В преддверии Всемирного дня балета делимся предметами из собрания Государственного исторического музея, связанными с Марией Тальони, легендарной танцовщицей, которую считают основоположницей современного балета.
Её вклад в балет трудно переоценить: Тальони утвердила танец на пуантах как основную технику и сформировала эстетику романтического балета. Многие из этих новшеств были впервые представлены в балете «Сильфида», ставшим поворотным моментом для всего танцевального искусства.
Мария Тальони — легендарная балерина, чье имя стало символом романтического балета. Танцовщица родилась в 1804 году в Стокгольме в артистической семье — её отцом был известный итальянский хореограф Филиппо Тальони, а матерью — шведская балерина. Мария с детства была погружена в мир искусства. К сожалению, обучение в хореографической школе Парижа не продлилось долго. Там обращали особое внимание на отсутствие у девушки природной грации и классической красоты.
Современники отмечали сутулость, длинные руки и невыразительные черты лица Марии, но её судьбу определили железная воля и система тренировок, разработанная отцом.
Путь к славе
После обучения в Париже у Франсуа Кулона и у собственного отца, Мария дебютировала в Вене в 1822 году в балете «Приём молодой нимфы ко дворцу Терпсихоры». Уже тогда она проявила новаторский подход, отказавшись от тяжелых париков, грубого грима и пышных нарядов в пользу легкого и скромного платья, что позволило зрителю сосредоточиться на чистоте линий и движения.
Подлинный триумф пришел к ней в Париже в 1827 году после выступления в «Венецианском карнавале». А в марте 1832 года она навсегда вписала свое имя в историю, исполнив партию Сильфиды в одноименном балете, поставленном отцом. Именно в этой роли Тальони впервые продемонстрировала виртуозную технику танца на пуантах — на кончиках пальцев. До этого балерины выступали в туфельках на каблуке, в стиле двора Людовика XVI. Ее воздушный, почти невесомый танец в облаке белой пачки, созданной эксклюзивно для спектакля, стал олицетворением романтического идеала и положил начало новой эпохе в балете. Среди поклонников балерины были Тургенев, Жуковский, Виктор Гюго и другие деятели искусства. Вот как отзывались критики:
«Марию Тальони нельзя называть танцовщицей: это художница, это поэт, в самом обширном значении этого слова. Появление Тальони на нашей сцене принесло невероятную пользу всему нашему балету, и в особенности нашим молодым танцовщицам»
Успех «Сильфиды» был оглушительным и породил настоящее культурное явление — «тальониманию». Ее образ копировали аристократки, в моду вошли платья «сильфид», ткани «цвета дунайской волны» и прически «а-ля Тальони». Само имя стало брендом: в честь нее называли экипажи, пироги, карамельки, танцы и даже фасоны одежды. Мария с триумфом гастролировала по всей Европе, включая Лондон, Берлин, Милан и Санкт-Петербург, где её выступления собирали настоящие аншлаги.
Так писал о балерине Арсен Гуссе, французский писатель и литературный критик:
«Я никогда почти не видал этой танцовщицы, иначе как на сцене, или, вернее, — над сценой, потому что она танцевала в стиле самых целомудренных богинь. Эта идеальная особа, как бы принадлежавшая к хору нимф Дианы, никогда не участвовала в таинственных праздниках Венеры. Она всегда жила всецело для своего искусства, как будто земные страсти никогда не мяли ее платья; вот почему к поклонникам ее никогда не принадлежали ни старички, сидящие в партере, ни мальчики, убежавшие без спроса из школы. Даже на своих портретах Тальони совсем не напоминает собой женщины. Выражение глаз у нее кроткое, а не огненное; во взгляде, улыбке и позе ровно ничего нет вызывающего. Она как бы преднамеренно отвергает всякое поклонение, потому что ее окружает атмосфера целомудрия. Это какая-то улыбающаяся воздушная прелесть, действующая на сердца, а не на глаза».
Поздние годы
В 1832 году Тальони вышла замуж за графа де Вуазена, но сохранила фамилию и продолжила карьеру. В сентябре 1837 года Мария приехала в Россию, где протанцевала пять сезонов. Есть легенда, которая связана с приездом балерины в Российскую империю. Таможенник на российской границе спросил Тальони, где находятся её драгоценности. Танцовщица приподняла полы платья, указала на свои ноги и ответила:
«Вот мои драгоценности!»
Закончив выступления, Тальони посвятила себя педагогике. Она руководила Балетной школой Парижской оперы и в 1860 году поставила для своей ученицы Эммы Ливри балет «Бабочка», который, несмотря на успех, быстро сошел со сцены из-за трагической гибели балерины. Во время одной из репетиций танцовщица слишком близко подошла к газовой лампе, использовавшейся для освещения сцены. Ее балетная пачка моментально вспыхнула от открытого огня. Несмотря на то, что пламя удалось потушить, девушка скончалась от ожогов спустя 8 месяцев после инцидента.
Мария Тальони скончалась в Марселе в 1884 году и была похоронена на кладбище Пер-Лашез. Ее эпитафия красноречиво гласит: «Земля, не дави на неё слишком сильно, ведь она так легко ступала по тебе». По ошибке многие поклонники ищут её могилу на кладбище Монмартра, где похоронена ее мать, и оставляют там свои первые пуанты, отдавая дань уважения великой балерине.
След пуанта: Мария Тальони в Историческом музее
Когда Тальони была в России, все светское общество было поражено «тальониманией», вышла в печать биография балерины. Ходила легенда, что Петербургские студенты даже выкупали балетные туфельки балерины. Широкую популярность получил рисунок с ножкой балерины, окруженной облаками. На одном из таких экземпляров П. А. Вяземский оставил стихотворение:
Прости, волшебница! Сильфидой мимолетной
Она за облака взвилась. Счастливый путь!..
Но проза здесь назло поэзии бесплотной:
Скажите, для чего крыло в башмак обуть!
Также в собрании Исторического музея хранится уникальное чугунное пресс-папье в форме ноги Тальони в балетной туфельке — элегантный символ той легкости, которую она подарила миру. Памятник поступил в музей в 1934 году из имения Остафьево, принадлежавшего князю Петру Андреевичу Вяземскому.
Хотя распространена версия, что форма пресс-папье была отлита непосредственно по ножке балерины, это вряд ли может быть правдой... Подробнее — в «Предметном разговоре» с Людмилой Дементьевой, заведующей отделом металла Исторического музея.
В статье использованы материалы из книги А. А. Плещеева «Наш балет (1673-1896): Балет в России до начала XIX столетия и балет в С. Петербурге до 1896 г.»