В ходе разговора Фрил заметил несколько своих черт в колдунском мече, а вот сам Меч ничего не заметил. Это было забавно. Ещё Жупелка и Фрил заметили несколько высказываний об относительности всего и о том, что в любой ситуации надо искать выход, не связанный с насилием. Что такая возможность всегда есть. Единственное, чьих черт не удалось обнаружить сразу, была Жупелка, но спустя время оказалось, что колдунское оружие стало способным к изменению своей формы и размеров. Это было интересным и необычным, а главное, Меч спрашивал, как им образом такое возможно, но Фрил и Жупелка решили не вдаваться в подробности, так же, как и я не хочу вдаваться в подробности о том, каким образом это произошло. Просто потому, что ситуация была глупой, Меч сказал: «А вот если бы я был маленьким, как ножик, то…» — и превратился в ножик.
Спустя время после того, как Меч пришёл в себя, в столицу Глабрума приехали Мультан и Кентар, и им тоже пришлось рассказывать обо всем случившемся, только с того момента, когда их похитила армия колдунов и утащила сюда, в замок Мурдыкса. О побеге и карательно-вразумительных мерах Блума по возвращению колдунам, вантанам, карабаксам, ухочам и фонарщикам, людям, пиликам и гупыркам собственных мыслей. Вообще, всяких существ тогда в замке набилось столько, что, по сути, было как минимум по одному представителю от каждого народа. По своей сути, такое единение было удивительным и показало всей той стороне мира-монеты, что можно жить плечом к плечу и не испытывать при этом никаких плохих чувств друг к другу, а это очень важно. Везде и всегда. А главное, когда кажется, что договориться и услышать друг друга практически невозможно!
Также все случившееся показало, что надо меньше слушать дураков. Они могут говорить красиво и складно, а главное, у них есть то, чего нет у тех, кто так или иначе выступает против хаоса — этот самый хаос, который прекрасно справляется со здравомыслием. И да, я говорю об этом совершенно серьезно! А все потому, что теперь понимаю, что мои путешествия по той стороне мира-монеты были не самыми успешными с точки зрения героя и геройств. Возможно, если бы у меня в примере изначально был такой герой, как Ниона, сейчас та сторона была более успешнее, что ли. Нет, конечно, я внёс некоторый вклад в их развитие, если посмотреть на те же самые дренели, что помогли сократить бандитизм и в принципе сделали передвижение пусть и менее быстрым, зато безопасным, но ведь можно было дать гораздо больше! Чтобы те, кто живут там, преодолели предел научно-технического развития и при помощи тех машин, что попали к ним от нас, улучшили свои жизни, но нет! Я был молод и совершенно глуп, о чём сейчас сожалею… как правитель всех драконов жалеет о том, что не смог предотвратить той трагедии, которую предотвратить мог, если бы проявлял больше интереса. В принципе, я прекрасно понимаю старика и его настроение, полностью состоящее из апатии и желания скрыться, однако между нами есть и разница! Он смирился со своей глупостью и ушёл, а я, как только приключение Нионы окончилось, понял, что должен стать лучше, чем когда бы то ни был! А все для того, чтобы статус героя, о котором никто не знает у нас, был не просто набором слов, но переместился в нашу реальность, пусть и в очень относительном статусе или типа того.
Я понял, что должен сделать что-то стоящее, и, собственно, это стало поводом написать книгу о первом приключении Нионы, которое научило меня не только смотреть на всех вокруг как на таких же, как и я, только немного других. Которое также показало необходимость обращать внимание на самые маленькие детали и не позволять окружающим топить других окружающих в их проблемах. Я понял, что всем нам и каждому в отдельности нужна рука помощи, чтобы выбраться из ила, где-то на отшибе или ближе к берегу непростой реки под самым простым названием «Жизнь».
* * *
Ниона вернулась домой. Она просто проснулась, почувствовав лёгкость внутри и тяжесть в теле. Действительно, каждая клеточка болела так, словно вся та физическая нагрузка, которая там растянулась на несколько недель, здесь обрушилась на неё в один миг. Конечно, не сказать, что она была этому рада, но и не сказать, что была сильно расстроена, а все потому, что наблюдатели, с которыми она встретилась сразу после того, как великий колдунский дракон вернул Мечу силы, предупредили ее об этом. Также, они сказали, что придётся потерпеть всего один день, что это подобие компенсации за время, проведённое вне своей стороны мира-монеты и что эта компенсация может быть ещё жёстче и тяжелее… Все зависит от пропорции: чем больше времени было проведено по ту сторону, тем потом будет тяжелее и больнее.
Я наблюдал за этим разговором и буквально чувствовал через украденный артефакт взгляды наблюдателей на себе и видел их недовольные рожи, которые вроде и хотели мне предъявить, но вроде и не за что, учитывая все мои прошлые заслуги. Это было забавно и немного страшно, но я не мог не посмотреть за всем до самого конца, потому, что в таком случае история была бы неполной. Кстати, артефакт позволял наблюдать и за нашей стороной мира-монеты. О подобном я раньше не знал. Насчёт механизма компенсации мне говорили в мое первое приключение, но я практически ничего не почувствовал, потому что мои походы были стремительными и безумными по своей структуре.
А у Нионы все получилось размеренным, степенным и обдуманным, пусть и обдумывать им особо было некогда. И не сказать, что было, что обдумывать, не считая расследования в самом конце, которое также растянуло время пребывания там, на той стороне. В остальном, все было, как и у меня: она проснулась с невероятной легкостью внутри и даже каким-то неподдельным счастьем, после чего направилась заниматься повседневными делами. Да, несколько дней после возвращения она чувствовала себя очень странно, потому что каждое действие казалось ей каким-то далеким и даже непонятным, однако она понимала, что это — обычная жизнь, состоящая из повседневности, в которой необходимо ходить в школу, где внезапно все стало восприниматься иначе. Если кто-то над кем-то смеялся, Ниона вступалась, несмотря на риск для себя, и объясняла, что подобное поведение в будущем может привести к большим проблемам, причем не только у тех, кто смеётся и насмехается над кем-то, а также у окружающих, что станут невольными участниками, за которых приняли решение, оставив без выбора.
Таким образом, она начала выстраивать себе имя героя и на своей стороне мира-монеты. Также она приняла решение научиться самообороне. Не сказать, что она когда-нибудь планировала вернуться в Лесоборье, Глабрум, Полимирье или Фристалию, но понимала, что без определённых навыков у неё не получится противостоять той глупости, что называется «несправедливость». Да, она понимала, что этот взгляд наивен и даже инфантилен, но также понимала, к чему может привести безразличие в том случае, если на него не обращать внимания или если самому быть частью этого самого безразличия.
Ниона решила для себя быть сильной... не просто на словах, но и в делах и в выборах, которые так или иначе ей приходилось совершать если не ежедневно, то через день-два на постоянной основе, и что я хочу сказать — это сработало даже на нашей стороне мира-монеты. То есть действительно сработало! И многие из её окружения постепенно начали менять свои взгляды и относиться к окружающим лучше!
И это было не просто удивительно, а практически волшебно. Причем, заметьте, впервые за все свое повествование я использовал слово, которое пусть и связано с колдовством и колдунством, но им не является и используется в несколько иных произведениях.
Так вот, Ниона вернулась домой и начала работать над собой, причем настолько замотивированно и настолько успешно, что спустя время стала совершенно другой Нионой.
Я не могу утверждать и не просто не стану говорить, что она раньше была неуспешной, просто теперь это был совершенно другой уровень этой самой успешности, который вел к ней все новых и новых людей и который давал ей возможность общаться с другими, кто старше, умнее, мудрее... И давал ей понять еще одну интересную истину, о которой никогда раньше она не думала в таком русле: «Умнее — не значит мудрее... Старше — не значит мудрее... Старше и умнее не значит мудрее... И ты можешь быть стократ умнее, но из-за отсутствия мудрости допустить такие ошибки, какие ни один поистине мудрый никогда не совершит... к примеру, начать ругаться и выяснять отношения с дураком».
Примерно, как профессор географии или… сведем все прямо к частностям... Аастронавт, который много раз выходил в космос, все равно никогда не сможет доказать приверженцу культа плоской Земли, что Земля не плоская, а имеет вполне трехмерную форму, стремящуюся к шару, но шаром не являющуюся. Таким образом, он, при всей своей подготовке, при всем своем уме, сравнится с дураком, который для своей глупости не сделал ровным счетом ничего... Хотя, может быть, пообщался с другим дураком... Как известно, плохие мысли и намерения очень быстро перепрыгивают с одного ума на другой — без каких бы то ни было проблем. Такова специфика дурных мыслей, которые, как болезнь, передаются от одного к другому. Кстати, именно это и продемонстрировал Нионе Клирк, со своим на самом деле не самым плохими намерением, но крайне скверной и просто неправильной реализацией.
Таким образом, Ниона постепенно перестраивала собственную жизнь таким образом, чтобы действительно стать героем, причем теперь еще и на своей стороне мира-монеты. Как = образом, она не знала, но предпринимала те шаги, которые считала правильными, и все получалось.
В любом случае, на этом первое для неё приключение, в котором все закончилось достаточно хорошо, были сделаны определённые выводы, в котором Ниона встретила друзей и одного из них даже смогла спасти, подошло к своему завершению.
Все закончилось так, как и должно заканчиваться в добрых историях о том, как кто бы то ни было помогает всем и уходит, пусть даже не попрощавшись… но не потому, что не хотелось, а потому, что не получилось.
Кстати, не получилось из-за наблюдателей, которые вызвали Ниону к себе и поблагодарили за оказанную помощь. Они были поражены методами, ей выбранными, и повторили слова великого бессмертного дамбра и слова не менее великого и тоже бессмертного правителя всех драконов... А еще предупредили об обратке… Помимо этого, ни один из наблюдателей не дал ей ни единого шанса ни возмутиться, ни задать вопроса. Высказав благодарность, они сию же секунду вернули её назад.
Спустя несколько минут после возвращения она открыла глаза, и понеслась не новая, прежняя, но совершенно иная жизнь, наполненная огромным числом перестановок и переосмыслений, что прыгали к ней в руки, как птички или зверята из какой-нибудь телевизионной коммерческой кинокартины.
Как-то так… Думаю, на этом я и закончу, потому что все карты выложены в форме слов на листах и больше, как мне кажется, рассказывать не о чем.
* * *
Хотя нет! Мне есть что сказать ещё, и это касается той стороны мира-монеты. Итак, как только все закончилось, как только Циф добрался до Лесоборья вместе с Фрилом, Мультаном, Кентаром и Жупелкой, так сразу принялся за работу, которую ему поручила Ниона, , что я могу сказать… Она не прогадала!
Арахнид быстро изобретал инструменты, необходимые для того, чтобы разбирать Оптимуса по частям. Он улавливал суть происходящего внутри, вращал и смотрел, что за чем следует, быстро делал записи, обрисовывая причинно-следственные связи, и даже умудрялся найти те или иные методы обхода энергетической проблемы. Циф в полной мере оправдывал надежды Нионы и реально работал. Время от времени к нему присоединялся Фрил, и они вместе искали ответы на большое количество загадок. Кстати, ученик Мультана предложил некоторые колдовские приемы, которые оказались очень полезными в изучении двигательной системы грузовика. Причём, обратите внимание — в механизме использовались колдовские методы, а не колдунские! Это заставило колдунский круг пусть и немного, но смягчить требования к колдовству, что, в своём роде, тоже было смягчением режима и пошатнувшейся системы ценностей былого общества, что после ухода Нионы начала переживать преобразования, о которых не могло предположить ещё год, полгода, несколько месяцев назад.
Жупелка при этом оставалась в городе и пользовалась почетом и уважением, а её потребность в энергии живых существ решалась простой работой с очень и очень большим количеством подчиненных, из которых она потихоньку попивала и всегда была сыта и довольна. Причем, даже в самые сытые годы она не питалась настолько хорошо и плотно, от чего просто блестела.
Да, та работа, которую она взяла на себя в Глабруме, прекрасно показала главный талант, который заключался в тонкой организации быта и работы больших масс.
Фрил, как обещал, начал изучать феномен энергии, требующейся Жупелке, и думать над изобретением такой штуки, в которую можно эту самую энергию собирать, чтобы в дальнейшем передавать или продавать другим фантазфуриям или, скажем, дракулонам. Опять же, по своей сути, пример Жупелки стал беспрецедентным случаем, который продемонстрировал разумность подобных существ и их адекватность в том случае, если с ними начать общаться и если научить жить в обществе. Это было здорово, и это направляло жителей той стороны мира-монеты на переосмысление и очередную переоценку ценностей.
Бессмертный дамбр вновь пропал. То есть если раньше он пропадал где-то в конкретных местах, типа дружеских гостей, или мог уйти от одних друзей и слишком долго идти до других, то в этот раз он исчез просто так. Самостоятельно. Это случилось после забега против Цифа, который решил не отказывать бессмертному в его страсти и пробежался через Полимирье. Как следствие, Гром проиграл, причем настолько разгромно, что тут же выдвинул требование о реванше, только через весь мир. Циф сказал, что согласен, но только после того, как полностью разберет ту штуку, которую Фрил и Жупелка гордо называли «Оптимус».
Какой была ставка между этими двумя — никто не знал. Также никто не знал о том, куда именно скрылся бессмертный сразу после проигрыша. Было такое чувство, словно арахнид как раз об этом и попросил бессмертного, а именно: просто скрыться в неизвестном направлении. При этом — и это было забавно и удивительно — Циф не поддавался ни на вопросы друзей, ни на их хорошо выстроенные и придуманные провокации, призванные заставить арахнида разболтать о ставке в выигранном пари.
Блум остался в Глабруме. Он там был гарантом спокойствия и безопасности, призванный следить за собравшимися там колдунами со всех сторон той стороны. К ним, по истечению какого-то времени, присоединился колдунский круг, потом несколько сообществ и некоторое количество исследователей существ и их тонкого внутреннего мира.
Они, под присмотром музыкального дракона, объединились, чтобы дать ответ на потрясший всю общественность вопрос: «Есть ли коленки у кроксов?» — который от колдунов так или иначе попал к простым ремесленникам и земледельцам, породив длинные разговоры.
В итоге этого мозгового штурма было решено считать следующую версию правильной: «Коленки у крокса, как будущее — нечто неопределенное».
И вот почему был достигнут именно этот консенсус — дело в том, что у некоторых кроксов коленки были найдены, у некоторых их не было вообще, у третьих они вроде как и были, а вроде как их и не было. Еще у некоторых они вроде, как отсутствовали, но сами ножки, да и кости в этих ножках, сгибались, словно были соединены каким-то странным суставом или просто имели возможность немного растягиваться в определенном месте. Вообще, коленки этих существ продолжили будоражить воображение колдунов и исследователей, что стало поводом для некоторых колдунов или просто любопытствующих начать уделять больше внимания детскому любопытству ради понимания, а не ради галочки и примерного представления. Таким образом, Ниона, задав всего один шуточный вопрос, сдвинула с места тяжелую машину восприятия всех разумных существ с той стороны.
Если же вы спросите у меня о коленках крокса, я вам отвечу следующее: нет никакой разницы, есть у них коленки или нет, главное — то, как относиться к самим кроксам, а не к их коленкам.