Тихая гавань: Гелаев в Панкиси
К осени 2000 года Гелаев начал покидать территорию Чечни. Точные причины этого до конца не ясны, но можно предположить, что гораздо более серьёзное давление со стороны российской армии во Второй войне по сравнению с Первой вынудило его искать место, где он мог бы продолжить свою кампанию. В самом начале сентября российская военная пресс-служба сообщила, что Гелаев скрывается в соседней Ингушетии[1]. В конце сентября ему удалось пройти в район стыка Иту́м-Калинского и Назрановского пограничных отрядов, где он оставался незамеченным до начала октября. Вскоре после этого около 700 чеченцев перешли в Грузию через Панкисское ущелье[2].
Панкисское ущелье было районом Грузии, населённым как местными чеченцами (кистами), так и беженцами. Такая среда создавала идеальную базу для чеченских боевиков, которые могли находиться там без страха перед российскими спецслужбами, а затем совершать рейды обратно в Чечню[3]. В результате этот регион стал печально известен в российских СМИ как рассадник исламского экстремизма, а после 11 сентября — и в международных медиа. Но в 2000 году это было, в первую очередь, проблемой российско-грузинских отношений[4].
Появление Гелаева в Панкиси вызвало тревогу у грузинских властей, для которых ущелье уже было серьёзным раздражителем в отношениях с Москвой. Они отправили чеченского журналиста Ислама Сайдаева, знакомого с Гелаевым ещё по Первой войне, чтобы тот попытался уговорить его уйти или хотя бы наладить контакт. В селе Омало журналист встретился с Гелаевым, объяснил озабоченность грузинского правительства. Гелаев ответил, что понимает это, и написал письмо президенту Грузии Шеварднадзе, в котором заявил:
«...что прибыл в их страну с добрыми намерениями и не собирается препятствовать работе силовых структур Грузии по наведению конституционного порядка в Панкисском ущелье. В этом же письме Гелаев заверил грузинского президента, что при необходимости поможет Грузии в поимке преступников, скрыва-ющихся в Панкисском ущелье и занимающихся похищениями людей. Более того, он заявил о своей готовности всеми силами содействовать решению грузино-абхазского конфликта вплоть до прямого участия в боевых действиях, поскольку, по мнению Гелаева, «абхазы не оправдали того доверия и тех надежд, которые чеченцы возлагали на абхазов, идя добровольцами в Абхазию во время грузино-абхазского конфликта в 1993 году». Далее в тексте документа указывалось, что Руслан (Хамзат) Гелаев как главный эмир чеченских «моджахедов», находящихся в Грузии, уполномочивает меня вести политическую работу от своего лица в этом направлении и полностью одобряет те шаги, которые мы к тому времени уже предприняли в рамках налаживания диалога между абхазами и грузинами.»[5]
Вскоре после этого представители основных силовых структур Грузии встретились с Гелаевым, однако о содержании и итогах переговоров ничего достоверно неизвестно[6].
Параллельно с обустройством в Панкиси Гелаев начал искать контакты с российским правительством — на предмет возможной амнистии. После того как Кадыров перешёл на сторону России, он начал предлагать амнистию тем чеченским боевикам, которые не были замешаны в тяжёлых преступлениях (терактах против гражданского населения, рабстве, расстрелах пленных и т.п.) — с возможностью спокойно доживать свои дни или вступить в его чеченские пророссийские силовые структуры. Эта политика была спорной как в российском обществе, так и среди части пророссийских чеченцев времён Первой войны, многие из которых имели кровные обиды и не собирались так легко от них отказываться. Среди таких был Саид-Магомед Какиев, который, как мы помним из части 1, имел кровную вражду с Гелаевым и открыто выступал против политики амнистии[7].
Уже 29 августа Сулим Ямадаев (о чьём переходе на сторону России упоминалось выше) сообщил Коммерсанту, что ведутся переговоры о возможной амнистии для Гелаева[8]. Спустя несколько месяцев полпред президента в Южном федеральном округе Виктор Казанцев на пресс-конференции подтвердил, что такие контакты действительно имели место[9], однако вскоре министр обороны Игорь Сергеев категорически это опроверг[10]. Позже Казанцев уточнил, что переговоры велись через администрацию Кадырова, а не российскими военными напрямую[11], и повторил эту позицию в декабре[12]. Хотя детали остаются туманными, очевидно, что внутри российского государства были серьёзные разногласия по вопросу амнистии Гелаева, и переговоры, похоже, окончательно сорвались к началу 2001 года[13].
Пока переговоры зашли в тупик, Гелаев окружал себя новой группой бойцов и союзников. Самым заметным среди них стал Абдул-Малик Межидов. Межидов, салафитский радикал, бывший близкий соратник аммира Хаттаба и командир Шариатской гвардии при Масхадове, стал чем-то вроде «правой руки» Гелаева в Панкиси.
Это было необычно. Гелаев, несмотря на религиозный поворот в межвоенные годы, оставался в первую очередь националистическим командиром, сражавшимся за Чеченскую Республику, а не за исламский эмират. На это обратил внимание и Сайдаев:
Союз Гелаева и Межидова был удивительным альянсом, ибо во времена масхадовского правления в Чеченской Республике-Ичке-рия они недолюбливали друг друга. Гелаев и его сторонники откровенно не жаловали Масхадова и всех тех, кто его поддерживал. А Абдул-Малик Межидов со своей Шариатской гвардией обеспечивал охрану шариатских судов и вдобавок руководил Департаментом исполнения наказаний, являвшимся одной из опор масхадовской власти.[14]
Это стало ещё одним шагом на пути Гелаева к исламскому радикализму, что отражало более широкий процесс трансформации чеченского подполья, где националистическая риторика о независимости и самоопределении всё чаще подменялась религиозным фанатизмом и джихадизмом.
Тем не менее, в Панкиси Гелаев не вёл особенно активных боевых действий, что впоследствии стало поводом для критики. Между тем его ближайших соратников постигла более печальная участь. Али Шабазов был арестован в Шалаши в феврале во время зачистки[15], а Саваудин Абдулаев — в Тбилиси в апреле при попытке покинуть страну по поддельному паспорту[16]. В августе же Гелаев сыграл роль в освобождении российской правозащитницы и переговорщицы по заложникам Светланы Кузьминой, которая сама более 780 дней находилась в плену и удерживалась ради выкупа[17].
В этот же период быт чеченских боевиков был подробно задокументирован британским фриланс-фотографом Родди Скоттом, публиковавшим материалы в ежегоднике The World’s Most Dangerous Places. Он активно снимал Гелаева и его окружение как во время пребывания в Панкиси, так и во время последующих боевых операций.
Так жизнь Гелаева текла относительно спокойно — до тех пор, пока к нему не обратились представители грузинских властей с уникальным предложением…
Ихтамнет: Абхазский рейд Гелаева
В один летний день спикер парламента Грузии Тамаз Надарейшвили обратился к Исламу Сайдаеву, который к тому времени стал фактическим посредником между Тбилиси и чеченскими полевыми командирами, с предложением: чеченцы должны были развернуть партизанскую войну в Абхазии. План заключался в том, чтобы снабдить и вооружить чеченцев, представив всё как восстание грузинских беженцев, изгнанных в ходе предыдущей войны. Сайдаев передал предложение Абдул-Малику Межидову, который категорически отказался. Затем он обратился к нескольким арабским командирам — те отнеслись к идее куда более благосклонно. В конце концов грузинам удалось выйти на чеченцев напрямую и убедить их в выгоде предприятия, пообещав свободу передвижения по территории Грузии. После того как чеченцы задали несколько вопросов о политических и международных последствиях операции, все сомнения были сняты. Возглавить её должен был Гелаев.
План предусматривал ввод в Кодорское ущелье чеченского авангарда численностью около 500 бойцов для создания плацдарма, с которого в Абхазию вошла бы грузинская армия. Во второй половине сентября 2001 года Гелаева и его людей перебросили в верхнюю часть ущелья, уже находившуюся под контролем грузин. В начале октября операция началась. Первое столкновение произошло у села Георгиевское, где находилась небольшая абхазская застава. После короткой перестрелки абхазы, уступавшие числом, были вынуждены отойти, четверо попали в плен[18]. На следующий день 1-й мотострелковый батальон армии Абхазии вступил в бой с чеченцами в районе Амткял и Георгиевского, в ходе которого был убит начальник штаба батальона.
Эта эскалация поставила под угрозу само существование Абхазии как независимого образования, и республика в срочном порядке была переведена на военное положение. Из разных уголков страны тысячами стали призывать резервистов с боевым опытом[19]. Пока абхазы готовились к войне, Гелаев сумел найти разрыв между двумя военными подразделениями и прорвался к «Сахарной Голове» — стратегической высоте, господствующей над военным аэродромом в Сухуми. Этот рубеж давал чеченцам серьёзное тактическое преимущество.
Параллельно с этим миссия ООН возобновила воздушные наблюдательные полёты над Кодорским ущельем — первые за несколько лет, чтобы оценить обстановку[20]. Грузины снабдили Гелаева ПЗРК «Стрела», из которого 8 октября был сбит один из таких вертолётов[21]. Девять человек погибли: пятеро наблюдателей ООН, один переводчик и трёхчленный экипаж. По словам тогдашнего заместителя министра обороны Абхазии Гарри Купалбы:
"Когда вертолет оказался над позициями, где находились террористы, один из командиров, кто был с Гелаевым рядом сказал, что стрелять в этот вертолет нельзя, что это миссия ООН. Но Гелаев не послушал и принял решение сбить вертолет, погибли шесть представителей ООН и три члена экипажа"[22]
Как именно замминистра получил эту информацию, неясно — возможно, её сообщил чеченский пленный, а возможно, это лишь пропаганда, — но упомянуть об этом всё же стоит.
Хотя чеченцам и удалось добиться отдельных военных успехов, общий план вскоре начал рушиться. Вся авантюра резко обострила отношения с Россией, которые и без того были напряжёнными из-за пребывания Гелаева в Панкиси. Подобная военная эскалация грозила перерасти в полномасштабную войну между странами. В прессе даже появлялись сообщения об авиаударах «неизвестного происхождения»[23]. В довершение всего, во время государственного визита в Вашингтон президенту Шеварднадзе дали понять, что такая эскалация может повлечь за собой «негативные последствия»[24]. Это быстро убедило его и других представителей грузинского руководства, что предприятие изначально обречено и не сулит ничего хорошего. Как заметил историк Евгений Норин: «Президент Грузии Эдуард Шеварднадзе был интриганом, но не самоубийцей».
Грузинская военная помощь так и не пришла, и, оказавшись на «Сахарной Голове» под ударами абхазской артиллерии и авиации (а также тех самых авиаударов от «неизвестных»), Гелаев решил ограничить потери и отступить обратно в Панкиси. С 3 по 17 октября 2001 года в боях в Кодорском ущелье погибло 17 военнослужащих абхазской армии, ещё 9 получили ранения. Пять чеченцев были взяты в плен, официально заявлялось о более чем 50 погибших, хотя эта цифра, скорее всего, завышена[25]. Некоторые источники утверждают, что Гелаев получил ранение и оказался в госпитале, но и это не подтверждено достоверно[26].
После возвращения чеченцев в Панкиси президент Шеварднадзе впервые публично признал по грузинскому телевидению, что вооружённая группа Гелаева находится там. При этом он добавил: «Нет доказательств, что Гелаев — боевик», а также что «я никогда не имел с ним контактов». В то же время он отметил: «По словам некоторых жителей сёл Кахетии, Гелаев — нормально мыслящий, образованный человек, благожелательно настроенный к Грузии»[27].
Такая «похвала» звучала пусто. Для чеченцев внезапный отказ Шеварднадзе от их поддержки в Кодори стал настоящим предательством. Отношения с грузинскими спецслужбами стремительно пошли под откос.
Положение Гелаева осложнялось ещё и тем, что о его пребывании в Панкиси стало известно формальному президенту Чечни Аслану Масхадову — и это вызвало крайне негативную реакцию. У них уже были конфликты и до, и во время Второй войны, но теперь чаша терпения Масхадова переполнилась. В декабре на официальных сепаратистских сайтах были опубликованы его приказы о понижении Гелаева в звании — с бригадного генерала до рядового. В приказе говорилось:
"Командующий юго-западным фронтом дивизионный генерал Гелаев Хамзат практически самоустранился от исполнения своих обязанностей, не выходя на связь или контакт с Верховным Главнокомандующим даже посредством посыльного, вновь принял самостоятельное решение и под предлогом сохранения сил и организации вынужденного отдыха для бойцов вывел часть подразделений и убыл сам на территорию сопредельного государства, то есть фактически дезертировал из зоны боевых действий и проявил трусость"[28]
Это, а также сигналы со стороны ставшего куда менее дружелюбным грузинского правительства ясно показали Гелаеву: из Панкиси нужно уходить.
Исход: возвращение Гелаева в Чечню
Вслед за событиями в Кодори Россия начала выдвигать куда более серьёзные угрозы в адрес Грузии за её бездействие в отношении чеченских боевиков на своей территории. Москва требовала выдачи Гелаева и раньше — например, в мае 2001 года, когда Шамиль Басаев записал видеообращение к Гелаеву с просьбой помочь с оружием и снабжением тем, кто продолжал сражаться в Чечне[29]. Тогда грузины лишь пожимали плечами и отвечали: выдадим Гелаева. Если найдём. Тогда это казалось убедительным. Но теперь, когда сами грузинские власти перебросили Гелаева и его людей на несколько сотен километров, чтобы атаковать союзника России, терпение подходило к концу. Уже в ноябре Россия начала наносить авиаудары по Панкиси[30].
К концу 2001-го — началу 2002-го российские требования стали ещё жёстче, но на решимость Тбилиси повлияли в первую очередь собственные граждане. В январе, после того как в ущелье был похищен монах ради выкупа, на востоке Грузии начались массовые протесты с требованием навести порядок в Панкиси[31]. К ним вскоре присоединились ветераны афганской войны, служившие в советской армии. Грузинское правительство больше не могло оставаться в стороне и в январе 2002 года провело небольшую операцию. Результаты оказались минимальными: по сообщениям с места, Гелаева это никак не затронуло. Это вызвало новые, ещё более крупные протесты и даже региональную забастовку, а ветераны пригрозили взять дело в свои руки[32].
Однако решающим фактором стало не давление Москвы или улицы, а 11 сентября.
Теракты сблизили позиции США и России по вопросу исламизма, и Грузия оказалась под давлением сразу с двух сторон — и с Востока, и с Запада, чтобы покончить с «проблемой Панкиси»[33]. В феврале США запустили программу «Georgia Train and Equip Program» для подготовки грузинских сил к зачистке ущелья, так как их собственные войска считались слишком неопытными и слабо вооружёнными[34]. В мае в Грузию прибыли «зелёные береты», чтобы помочь справиться с кризисом в Панкиси, хотя в боевых действиях они участия не принимали[35]. Всё это ясно показывало чеченским боевикам: Панкиси больше не будет «тихой гаванью», пора уходить. В июле Гелаев выбрал путь домой через Керигское ущелье.
Кериго — небольшая речная долина, впадающая в бассейн реки Аргун. Географически выбор был вполне разумным. Но главная угроза исходила не от местности, а от российских пограничников, дежуривших там. Патруль Грозтхойской заставы активно контролировал этот район, давно известный как канал для контрабанды оружия и наркотиков. С боевой подготовкой, впрочем, у них были проблемы. Как один из них позже рассказал российским журналистам после боя:
Подготовка? Один их "дух" трех, а то и пяти наших стоит. Не потому, что они герои, а потому, что тренировались не на земляных работах, как мы, а на полигоне.[36]
Оборудованы они были тоже куда хуже чеченцев, как отметил в том же интервью ещё один офицер:
Да бог с ним, с отпуском! Лучше бы они нам камуфляж да рации "Кенвуд" отдали, которые мы у боевиков захватили, - стрельнув очередную сигарету, вступает в разговор другой сержант - Сергей. - За эти два дня всю форму, все обмундирование истрепали, а выдают-то по нормам довольствия. Воюем как оборванцы. В итоге приходится даже носки и маскхалаты в Итум-Кале за свои деньги покупать. А у "чехов" чего только не было! По три комплекта - летний, обычный и утепленный, даже "черная горка" американская, это форма их горного спецназа.[37]
Чеченцы же, напротив, готовились тщательно. Их дозоры в течение двух месяцев прочёсывали местность, выбирая наиболее удобный маршрут прорыва.[38] Первую волну должен был вести «бригадный генерал» Хусейн Исабаев.
Согласно словам Сайдаева:
«Этому рейду предшествовал длительный этап подготовки, в которой непосредственное участие принимали грузинские силовики. Силовые структуры Грузии снабдили сводный отряд Исабаева оружием, боеприпасами и картами с обозначенным на них маршрутом, по которому боевики должны были беспрепятственно проникнуть в Чечню…» [39]
На завершающем этапе подготовки операции, в селе Дуиси, Гелаев встретился с рядом известных полевых командиров. После встречи он выступил с зажигательной речью перед своим отрядом, пообещав, что уже совсем скоро войдёт в Чечню, а в «освободительной войне» ему помогут «друзья» из числа влиятельных государств [40].
Дальнейшие события остаются не до конца ясными. Сначала российским военным удалось захватить трёх чеченских разведчиков, которые утверждали, будто они обычные охотники, хотя пулемёты в их руках выглядели весьма сомнительным охотничьим снаряжением. Это стало первым тревожным сигналом. Затем, по официальной российской версии, один пастух заметил основную группу Исабаева и сообщил об этом военным. Позднее этот пастух даже получил медаль из рук Владимира Путина [41]. Однако, по версии Сайдаева, маршрут боевиков российской стороне «слили» сами грузины, стремившиеся наладить отношения и показать готовность к борьбе с терроризмом. История же с пастухом, утверждает он, была придумана уже позже. По словам историка пограничных войск Николая Городинского, верными оказались обе версии:
Если все факты и события, о которых поведал Л. Телидзе, выстро-ить в хронологическом порядке по дням, то эта история в сжатом виде выглядит примерно так: 21 июля грузинские пастухи (в т.ч. Л. Телид-зе) узнали, что группа боевиков численностью 20 человек готовится к переходу в Чечню и что вскоре к ним должна присоединиться ещё одна. 24 июля первая группа гелаевцев, предупрежденная грузинскими военными о возможном появлении в этом районе представителей ОБСЕ, ночью ушла в Чечню. В этот же день Л. Телидзе сообщил одному из со-трудников ОБСЕ о нахождении чеченских боевиков в непосредственной близости от места их расположения. Понимая, что мести со стороны грузинских властей и чеченских боевиков ему не избежать, Л. Телидзе утром 26 июля пересёк российско-грузинскую границу в районе перева-ла Кериго и вскоре был задержан пограничным нарядом. Сопоставление всех этих фактов позволяет понять, почему грузинские пограничники так настойчиво добивались внеочередной встречи с представителями СКРУ ФПС России, в ходе которой сообщили о намерении группы чеченских боевиков в ближайшее время прорваться на территорию Российской Федерации. Они страшно перепугались того, что пред-ставители ОБСЕ и российская сторона, основываясь на показаниях грузинского чабана, в очередной раз обвинят руководство Грузии в под-держке чеченских террористов. Вот они и забегали." [42]
Тем не менее, пока пограничники проверяли сведения и от пастуха, и от грузинских спецслужб и ждали указаний из Москвы, две другие группы боевиков сумели беспрепятственно пересечь границу. Это означало, что ни одно из сообщений на деле не сыграло решающей роли в предстоящем сражении.
Как бы то ни было, утром 27 июля, в 6:10, один из постов заметил костёр, вокруг которого сидели пятеро вооружённых. Из Грозтхойского заставы в район обнаружения вылетела вертолётная разведгруппа — двадцать человек, разбитые на два отделения. Но едва они долетели, как их встретили огнём и ракетами ПЗРК. Изрешечённый вертолёт чудом сумел сесть, и пограничники тут же приняли бой. Очень быстро выяснилось: боевиков в горах было втрое-четверо больше, чем предполагалось, и схватка для российских бойцов обернулась кровавым испытанием. Пограничники позже вспоминали:
Один пошел прямо на нас, здоровый, бородатый, голый по пояс. Идет и стреляет от пояса из автомата, смеется, кричит: "Сдавайтесь, русские свиньи!". Честно говоря, я немного дрогнул, не ожидал такого. А потом ему четыре пули прямо в грудь положил. Расстояние между нами метров пятнадцать, я своими глазами вижу, как они в него вошли. А он идет, как будто ничего не чувствует. Метров за десять от меня упал. — вспоминает сержант Андрей из штурмового подразделения пограничников
Ничем это объяснить не могу, ни наркотиками, ни промыванием мозгов. Они - по боестолкновениям видно было - не мальчики, почти профессионалы. Один при мне по хорошему, крутому склону вверх пер с ускорением в полной выкладке! Первый раз в жизни такое увидел...— говорит майор Молодцов.[43]
К счастью для пограничников, на позиции удалось по воздуху перебросить миномёт — и это серьёзно помогло немногочисленным россиянам.[44] После двух часов ожесточённого боя гелаевцы прекратили атаку и отошли к границе, оставив после себя убитых и немало трофеев: пять ПЗРК и секретную военную карту района (возможно, полученную от грузин).
Но на этом дело не закончилось. Пограничники бросились в преследование и сумели захватить двоих боевиков. Те рассказали, что их группа была лишь 25-человечной авангардной, а за ними должны подойти ещё две.
Один из отрядов под командованием старшего лейтенанта Кокшина продолжил преследование вниз по ущелью. Внезапно они попали в засаду другой группы чеченцев. Остальные пограничники попытались прийти на помощь, но тут же оказались под плотным снайперским огнём. Погибли четверо, в том числе их командир майор Попов. Группа Кокшина сумела собраться и организовать круговую оборону.
На следующее утро, часа в четыре, нас окружили. Сначала думали, что наши по нам бьют, но потом оказались "чехи", - вспоминает Александр, сержант Итум-Калинского погранотряда. - Мы заняли круговую оборону, а "чехи" были всего метрах в двадцати от наших позиций. Думал: придется врукопашку с ними идти, а они здоровые черти, накачанные и безбашенные совершенно. Кричали, матерились, требовали сдаваться. Боеприпасов они не жалели, голову поднять под огнем нельзя было
Бой продолжался всю ночь и перешёл на 28 июля. Группа Кокшина потеряла двух убитыми, но при поддержке миномёта и собственных гранатомётов сумела удержать позиции. К утру в Чечне уже знали о происходящем, и на помощь выдвинулся отряд быстрого реагирования — подразделение 24-й бригады спецназа ГРУ под командованием лейтенанта Анатолия Коробенкова. Они сумели пробиться к окружённым и, согласовав по радио миномётные удары с внезапной атакой вниз по отвесной скале, нанесли боевикам тяжёлые потери. Тем временем ещё одна группа пограничников прорвала кольцо. [45] Чеченцы, осознав, что прорыв в Чечню обойдётся слишком дорого, отступили обратно в Грузию.
В целом бой оказался ожесточённым и кровавым, но победа осталась за пограничниками. Они потеряли 8 человек убитыми и ещё 7 получили ранения, тогда как на поле боя осталось 25 тел боевиков и четверо попали в плен.Среди погибших оказался и сам Исабаев, а также несколько иностранцев (не граждан России), в том числе один выходец из Японии. Судя по значительным трофеям и запасам, захваченным пограничниками, им противостояло около 50–60 человек. Эту цифру подтверждает и Сайдаев, отмечавший, что более половины отряда было уничтожено. Те, кому всё же удалось вернуться в Грузию, столкнулись с ещё одним неприятным сюрпризом: их арестовали грузинские власти и экстрадировали в Россию.[46]
Гелаев был вынужден искать новый путь обратно в Чечню — на этот раз более окольный. Стало ясно, что прямые переходы через границу слишком плотно охраняются, и пробираться придётся через соседние республики. Причём срочно: Россия усилила авиаудары по ущелью, а Путин даже стал угрожать прямым вторжением в этот район.[47] В августе власти Грузии объявили о новой антитеррористической операции и заранее сообщили чеченцам, что им придётся покинуть территорию. К 25 числу они это сделали.[48]
Новый маршрут Гелаева пролегал через соседние республики. После боёв в Кериго российская сторона заминировала все возможные тропы на чеченской границе и усилила пограничников. Но это касалось только Чечни, и удар через Ингушетию оказался полной неожиданностью. Отряд Гелаева насчитывал около 200–250 человек и вёл с собой десятки лошадей для перевозки тяжёлого вооружения. Переход совершили не на чеченском участке, а в месте стыка Назранского и Владикавказского погранотрядов.[49] Там они ненадолго разбили лагерь, чтобы отдохнуть перед дальнейшим переходом.
Чеченский журналист Микаил Элдин позже писал о полном изнеможении боевиков, их голоде и жажде — останавливаться надолго они не могли, а провианта было крайне мало. В какой-то момент произошёл почти сюрреалистический эпизод: к ним подошёл местный житель, предлагая… мороженое.[50] Чеченцы с радостью приняли предложение, но строго предупредили торговца хранить молчание и не подходить близко к лагерю — опасались, что он может оказаться шпионом. Вообще, подозрительность к возможным агентам в их рядах доходила до мании. Гелаев держал маршрут в тайне даже от большинства своего отряда и часто менял направление движения в последний момент.[51]
Переход оказался крайне тяжёлым: у боевиков быстро закончились сухие пайки, и им пришлось резать собственных лошадей на мясо — именно тех самых, что должны были тянуть тяжёлое вооружение вроде ПЗРК. Гелаев предвидел такую ситуацию и заранее взял лошадей с запасом, понимая, что часть из них рано или поздно окажется жареной на костре.[52]
По пути они попытались купить скот у местного крестьянина в Северной Осетии. Когда тот отказал, чеченцы просто отобрали его силой. Вскоре их заметила группа местных осетин. При них находились двое (по другим данным — трое) военнослужащих, которых боевики захватили и казнили.[53] Осетинских же жителей отпустили, и те немедленно сообщили о случившемся властям. Слух разнёсся быстро. Старший лейтенант Ю. Сухоботин из Ташандойского погранотряда передал тревожное сообщение полковнику Н. Белоусову из Назранского погранотряда. Уже на следующий день информация дошла до начальника Нальчикского территориального управления генерал-майора В.Н. Золотухина. Тот распорядился немедленно проверить данные и выслал поисково-разведывательную группу под командованием майора Ю.Г. Лебедева. Вскоре был обнаружен заброшенный лагерь чеченцев, и началась масштабная облава.
Чеченцы строго соблюдали радиомолчание во время марша и даже использовали огромные маскировочные накидки, укрываясь ими на скалах во время коротких привалов. Однажды один из боевиков задержался, чтобы подольше поджарить мясо быка на костре — его схватили, и под допросом он выдал направление движения отряда.
В другой момент чеченцам пришлось совершить изнурительный переход через бурную реку по пояс в воде. Эта переправа стоила им нескольких бойцов и двух переносных зенитных комплексов.[54]
24-го числа чеченцы добрались до села Галашки, где их заметил вертолёт Ми-8, чудом избежавший поражения. 26-го в самом селе развернулись самые ожесточённые бои. Точных данных об этих событиях немного; известно лишь, что ещё один Ми-8 был атакован чеченцами из ПЗРК — на этот раз успешно.
Главной преградой для боевиков стала река Асса, которую можно было пересечь только по трём мостам в Галашках. Российское командование направило в село специальные подразделения МВД, чтобы перекрыть пути отхода.
Один из омоновцев, направленных к одному из этих мостов, позже вспоминал:
Тут мы увидели, что за рекой, метрах в 150-200, стоят 2 человека в камуфляжах. Первая мысль была, что это свои, либо местные: уж больно спокойно стояли. Затем разглядели бороды, и автоматы, закинутые за спину, рассыпались цепью и открыли огонь. Не знаю, завалили, или нет, но оба упали.И тут началось... Оказывается, весь покрытый «зелёнкой» склон кишит «духами». Они таким шквалом огня нам ответили, что только и успели разбежаться, и попадать за укрытия, кто где нашёл.[55]
Последующий бой длился несколько часов: российские силовики с трудом удерживали позиции под шквальным огнём, но в итоге боевики отказались от попыток прорваться на этом участке. На другом направлении их атака также захлебнулась, однако примерно 120 человек всё же сумели пересечь третий мост и уйти в сторону Чечни — под ударами российской авиации и артиллерии. Арьергард отряда был замечен местной полицией, после чего туда выдвинулась армейская часть для перехвата. В ходе столкновения боевики подбили три БТР из гранатомётов.[56] Потери российских сил оказались тяжёлыми, но им удалось уничтожить восемь боевиков и захватить нескольких пленных.
Ещё одним значимым событием 26 числа стала гибель британского фотожурналиста Родди Скотта, который документировал поход боевиков. По словам Эльдина:
«Обычно ему не позволяли находиться ни в голове, ни в арьергарде колонны — это самые опасные места. Он должен был идти где-то посередине. Но, похоже, в темноте он немного сбился и отстал. Погиб мгновенно. Лёгкая смерть — о такой каждый воин только мечтает».[57]
Новость облетела весь мир. Появились даже обвинения, что Скотта могли убить российские военные в момент, когда он якобы пытался сдаться, хотя никаких публичных доказательств этому, насколько известно, так и не появилось.
Российская группа спецназа из 13 человек, отправленная в погоню за боевиками в заросли, попала в засаду: трое погибли, несколько были ранены, но большинству удалось вырваться.[58] Этой группой командовал капитан Александр Кузнецов, тот самый, кто позже станет известен под позывным «Ратибор» — командир ЧВК «Вагнер», освободивший Пальмиру от ИГИЛ и водрузивший российский флаг над руинами Бахмута.
Поразительно, но за эту операцию ни один российский военнослужащий не получил звания «Герой России». Единственной награждённой оказалась женщина — Марем Арапханова, погибшая, пытаясь не допустить мародёрства боевиков в собственном доме.[59]В целом официальных заявлений и воспоминаний об этих событиях крайне мало, и многое до сих пор остаётся неизвестным. Итоги же оказались противоречивыми для обеих сторон. Потери чеченцев были ужасающими: на поле боя осталось 76 тел, несколько человек попали в плен. Россияне потеряли двадцать одного бойца, многие были ранены, три БТР и вертолёт Ми-8 были уничтожены. По сухой статистике, соотношение потерь стало одним из самых выгодных для российской армии за всю войну.И всё же полного разгрома не случилось. Значительная часть отряда смогла прорваться в Чечню — вероятно, именно этим и объясняется столь скудное количество наград. Несмотря на гору тел, главная цель российских сил достигнута не была.
Охота за «Чёрным ангелом»
Гелаев вскоре после событий в Галашках связался с внешним миром — дал краткое телефонное интервью французской газете. В нём он заявил, что «буду продолжать бороться, пока не будут освобождены не только наша страна, но и все народы Кавказа от двуглавого орла», но одновременно провозгласил: «я сторонник переговоров [с Москвой]», добавив, что мирный процесс будет «долгим и трудным».[60] К началу октября он уже прорвался в Чечню через Ассиновское ущелье и продвинулся в район, южнея сёл Бамут и Шалажи.
События в Галашках серьёзно встревожила российское командование: не только никто не ожидал появления столь крупной группировки в этих краях, но и им не удалось помешать ей добраться до Чечни. Это заставило Москву бросить резервы на то, чтобы найти и уничтожить силы Гелаева до того, как те углубятся вглубь республики. В дело включили 8-й отряд специального назначения «Рус» МВД — опытнейшее соединение, прошедшее обе чеченские кампании и имеющее богатый опыт боёв в горах. К ним присоединился разведывательный батальон 46-й оперативной бригады и ряд армейских и полицейских формирований.
Несмотря на боевой опыт, работа в юго-западной части Чечни — лесистые горы, почти без дорог и населённых пунктов — оказалась чрезвычайно трудной. Единственным утешением для русских было то, что такие же трудности испытывали и чеченцы. Но у российских частей была своя особая проблема: командование. Проще говоря, их руководители демонстрировали удивительную неготовность к ведению горной войны. Ветераны спецназа приходили в оцепенение, когда начальство просто чертило на картах красные стрелки как направление наступления, игнорируя хребты, долины и прочие препятствия. К тому же каждому подразделению выделяли «квадрат» для прочёсывания, что порождало те же самые абсурдные противоречия. Командирам назначались жёсткие сроки на выход к точкам на карте и обязательные почасовые радиосвязи, хотя в горах сигнал постоянно терялся. Попытки офицеров донести, что подобное выполнение планов в данных условиях невозможно, игнорировались.[61]
Тем временем чеченцы продвигались через горы: Гелаев раздавал наличные и документы тем своим соотечественникам, которые собирались легализоваться в родных селах; иностранные же боевики такой опции не имели и продолжали партизанскую борьбу в горах. Один из легализовавшихся чеченцев был захвачен русскими в Бамуте и под допросом выдал эти сведения, в том числе направление дальнейшего движения отряда.
Россияне начали операцию, но успех пришёл не сразу. Сначала они закрепились в давно заброшенном и заросшем селе Чожи-Чу, тогда как боевики уже двигались гораздо южнее. Спецназ отправился вглубь гор. Переход оказался изнурительным: один из бойцов даже рухнул от усталости, что только усложнило задачу для остальных. Журналист, общавшийся с многими из этих участников операции, так описал их условия:
Лес, по которому шла группа, в некоторых местах превращался в непроходимый бурелом: сухой кустарник вперемежку с поваленными ударами артиллерии деревьями преграждал дорогу. На продирание сквозь заросли уходило также немало времени и сил. Ночь, в мгновение ока упавшая на горы, застала спецназовцев на маршруте. Одновременно с этим на бойцов опустился продирающий до костей сырой холод.
К закату стало ясно, что достичь намеченной цели не удастся. Командир отделения приказал развернуться и возвращаться на базу.
На следующий день их снова отправили на те же позиции, но события развернулись совсем иначе. Одна из групп вышла на участок тропы, где кроны деревьев сходились над головой, образуя естественный тоннель — идеальное место для засады. Командир приказал бойцам рассредоточиться. Вскоре один из солдат заметил двух боевиков на тропе и решил действовать без приказа. Оба были уничтожены прежде, чем их товарищи поняли, что происходит, и завязалась перестрелка. Чеченцы быстро решили, что этот бой не стоит доводить до конца, и начали отход под прикрывающим огнём.
Россияне вызвали поддержку второй поисковой группы, но она двигалась медленно: БТРы, предназначенные для огневого прикрытия, с трудом преодолевали крутые горные тропы. Командование запросило точные координаты для артиллерии, но никто из бойцов не мог назвать их из-за плохих карт. Лишь с прибытия подкрепления удалось прижать позиции боевиков и найти три трупа. Как и прежде, спецназовцев поразило качество снаряжения и альпинистской экипировки у убитых, которую они с радостью присвоили.
Ночь бойцы провели голодными и замёрзшими в импровизированном лагере в горах. Тем временем чеченцы обосновались в заросшей поляне на месте бывшей каменоломни, где остались глубокие ямы и траншеи. Один из боевиков подорвался на российской мине, чем выдал расположение лагеря. Подразделение «Руси» быстро вышло к месту взрыва, решив, что речь идёт об одном человеке, но попало под плотный огонь крупного отряда. Чтобы удержаться, пришлось прибегнуть к АГС-17 и артиллерийской поддержке, пока не подошла помощь. Когда она наконец прибыла, чеченцы снова растворились в горах. На месте боя нашли ещё трёх убитых, у которых оказались детальные цветные карты местности — в отличие от российских. Но больше всего солдат поразило другое: под дорогим снаряжением скрывались истощённые, измотанные тела. Очевидно, тяготы похода давались им не меньше.
После двух стычек, которые хоть и не стали провалом, но явно не соответствовали ожиданиям штаба, тактика была пересмотрена. Десантники создали в горах промежуточную базу с миномётами и бронетехникой для поддержки разведгрупп. Две группы спецназа разместили там на постоянной основе. А поскольку боевики двигались крупными силами, решили отправлять сразу три разведгруппы одновременно, оставляя одну в резерве для быстрой помощи тем, кто попадёт под серьёзное сопротивление.
10 октября произошёл очередной бой. Передовой дозор разведгруппы наткнулся на отряд боевиков, и командир открыл огонь, чтобы прижать их на месте до подхода подкрепления. В ходе боя один солдат получил тяжёлое ранение, заслонив собой командира от пули. Вызванный для эвакуации вертолёт не смог сесть в густом горном лесу. Когда бойцы попытались преследовать отступающих боевиков, они столкнулись с основными силами, и завязалось ожесточённое сражение. Даже спустя несколько часов резервная группа так и не смогла пробиться через труднопроходимую местность. Боевики, удерживавшие высоты, начали окружать численно уступавших россиян, и было принято решение об отступлении. В течение шести часов 14 человек несли раненого товарища, но тот скончался от полученных ран. На поле боя осталось 10 тел боевиков, однако радиоперехваты и показания пленных указывали, что потери могли составить до 16 человек.[62]
После этого боестолкновений больше не происходило. Несмотря на обнаруженные лагеря и многочисленные следы, спецназ так и не смог вновь выйти на след группы. Боевики ушли так глубоко в горы, что артиллерия и авиация стали бесполезны, и операция была официально завершена. Всего за две недели боевики потеряли 16 убитыми и несколько ранеными; по оставленным следам спецназ оценил число раненых вдвое больше, но точных данных нет. Учитывая отсутствие медицинской помощи, многие из них, вероятно, вскоре погибли. Российские силы потеряли одного убитым и несколько ранеными. Формально соотношение потерь оказалось в пользу россиян, но тяжёлый рельеф и неспособность командования обеспечить эффективную поддержку в горах привели к тому, что главная цель — найти и уничтожить отряд Гелаева — достигнута не была. Ему вновь удалось уйти.
Нежеланный гость: возвращение Гелаева домой
Его авантюры в Панкиси настолько надолго оторвали Гелаева от остальных чеченских боевиков, что между ним и подпольем образовался раскол. Точные подробности этого конфликта задокументированы плохо, но разные источники указывают, что он действительно имел место. Самым очевидным подтверждением стало его отстранение Масхадовым после Грозного, Комсомольского и бегства в Панкиси.[63] В какой-то момент в 2002 году Гелаев и несколько других полевых командиров отказались приносить баят (клятву верности) Масхадову.[64]
По этой версии, Масхадов и Шамиль Басаев прибыли на встречу с Гелаевым и другими нелояльными боевиками. Те заявили, что не будут присягать, так как оскорблены обвинениями Масхадова в их адрес. Басаев отмёл эти доводы, заявив, что это не причина бросать джихад. Он добавил, что сам терпеть не может Масхадова больше, чем кто-либо из них, но при этом:
«Когда джихад закончится, если надо будет, я подам в шариатский суд и там разберусь»
Он настаивал, чтобы они всё же принесли баят, но те категорически отказались. На следующий день они вернулись уже с другими возражениями. Главным оратором выступал Гелаев, жалуясь, что:
мы воюем за республику, за Ичкерию, а не за Шариат, не за исламское государство.
Басаев ответил, что в ходе джихада подобные серьёзные вопросы невозможно решать быстро и наскоком, и что перемены будут внедряться постепенно. В итоге было согласовано, что баят они принесут не Масхадову, а самому Басаеву.
Эта история (если она действительно имела место) интересна с нескольких сторон. Прежде всего, она показывает, что Масхадов к тому моменту фактически не играл никакой военной или политической роли в чеченском подполье. Он оставался лишь номинальной фигурой, не способной даже заставить собственных «генералов» присягнуть ему на верность. Реальным руководителем, и уже давно, был Басаев.
Но, Если говорить более предметно, этот эпизод демонстрирует окончательную трансформацию Гелаева. Если раньше он воевал за республику, за Ичкерию, то со временем, всё больше посещая Ближний Восток и попадая под влияние радикальных исламских учений (совершенно чуждых Чечне), всё сильнее окружая себя представителями исламистской оппозиции, после уничтожения его соратников-националистов и родного села, а затем пребывания в Панкиси бок о бок с салафитами из разных стран, он изменился. Теперь он воевал прежде всего за исламское государство, основанное на шариате, а не за Чеченскую республику.
К 2003 году Гелаев всё больше ориентировался на международное крыло боевиков. В том же году он вновь появился в Ингушетии, где встретился с их командиром Абу аль-Валидом. Последний возглавил иностранных моджахедов после того, как Хаттаб был ликвидирован ФСБ в 2001 году, и организовал самые разрушительные засады на российских военных за всю войну. Однако к этому времени сама Чечня становилась слишком опасной для традиционной партизанской тактики: это вынуждало боевиков уходить в соседние республики, где силовые структуры были куда слабее. Гелаев присоединился к ним и летом 2003 года обосновал лагерь в районе Галашек. По свидетельству одного из его бойцов, отряд провёл два месяца в подготовке к крупной операции — предположительно против аэропорта Беслана, — но она была внезапно отменена.
Причины отмены остаются неясными. Но сам факт стал переломным моментом для Гелаева: он больше не рассматривал войну лишь как противостояние Чечни и России, а видел её как борьбу ислама против «неверных». Позднее Доку Умаров (включён в список террористов и экстремистов, опубликованный на сайте Росфинмониторинга) вспоминал:
В то время была намечена операция в Осетии, но она не состоялась. Причины того, почему она не состоялась, ворошить не будем. Оставим все на решение Аллаха. Операция не состоялась. После этого Хамзат сказал, что уходит. Я отправился за ним и нагнал Хамзата у речке Гехи.Я спросил Хамзата, куда он направляется. Он ответил, что едет в Ирак.Я спросил:- Как это ты едешь в Ирак, с чьего разрешения ты направился в Ирак?Он ответил, что ему не нужно разрешение. Хамзат заявил, что нет исламской основы в нашей войне.- Вы воюете за Ичкерию, под флагом Ичкерии. А в Ираке истинный джихад, провозглашен Эмират. [65]
Это вызвало серьёзные разногласия между ними и их окружением, но в конце концов спор был улажен.
В июле Гелаев перевёл свой отряд численностью 50–70 человек в Шатойский, Итум-Калинский и Веденский районы.[66] Именно тогда были предприняты последние попытки со стороны Кадырова уговорить его сдаться и воспользоваться амнистией. Действительно, в отличие от большинства ведущих чеченских полевых командиров, он не участвовал в терактах против мирных граждан и не занимался похищениями или работорговлей. Однако, похоже, ни Кадыров, ни братья Ямадаевы, которые в этот период активно охотились за Гелаевым, уже не понимали, с кем имеют дело. Они знали другого Гелаева — того, что воевал за Ичкерию.
Но они не осознавали, что он коренным образом изменился, воспринимая свою борьбу теперь не как национально-освободительную, а как религиозную. Да, чеченцы называли свою борьбу в первую войну джихадом, а чаще — газаватом; сам Кадыров тогда так её и обозначал. Но этот джихад понимался как оборонительный, как борьба против внешнего захватчика. Теперь же большинство бойцов придерживалось экспансивной, агрессивной идеологии, которая не оставляла места для мира с «неверными». Даже после смерти Гелаева Ямадаев говорил журналистам:
"Яндарбиев, он зомбирует он даже хотел войну между исламом христианством даже завязать Вот у него такие глубокие мысли были. У Яндарбиева вчерашнего пивнушки, он за кружкой пива стихи читал. Я видел его фото вот таким вот. Потом таким исламистом стал, хотел даже весь мир чтоб ислам с христианством воевал. Масхадов вы знаете он никто, он никто, он шваль. А Басаев действительно, он зомбирован, он хочет создать халифат от Каспийского моря до Чёрного моря у него вот задача стать имамом А у гелаева была совсем другая задача; чтобы они все сдохли потом чтоб он поднял этот флаг. Я уверен он договорился уход с путином хоть с Кадыровым хоть с кем угодно. Пока они были живы он боялся"
Основываясь на том, что известно сегодня, совершенно ясно: всё это не имело никакого отношения к реальности. Сам Гелаев говорил то же самое в интервью в октябре, назвав заявления Кадырова о переговорах «откровенной ложью», а самого Кадырова — «презренным предателем».[67] Это был последний шанс для Гелаева сохранить жизнь, хотя неясно, насколько российское военное командование было бы готово амнистировать столь давнего врага.
Куда больший эффект имела общая амнистия, благодаря которой многие из людей Гелаева сложили оружие, ещё больше сократив численность его отряда. Потеряв значительную часть финансовой поддержки от других полевых командиров и ежедневно лишаясь бойцов, Гелаев принял решение покинуть Чечню.[68]
Ликвидация Гелаева: падение «Чёрного ангела»
Мы подходим к самому известному и чаще всего описываемому событию в жизни Гелаева — его гибели. Изобилие источников может показаться плюсом, но на деле создаёт лишь проблемы: они сильно противоречат друг другу. Отчасти это объясняется тем, что в операции участвовали разные подразделения — от пограничников до спецназа ГРУ и дагестанского ОМОНа, — и каждая сторона считала, что именно она заслуживает лавры победителя. Даже профессиональные историки войны расходятся в датах и в точных цифрах потерь и пленных. Тем не менее общая картина ясна, хотя отдельные детали остаются туманными. Ниже приводится личная реконструкция автора событий, связанных с ликвидацией Руслана (Хамзата) Гелаева:
К концу ноября 2003 года Гелаев оказался на грани и решил пересечь границу в Дагестан, чтобы затем вернуться в Грузию, а оттуда, возможно, отправиться в Ирак — так он говорил Умарову. В ночь с 30 ноября на 1 декабря он покинул село Кири вместе с 37 боевиками и направился к реке Чадыри, в сторону Цумадинского района Дагестана.[69]
Там они воспользовались услугами местного проводника, чтобы выйти к границе, но задача оказалась почти непосильной. Девять дней ушло на то, чтобы пройти всего около 20 километров по зимним горам. Добравшись до определённой точки, проводник взял обещанные деньги и указал им направление. Преодолеть местность боевики не смогли и были вынуждены отступить, ища приюта у местных дагестанцев. 14 декабря они вышли к селу Метрада, где сумели пополнить запасы еды и купить три машины. На них пятеро боевиков отправились в соседнее село Шаури. Оттуда, с помощью проводника, они собирались спуститься по Кодорскому ущелью (не путать с одноимённым в Абхазии).
Однако несколько местных жителей заметили вооружённых людей и решили сообщить о них в ближайшую пограничную заставу. В два часа ночи следующего дня они добрались до соседнего села Мокок и рассказали начальнику заставы капитану Радиму Халикову о незваных гостях. Сначала он воспринял сообщение скептически, но после доклада вышестоящему начальству получил приказ проверить всё на месте.[70] Он лично возглавил группу из семи срочников-добровольцев и одного контрактника-водителя, взяв с собой местных информаторов в качестве проводников. Солдаты в пути вели себя расслабленно и несерьёзно, в отличие от местных, которые заметно нервничали. Один из них позже рассказал журналистам:
«... Мы сели в кузов вместе с солдатами. Они держались так, слов-но ехали на прогулку. Шутили, рассказывали анекдоты, курили. Мы трое чувствовали себя неуютно. Еще на заставе я говорил, что нужно взять приборы ночного видения, подготовиться серьезно. Но меня не послушали. Только собаку взяли...»
Они прибыли в село, но боевиков там не оказалось — лишь местные жители, которые настоятельно советовали не идти дальше без тщательной разведки. Предупреждение проигнорировали. На скользком участке машина попала на лед и перевернулась, несколько солдат получили ранения. Капитан приказал проводникам возвращаться в деревню, а сам с бойцами перевернул грузовик обратно.
Тем временем основная группа Гелаева подходила к селу и заметила в темноте фары вновь двинувшегося «Газ-66». Быстро организовав засаду, боевики изрешетили машину пулями: семь солдат погибли мгновенно, ещё двое получили тяжёлые ранения. Командира заставы и водителя вытащили наружу, коротко допросили, после чего расстреляли, а Халикова обезглавили. Грузовик столкнули в ближайшую реку, пытаясь выдать произошедшее за несчастный случай (хотя трудно представить, что кто-то поверил бы в такую версию при множестве пулевых пробоин).
Через несколько часов сотрудники ГИБДД сообщили на заставу о случившемся, и началась масштабная облава. В воздух подняли вертолёты для патрулирования возможных путей отхода, а уже на следующий день весь район был переведён в режим контртеррористической операции. В поисках участвовали пограничники, местная милиция, ОМОН и части ВВ, ВДВ, а также спецназ ФСБ и ГРУ. Однако между ведомствами возникли серьёзные разногласия по поводу тактики операции. Пограничники считали, что зимой границу пройти невозможно (что подтверждала и первая неудачная попытка Гелаева), и настаивали на патрулировании чечено-дагестанской административной границы. МВД, напротив, требовало продолжать прочёсывание ущелий, ведущих в сторону Грузии.[71]
Некоторые представители российского командования и вовсе сомневались, что в том районе находятся боевики. Полковник ГРУ Александр Мусиенко, руководивший действиями спецназа в этой операции, позже вспоминал:
Представьте себе: в канун Нового года мы две недели торчим в абсолютно диких заснеженных горах и гоняемся за противником, которого не видим. Мой оперативный дежурный передал нам с вертолетчиками из Ханкалы ящик с мандаринами к празднику. В ящике лежала записка: «Желаем успехов в борьбе с виртуальными духами!»[72]
С 17 по 20 декабря (точная дата разнится в разных источниках)[73] боевиков заметили вертолёты на Кусинском перевале. Тут же началась бомбардировка с воздуха и миномётный обстрел. Один из боевиков сорвался со скалы в пропасть. Вскоре вертолёты потеряли контакт из-за нелётной погоды, а крутые горные хребты делали полёты в том районе крайне опасными.[74]
К тому времени россиянам удалось засечь радиосигнал боевиков и использовать его для нанесения авиаудара Су-24 или Су-25 (разные источники указывают по-разному).[75] В результате сошла лавина, погребшая 7 или 8 боевиков, среди которых был один с GPS-устройством. Оставшиеся ненадолго укрылись в горах, но вскоре продолжили марш под постоянными авиаударами и огнём миномётов.
Полковник Мусиенко лично корректировал этот огонь со своего вертолёта:
Сложность была в том, что ущелья были очень уж узкими — шириной всего в несколько десятков метров и глубиной около двухсот. А высота над уровнем моря — чуть более трех тысяч метров. Из-за узости ущелий ни прямое бомбометание, ни кабрирование — когда самолет «задирает» нос — не подходили. Можно было применить только пикирование — с острого угла атаки. В этом случае можно было бить прицельно, но это большой риск для пилота. Одна ошибка — и можно не выйти из атаки, а врезаться в скалу. Можно сбрасывать бомбы, находясь на самом потолке высоты, но тогда о прицельном бомбометании речь не идет: пилот цель просто не видит.И вот, поднявшись в воздух, я наводил Су-25 с борта Ми-8.[76]
Несмотря на все трудности, лётчики — среди которых был и генерал-лейтенант Горбас, командующий 4-й армией ВВС, пятидесятилетний ветеран афганской войны — справились с задачей и перекрыли боевикам выход, спустив на них серию снежных и ледяных лавин. Двое из окружённых, предпочтя тюремную камеру медленной смерти от холода, попытались сдаться: один сорвался со скалы по пути, другой был задержан дагестанским ОМОНом[77]. Остальные перебрались в соседнюю долину и добрались до пещеры у водопада, куда спустились на винтовочных ремнях и устроили привал.
Тем временем спецназ ГРУ продолжал преследование, хотя их оснащение оставляло желать лучшего. Убитые и захваченные боевики имели куда более качественное альпинистское снаряжение, что обернулось трагедией. Источники расходятся в цифрах: по официальным данным в пропасть сорвались трое спецназовцев, по версии Мусиенко — шесть. Среди них был и командир одной из групп Алексей Дергунов, потеря которого тяжело ударила по самому Мусиенко[78].
27 декабря разведка обнаружила импровизированную лестницу из ремней винтовок, по которой боевики спустились к пещере, и начала вести за ней наблюдение. Насчитав около десяти боевиков, было принято решение атаковать. Переправляясь через ледяную воду и используя гранаты и миномётный огонь, спецназ загнал их внутрь. В ходе боя россияне потеряли одного убитым от снайпера и ещё одного тяжелораненого, которого удалось эвакуировать вертолётом с большим трудом. К 29 декабря сопротивление боевиков было сломлено, все десять были уничтожены. Но на этом история не закончилась.
Вторая группа боевиков, отделившаяся от остальных, направилась к Жирбачскому перевалу. По пути они зашли в кошару, где потребовали у местного пастуха еду, тёплую одежду и проводника к грузинской границе. Ночь они провели в нижних загонах для овец, рассчитывая на следующий день выйти в ближайшее село. Но вскоре туда прибыло подразделение 487-го Железноводского отдельного пограничного спецназа под командованием Александра Егорова. Уже несколько дней они вели поиски боевиков безрезультатно. Побеседовав с местными жителями, разведчики получили сведения о присутствии отряда Гелаева и решили устроить засаду.[79]
Пограничники заняли позиции и начали вести наблюдение за нижними кошарами. Наутро они заметили на противоположном склоне несколько вооружённых фигур, а внизу — ещё несколько безоружных. Двое боевиков начали подниматься прямо в сторону засады, но благодаря белым маскхалатам разведчики остались незамеченными. Когда противники прошли мимо, пограничники ударили с тыла и быстро скрутили обоих. На допросе задержанные сообщили, что ещё двое скрываются в нижних сараях, и туда сразу отправили несколько групп.
Внутри никого не оказалось, но бойцы обратили внимание на стог сена. Когда один из солдат начал его проверять, навстречу ему вылез ствол винтовки. Солдат чудом сумел отвести его в сторону и схватить боевика, которого тут же обезвредили остальные. Второму удалось выскользнуть, оставив в сарае свою снайперскую СВД.[80] Этот пленник рассказал о других боевиках за мостом на противоположном склоне. Пограничники заняли удобные позиции напротив ничего не подозревавших боевиков, а ещё двое разведчиков перешли мост. Но сразу попали под огонь из пулемётного гнезда — завязалась ожесточённая перестрелка. На помощь вызвали два вертолёта, но их эффективность оказалась ограниченной.[81] Несмотря на это, российские бойцы сумели грамотно подавлять огнём противника и затем обойти его с фланга, уничтожив троих.
На следующий день пограничники продолжили преследование, идя по следам беглецов. В одиночной схватке с четырьмя боевиками Егорову удалось захватить ещё двоих, остальные ушли.
В итоге можно с уверенностью сказать, что группа Егорова уничтожила не менее трёх боевиков и взяла в плен пятерых.[82] Сам Егоров, опираясь на показания пленных, утверждал, что ликвидировано не менее 12 и ещё несколько ранено, однако эти цифры вызывают сомнения. Среди «убитых» боевиков якобы значились известный чеченский бард Тимур Мурцаев, который жив и поныне, и полевой командир Абу аль-Валид, уничтоженный лишь в апреле 2004-го. Вероятно, пленные просто говорили Егорову то, что он хотел услышать, хотя нельзя исключать, что погибших было больше, чем нашли тел.
Банда Гелаева была уничтожена, но оставался последний вопрос: что же произошло с самим Гелаевым?
Ответа мы до конца не знаем. И ГРУ, и пограничники заявляли, что именно они ликвидировали его в декабрьских боях: первые утверждали, что он погиб от удара вертолёта, вторые ссылались на показания пленных, уверявших, что Гелаеву удалось уйти, но с тяжёлыми ранениями. Однако большинство историков сходятся во мнении, что наиболее вероятна официальная версия его смерти.[83]
Согласно этой версии, после разгрома своего отряда Гелаев ещё два месяца скрывался у местных жителей — где именно и у кого, остаётся загадкой. В феврале, решив, что пограничники уже ушли на зимовку, он предпринял ещё одну попытку прорваться в Грузию. Но он не знал, что его прошлое появление убедило командование оставить войска на позициях «на всякий случай».[84]
Двигаясь к границе, он ненадолго попал в поле зрения одного из застав. Его заметил часовой Дмитрий Буянов, но тревогу никто не поднял: с момента последнего появления боевиков прошло уже несколько месяцев, а местные нередко выходили в горы искать заблудившийся скот. Когда Гелаев понял, что его увидели, он резко изменил направление, но было поздно. На перехват «пастуха» выдвинулись двое пограничников — Абдулхалик Курбанов и Мухтар Сулейманов, оба 22-летние уроженцы этих мест.[85]
Здесь Гелаев в последний раз проявил своё военное мастерство. Он применил так называемую «волчью петлю» — приём, известный в российских военных кругах. Спустившись по склону к реке, он пошёл вдоль её берега, затем развернулся и вернулся на середину своего прежнего пути, затаившись в засаде. Когда двое пограничников пошли по его следам, они попали прямо в ловушку. Сулейманов погиб мгновенно, но Курбанов успел дать очередь в сторону Гелаева и смертельно ранил его, хотя сам тоже был убит.
Гелаев получил тяжёлые ранения в руку и бедро. Его стойкость поражала: он собственным ножом ампутировал руку и попытался наложить жгут, но сделал это недостаточно туго. Переправившись через реку, он дошёл лишь до дерева, где и умер от потери крови.
Руслан (Хамзат) Гелаев, «чёрный ангел», столько раз ускользавший из рук российских силовиков, оказался мёртв.
Эпилог
Его тело нашли на следующий день поисковики, которые вышли на задание, чтобы разыскать двух пропавших пограничников. Рядом с ним лежали автомат Калашникова с тремя снаряжёнными магазинами, граната Ф-1, шоколадка, банка растворимого кофе, пачка мокорон быстрого приготовления, кусок бараньего сала, 200 долларов наличными, карта Цунтинского района, блокнот с длинным списком телефонных номеров и — по некоторым сведениям — книги салафитского толка.
Двое пограничников, которых он убил в последней перестрелке, были удостоены звания Героя России. Однако многие участники декабрьской операции до сих пор убеждены, что Гелаев погиб тогда, и награды должны были достаться другим. Так, полковник Мусиенко был представлен к «Золотой Звезде», но из-за нелицеприятных комментариев о командовании в прессе награду так и не получил. Подразделение Егоpова, несмотря на то что именно оно, по сути, добилось наибольших успехов, получило лишь считанные награды, а большинство бойцов остались вовсе без них.
Троим из боевиков Гелаева удалось в декабре выйти в Грузию, но вскоре они были задержаны и экстрадированы в Россию. Вместе с пятью другими, захваченными ещё в декабре, их судили летом. Подсудимые пытались максимально смягчить приговор: признали ряд преступлений и публично извинились перед жителями Дагестана. Все, кроме двоих, получили сроки меньше, чем требовало обвинение; двое же безуспешно обжаловали приговор в Верховном суде [86].
Судьбы ближайших соратников и родственников Гелаева сложились по-разному.
Докка Умаров (включён в список террористов и экстремистов, опубликованный на сайте Росфинмониторинга) сменил Масхадова на посту президента Ичкерии после гибели Масхадова и ряда других лидеров подполья. Он провозгласил террористический и откровенно исламистский «Имарат Кавказ»(запрещённая в Российской Федерации террористическая организация) [87]. Скончался в 2014 году (по одним данным — от отравления, по другим — от болезни).
Абдул-Мелик Межидов продолжал участвовать в подполье, хотя его роль и обстоятельства смерти остаются неясными. В 2007 году Умаров возродил «Шариатскую гвардию» и назначил Межидова её командиром. В 2013 году исламистские сайты сообщили о его гибели, но где, когда и при каких обстоятельствах это произошло, до сих пор неизвестно. Некоторые исламистские источники в социальных сетях утверждают, что «После того как Абдул-Малик уехал в Украину, в 2009 году они вместе с сыном были выданы России, в результате чего попали в Хоси-Юртовскую тюрьму и были казнены.» Правда это или нет — в настоящее время сказать невозможно.
Русская жена Гелаева ещё в начале второй чеченской войны вернулась жить в родной Омск, где её позже нашли журналисты. Она постоянно находилась под наблюдением полиции и с трудом искала работу. Их сын Рустам также находился под пристальным контролем в школе, хотя учился хорошо [88]. В 2006 году они перебрались в Панкиси, где жило большинство родственников Гелаева. Позже Рустам женился, уехал в Бельгию, затем в Египет изучать ислам. В 2012 году он погиб в Сирии при спорных обстоятельствах. «Кавказ-центр» и «Чеченпресс» — официальные ресурсы чеченского подполья — утверждали, что он сражался на стороне повстанцев против Ассада. Родные настаивали, что он не брал в руки оружие и погиб во время бомбардировки мечети сирийскими правительственными войсками, откуда Рустама и других чеченских студентов должны были эвакуировать в Турцию. Его похоронили в Панкиси [89].
Гелаев остаётся одним из самых известных и уважаемых командиров чеченского подполья — не только среди чеченцев, но и среди некоторых российских офицеров. В отличие от многих других полевых лидеров, он не целился в гражданское население и не занимался похищениями ради выкупа: в основном его атаки были направлены против российских военных. В то же время его можно считать военным преступником за публичные казни пленных — но для участника чеченских войн это, увы, было отнюдь не исключением.
Было ли это вопросом принципов или просто обстоятельств — судить трудно, учитывая, что большую часть Второй войны он отсутствовал в Чечне. Чеченские источники указывают, что он поддерживал захваты заложников вроде Будённовска, а с учётом его религиозного радикализма в последние годы жизни сомнительно, что он испытывал бы серьёзные угрызения совести по поводу последующей террористической активности «Имирата».
И сегодня фигура Гелаева не забыта среди сторонников вооружённой борьбы против России: одно из чеченских подразделений, действующих на стороне Украины, носит имя «Объединённое боевое соединение Хамзата Гелаева» — лишь один из ряда подобных формирований.
История Гелаева во многом — это и история самих чеченских войн. Бедные, забытые регионы, жители которых при мирной жизни становились мигрантами и мелкими преступниками, оказались теми самыми людьми, которые в момент краха государственности сумели мобилизоваться и захватить власть. Эта решительность и военное мастерство дали чеченцам преимущество в Первой войне и обернулись для России самым болезненным поражением со времён 1905 года. Но те же качества годились для захвата контроля, а не для строительства государства — и это привело к тому, что обездоленные искали выход в радикальных формах идеологии, прежде всего в религиозном радикализме. Со временем это вылилось в новую волну конфликта.
Многие российские либералы и западные комментаторы склонны утверждать, что радикализация подполья произошла из-за бескомпромиссной позиции Москвы во Второй войне и гибели «умеренных повстанцев». Но на примере Гелаева видно, что радикализация и интернационализация конфликта готовилась ещё с конца Первой войны: даже те, кто вначале казался светскими и умеренными, постепенно сворачивали к радикализму, и для многих это стало способом оправдать продолжение бесконечной борьбы и поиск выхода из созданного ими же ада.
Российское государство предпринимало попытки договориться о сдаче Гелаева — не один раз велись переговоры. Но он и значительная часть подполья оказались слишком глубоко вовлечены в своё трансформировавшееся движение, и ни переговоры с Масхадовым, ни вторая «Хасавюртская» капитуляция не могли положить конец конфликту.
Единственным решением было то, которое и было реализовано на практике: выследить и ликвидировать всех, кто отказывался жить в мире.
Иточники:
[1] https://www.newsru.com/russia/04sep2000/gelaev.html
[2] Владимир Городинский. Кавказский излом. Пограничники в операциях в Чечне. 2019 pg. 143
[3] Норин том 2 pg. 240
[4] Хорошо вопрос раскрывается в этой статье: https://www.kommersant.ru/doc/268018
[5] Сайдаев, Ислам. Убрать свидетеля. Litres, 2022. Pg. 17-18
Полный текст можно найти здесь: https://cominf.org/node/1166498234
Архивная копия: https://web.archive.org/web/20131004220026/http://cominf.org/node/1166498234
[6] Там же, pg. 18
[7] https://utro.ru/articles/2004/03/24/291127.shtml
[8] https://www.kommersant.ru/doc/159196
[9] https://www.kommersant.ru/doc/164158
[10] https://lenta.ru/news/2000/11/24/kazantsev/
[11] https://lenta.ru/news/2000/11/27/kazancev/
[12] https://www.pravda.ru/politics/832238-viktor_kazancev_da_peregovory_s_maskhadovym_mogut_sostojatsja/
[13] Хронологию событий на английском языке также можно найти здесь: https://web.archive.org/web/20080226225608/http://www.janes.com/security/international_security/news/jwit/jwit010129_1_n.shtml
[14] Сайдаев, Ислам. Убрать свидетеля. Litres, 2022. Pg. 16
[15] https://www.kommersant.ru/doc/16804
[16] https://www.kommersant.ru/doc/253638
[17] https://web.archive.org/web/20120210085611/http://www.gazeta.ru/2001/08/09/780DaysinChe.shtml
[19] Там же. Также это кратко упоминается в фильме Сладкова «Конец Чёрного Ангела»: https://youtu.be/6bvliq6FDmA?si=Z0wKxZFqB0Od1_UK&t=1380
[20] http://news.bbc.co.uk/2/hi/europe/1586098.stm
[21] Сайдаев, Ислам. Убрать свидетеля. Litres, 2022. Pg. 22
[23] Норин том 2 pg. 242
[24] Сайдаев, Ислам. Убрать свидетеля. Litres, 2022. Pg. 22
[25] https://md.apsny.land/novosti/item/755-stranitsy-istorii-oktyabr-2001g
[26] Удар по "Сахарной голове" Спецназ России №11 00 ноября 2001 г
[27] https://lenta.ru/news/2001/11/08/shevarnadze/
[28] https://web.archive.org/web/20140301122623/http://izvestia.ru/news/256300
[29] https://web.archive.org/web/20050318235250/http://www.utro.ru/news/2001052113465015249.shtml
[30] Tsutskiridze, D., 2002. Georgia’s Pankisi Gorge. Region and Conflict: Radicalization on Violence in the Wider Black Sea Region, edited by Iulian Chifu, Oana Popescu and Bogdan Nedea, pp.377
[31] https://civil.ge/archives/100916
https://civil.ge/archives/100946
[32] https://www.kommersant.ru/doc/306017
https://civil.ge/archives/101041
https://civil.ge/archives/101052
https://www.kommersant.ru/doc/307962
[33] https://www.kommersant.ru/doc/311924
[34] Tsutskiridze, D., 2002. Georgia’s Pankisi Gorge. Region and Conflict: Radicalization on Violence in the Wider Black Sea Region, edited by Iulian Chifu, Oana Popescu and Bogdan Nedea, pp.377
[36] https://iz.ru/news/265333
[37] Там же
[38] Владимир Городинский. Кавказский излом. Пограничники в операциях в Чечне. 2019 pg. 150
[39] Сайдаев, Ислам. Убрать свидетеля. Litres, 2022. Pg. 48
[40] http://old.redstar.ru/2002/07/30_07/1_01.html
[41] https://lenta.ru/news/2002/07/31/orden/
Грузинские официальные лица публично выражали сомнения в существовании этого человека, а позже потребовали его экстрадиции для предъявления обвинений в незаконном пересечении границы: https://lenta.ru/news/2002/08/02/shepherd/
Подробности о нём можно найти здесь: https://nvo.ng.ru/wars/2019-09-06/1_1060_razlom.html
[42] Владимир Городинский. Кавказский излом. Пограничники в операциях в Чечне. 2019 pg. 219-220
[43] https://iz.ru/news/265333
[44] Норин том 2 pg. 243-4. Более подробное описание боя дано здесь: https://kontingent.press/post/ushele-kerigo-gelaev-protiv-pogranichnikov и здесь: https://www.warchechnya.ru/vtoraya-chechenskaya-vojna-boj-v-ushhele-kerigo/.
Хотя некоторые детали не полностью совпадают с рассказами солдат в статье «Известий».
Наиболее детальное описание боя у: Владимир Городинский. Кавказский излом. Пограничники в операциях в Чечне. 2019 pg. 222
[45] Описания этого боя разрознены. Я опирался на Норина, а также на это редкое интервью Кокшина: https://odinweek.ru/2020/02/25/iz-boya-on-vyshel-geroem.
Подвиг Коробенкова также описан в: Козлов С.В. и др. СПЕЦНАЗ ГРУ: Очерки истории. Историческая энциклопедия в 5 книгах. М.: «СПСЛ», «Русская панорама», 2010. [Кн. 5:] Новейшая история. 1999-2010 гг. Pg. 489-490,
а Кокшина — у Владимира Городинского. Кавказский излом. Пограничники в операциях в Чечне. 2019 pg. 151
[46] Сайдаев, Ислам. Убрать свидетеля. Litres, 2022. Pg. 49
[47] https://www.theguardian.com/world/2002/sep/13/chechnya.russia
[48] https://www.kommersant.ru/doc/337686
https://www.kommersant.ru/doc/338349
[49] Владимир Городинский. Кавказский излом. Пограничники в операциях в Чечне. 2019 pg. 152
[50] Mikail Eldin The sky wept fire Portobello Books 2013 pg. 251-252
[51] Там же pg. 259,263,268
[52] Mikail Eldin The sky wept fire Portobello Books 2013 pg.259
[53] Эта последовательность событий представляет собой комбинацию версий Элдина, Норина и Городинского, которые не полностью совпадают друг с другом. Реальность могла значительно отличаться. Частично это подтверждается начальником штаба 58-й армии, хотя его данные по числу осетин также иные: https://www.svoboda.org/a/24185389.html
[54] Элдин (pg. 263) утверждает, что потеряны были двое. Один чеченец, позже пленённый россиянами, рассказал, что в реке утонули до пяти боевиков. См. Александр Лебедев Отряд специального назначения «Русь» pg. 146
[55] Норин Чеченская война том 2 pg.247
Полный текст доступен здесь: https://chernaya100.com/norin-chechnya-2/texts/m-gelaev
[56] Этот бой плохо описан обеими сторонами. Элдин (pg.271-272) утверждает, что чеченцы попали в засаду, но это маловероятно, учитывая характер понесённых потерь с обеих сторон. Он также утверждает, что россияне потеряли здесь 30 человек, что больше, чем во всей битве. Кратко бой описывает российский срочник здесь: https://www.kp.ru/daily/22643/20784/
[57] Элдин pg. 272
[58] Упомянуто процитированным омоновцем и описано Ратибором здесь: https://www.kp.ru/daily/22643/20784/
[59] https://web.archive.org/web/20130508153348/http://www.ingushetia.ru/m-news/archives/002293.shtml
[60] https://jamestown.org/program/gelaev-takes-credit-2/
[61] Александр Лебедев Отряд специального назначения «Русь» pg. 146
Можно найти здесь: https://8osn.ru/kniga.pdf
[62] https://www.warchechnya.ru/vtoraya-chechenskaya-vojna-brosok-na-shalazhi/
Лебедев утверждает о 10 погибших, вероятно потому, что столько тел было оставлено
[63] I. Akhmadov pg. 183
[64] Эта история известна нам исключительно со слов Доку Умарова, который использовал её для оправдания превращения чеченского движения за независимость из формально республиканского/национально-освободительного в экспансионистское исламистское в рамках «Кавказского эмирата». Поэтому возможно, что реальные события не полностью соответствуют его рассказу. Ссылка ведёт на Википедию, так как оригинал размещён на экстремистском ресурсе: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B5%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2,_%D0%A0%D1%83%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%BD_%D0%93%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87#:~:text=%D0%94%D0%BE%D0%BA%D1%83%20%D0%A3%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B2%20%D0%B2%D1%81%D0%BF%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D0%BB,%D1%82%D1%8B%20%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D0%BD%20%D0%BC%D1%83%D0%B4%D0%B6%D0%B0%D1%85%D0%B8%D0%B4%3F!
[65] Там же
[66] https://iz.ru/news/279039
[67] https://telegra.ph/Intervyu-s-Hamzatom-Gelaevym-10-28
[68] Норин Чеченская война том 2 pg. 346-347
[69] Норин (pg. 347) утверждает, что он вышел 30 ноября из села Кири с 37 людьми, тогда как Городинский (pg. 232) пишет о выходе из села «Чадыри», которого нет ни на одной карте — это река. Возможно, речь шла о селе «Чайры», так как оно находится рядом. Он также указывает число 36 человек, значит, возможно, они потеряли одного по пути (или один из авторов допустил опечатку).
[70] Городинский pg. 233, Козлов pg. 139 (последний называет рядом находившуюся мечеть «мекали» местом, где они купили машины).
[71] Городинский pg.236
[72] https://web.archive.org/web/20180113151901/http://www.rusrep.ru/article/2010/10/19/specnaz
[73] Козлов (pg. 140) пишет о 17-м, Городинский (pg. 236) — о 19-м, Мусиенко (см. [72]) о 20-м.
[74] Козлов pg. 140, Мусиенко
[75] Козлов пишет о Су-24, Городинский — о Су-25
[76] https://web.archive.org/web/20180113151901/http://www.rusrep.ru/article/2010/10/19/specnaz
[77] Козлов pg.141
[78] https://web.archive.org/web/20180113151901/http://www.rusrep.ru/article/2010/10/19/specnaz
[79] http://www.specnaz.ru/articles/222/18/2209.htm
Хорошее описание этого боя также дано у Городинского
[80] http://www.specnaz.ru/articles/222/18/2209.htm
[81] В одном источнике говорится, что они уничтожили один из двух пулемётов, в другом — что рельеф сделал их бесполезными
[82] Городинский, по-видимому, ошибся при подсчёте захваченных боевиков: в ходе первой засады все очевидцы говорили о двух пленных, но назван был только один, что, вероятно, сбило Городинского.
[83] Норин pg. 350, Городинский pg. 243
[84] Там же
[85] Норин pg. 350
[86] https://www.gazeta.ru/2004/11/11/oa_139292.shtml
https://lenta.ru/news/2004/11/11/verdict/
О неудачной апелляции: https://lenta.ru/news/2005/06/22/gelaev/
[87] Doku Umarov, Founder of the Caucasus Emirate: From Secularism to Jihadism Author: Michael Fredholm Editor: Nelly Lahoud Jihadi Bios Project
Можно прочитать здесь: https://ctc.westpoint.edu/wp-content/uploads/2018/01/Doku-Umarov1.pdf
Отмечу, что в этой работе также хорошо рассматривается процесс превращения всего повстанческого движения из светского в исламистское.
[88] https://web.archive.org/web/20171013224941/http://www.ntv.ru/novosti/30786/
[89] https://www.newsru.com/russia/23aug2012/blackangelson.html