала, а он на следующий день на рыбалку.
Точных координат не было. Предстояло прочесать около 10 квадратных километров леса. А следователи к тому моменту знали, что Гончарик служил в Германии в войсковой разведке. По их предположениям, там учат маскироваться в сложных условиях.
В ноябре 2011 года следователю удалось договориться о выделении 300 солдат-срочников. Несколько дней они цепью шли по лесу. Искали две ямы. И нашли.
Первым обнаружили тело Кати. Яма была засыпана землёй, сверху — ветки и обломки деревьев. Тело Евгении нашли через несколько месяцев. В нескольких десятках метров от дочери.
Явка с повинной
Когда Гончарику сообщили о находках, он поспешил написать явку с повинной. Его арестовали 13 января 2012 года — ровно через год после смерти Кати.
На следующий день в квартире прошёл следственный эксперимент. Гончарик рассказывал спокойно, что обе женщины не вернулись в ожидаемый день. Ямы вырыл заранее. Две.
На одном из допросов признался: обе должны были умереть в один день, 20 июня 2010 года. Билеты в Питер взял, чтобы направить следствие по ложному следу. Но Катя тем вечером не пришла домой — осталась ночевать у друзей на даче. Этой ночёвкой спутала все планы. Её видели живой на следующий день, а значит, исчезновение уже нельзя было списать на отъезд в Санкт-Петербург. Пришлось ждать ещё полгода.
Следствие длилось два года. Гончарик пытался симулировать психическое заболевание — стал рассказывать о видениях. Его признали вменяемым. Всего по делу провели более 50 экспертиз.
Лингвистическая экспертиза подтвердила: письма от имени Евгении и Кати писал сам Гончарик. В том письме на имя прокурора, где якобы Евгения требовала прекратить поиски её и дочери — тоже его почерк.
А потом Гончарик вообще отказался от своих показаний. Стал всё отрицать. По совету адвоката рассчитывал на снятие обвинений. В суде улыбался, подмигивал девушкам-журналистам.
Приговор
19 февраля 2014 года Московский городской суд вынес приговор. 20 лет лишения свободы. Присяжные признали Степана Гончарика виновным по пункту убийства двух лиц. Десять лет он проведёт в тюрьме, остальное время — в исправительной колонии строгого режима.
Суд также удовлетворил гражданские иски потерпевших на 6 миллионов рублей. В счёт приговора были учтены два года, которые Гончарик провёл в СИЗО.
Прокурор просил 20 лет, из которых 15 в тюрьме. Сам Гончарик вины не признал. В последнем слове сказал:
«Не судите строго, ваша честь. Я свою позицию ранее высказал. На этом ограничусь»
Верховный суд позже оставил приговор без изменений. Степан Гончарик сейчас отбывает наказание в колонии. Хотел заполучить отдельную квартиру в столице — получил на два десятилетия отдельную камеру и нары.
Почему?
Зачем Гончарик лишил жизни двух женщин? Следствие считает — из-за квартиры. Трёхкомнатная квартира в районе Октябрьское поле стоила немалых денег. После смерти Евгении и Кати он надеялся стать единственным наследником. Ведь он выдавал себя за биологического отца девушки.
Гончарик даже пытался оформить опеку, заявляя о кровном родстве. Но для этого требовалась генетическая экспертиза, от которой он отказался. Потому что прекрасно знал — Катя ему не дочь.
Кроме того, выяснилось, что его брак с Евгенией был недействителен. Брак Гончарика с Ириной Кафтан, которая якобы сбежала в Германию, официально остаётся действующим. А значит, когда Степан расписывался с Евгенией в 2009 году, он всё ещё был женат. Московский суд в апреле 2011 года признал этот брак недействительным. И все планы Гончарика по захвату квартиры рухнули.
Сам он на одном из допросов сказал просто:
«Надоели»
Женщина и девушка ему мешали. Особенно Катя, которая слишком активно взялась за поиски матери, не давала спокойно жить.
Но был ещё один момент. 3 января 2011 года на мобильный Кати позвонил человек, представившийся Андреем Шатилиным — первым мужем её матери. Он узнал об исчезновении Евгении и предложил помощь. У Андрея остались связи в определённых структурах, он обещал разобраться. Договорились о встрече.
«Она указала, что ожидает приезда человека, который возьмёт на себя решение этого вопроса», — говорил потом Шатилин.
Возможно, Катя сказала об этом отчиму. И он понял — времени у него мало. Нужно действовать. Поэтому 13 января девушка исчезла. До встречи с Шатилиным она так и не дожила.
Что осталось
После ареста Гончарика выяснилось ещё немало деталей. Пока Катя искала маму, пока родственники бились в инстанциях, требуя возобновить следствие, Гончарик вёл обычную жизнь. Затеял генеральную уборку квартиры. Выносил на свалку одежду жены и падчерицы, их личные вещи, даже семейные фотографии.
А потом зарегистрировался на сайте знакомств под именем Стефан. Представился норвежцем. Стал искать новую возлюбленную. Жизнь налаживалась.
Родственники Кати и Евгении до сих пор не могут смириться с потерей. Людмила Зинькович, сестра Евгении и тётя Кати, вместе со своим мужем Николаем сделали всё возможное, чтобы преступление не остались безнаказанным. Если бы не их настойчивость, неизвестно, раскрыли бы это дело вообще.
Друзья Кати помнят умную, целеустремлённую девочку, которая мечтала о журналистике, подрабатывала сразу в трёх изданиях, чтобы оплатить курсы при МГУ. Помнят, как она за несколько дней до исчезновения сказала им в кафе:
«Если я пропаду — сразу идите в милицию»
Словно предчувствовала.
20 лет — это много. Но разве этого достаточно за две загубленных жизни? За маму, которую дочь искала полгода, расклеивая объявления по всему району? За 17-летнюю девочку, у которой было всё впереди — любовь, учёба, карьера, которая так мечтала стать журналистом?
История Кати Силиной — это напоминание о том, как важно прислушиваться к своим предчувствиям, не молчать, если что-то кажется странным. И о том, как опасно впускать в свою жизнь людей, чьё прошлое окутано тайной и странными совпадениями. Друзья и родственники — это наша защита. Это те люди, которые услышат нас в беде.
Что Вы думаете по поводу этой истории? Делитесь своими мнениями в комментариях.
❗️ Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории!
👍 Ставьте лайки, чтобы мы увидели, что стоит освещать больше подобных историй