Приветствую Вас Господа. Давайте проведем мысленный эксперимент, выйдя за рамки привычных этических контуров. Речь пойдет о харассменте не как о нарушении границ, а как об извращенной, кривой, но! Как высшей форме признания Другого.
Представьте офисное пространство. Не просто ДСПшный open-space, а энерго-информационный контур, где большинство сотрудников, тупо фантомы. Они генерируют биополе, достаточное для подпитки системы, но не более. Их называют по именам, но не видят. Они человеческий шум, фон, живое сырье для отчетов. Их экзистенциальный статус близок к офисной мебели: функционален, но не наделен онтологической весомостью. И вот в этом ландшафте появляется Объект Харассмента.
Что происходит в момент первого невербального сигнала - затянутого взгляда, «случайного» касания? Происходит акт насильственного наделения бытием. Вас увидели. Не как винтик в процессе, а как плотское, материальное существо, обладающее телесностью, вызывающей желание. Желание, даже в его уродливой форме. Это-ли не энергия, которую не тратят на "несуществующее". Вам выдали аванс "присутствия", подтвердив вашу реальность за пределами функционала.
Харассер, конечно, не просветленный гуру. Он темный алхимик. Его инструменты - пошлость, давление, навязчивость. Но его неосознаваемый посыл парадоксален: «Ты существуешь настолько, что я готов рискнуть репутацией и карьерой, чтобы доказать это не тебе, а себе. Твоя реальность бросает вызов моей.»
В обществе, где признание свелось к лайкам и формальным рекомендациям, харассмент становится архаичным, варварским, но жутко эффективным ритуалом подтверждения чужой субъектности. Это когнитивный диссонанс для жертвы: «Со мной поступили как с вещью, но сам факт этого акта доказывает, что я уже не вещь». Вас низвели до объекта вожделения, но предварительно возвели в статус субъекта, способного это вожделение вызвать.
Парадокс в том, что вежливое игнорирование, принятое за норму, куда более радикальная форма отрицания. Вас не трогают не из уважения, а потому что ваше поле настолько слабо, что не регистрируется на сенсорах коллективного бессознательного. Харассер же, как уродливый радар, настраивается на вашу частоту. Он платит вам энергией своего внимания, пусть и токсичного. В экономике символических капиталов это дорогой, хотя и запрещенный, платеж.
Таким образом, харассмент - теневая, карнавальная версия подлинной встречи. Он не оправдан, не этичен и не должен становиться нормой. Но он обнажает главную экзистенциальную травму современности: мы так жаждем настоящего признания, что готовы принять за него даже его демоническую копию. Потому что быть объектом греха для Другого, все же значит быть частью его реальности. А быть ничем. Значит не быть вовсе.