Диалог в медпункте между В.И.Чапаевым и Петром I
Чапаев, замотанный в простыню, сидит на койке и судорожно кликает пультом от воображаемого монитора. Петр I, в широкополой фетровой шляпе, бьющем из под неё водопадом, основательно растрепанном голландском парике спадающем грязными струями к полу с широких плеч и монгольском национальном халате, забивает скипетром гвоздь в стену, на которой висит календарь с видом на русскую тайгу.
Чапаев: Опять ничего не показывают. Одни мемы про бабок с носорогом да блогеры, которые жрут... Искал тут, про ту семью, ну, что в тайге. Пропали там. Усольцевы, вроде.
Петр I: (Не оборачиваясь, хрипит медведем, с силой вгоняя скипетром, в стену последний удар) А, ааа, оные… Их уже обрели. Во землях монгольских. На крипто-ферме, сказывают. Майнили, супостаты, доколе все их с стрекобочками искали... Или не обрели… Чёрт их разберет. Оставь сие, служивый.
Чапаев: Как это – оставь? Люди же! Трагедия!
Петр I: (Поворачивается, утирая пот ладонью, и смотрит на Чапаева испытующе) Трагедия, Василий, сие когда у тебя тысяча пропавших без вести на месяце, яко при мне на стройках града на Неве было… А сия невидаль, хайпом именуется… Алгоритм ей выгорел. Свезло, реку бо, с контентом. Красиво пропасть, несть то же, что в болоте засосаться, яко некий Ивашка. Оный, может, три дня в звонок бился, доколе батарейка не села, а всем нипочём. А здеся и тебе плутоний, и стрельцы службы федеральной, каторжники беглые… Прямо сериал "Улица" на выезде.
Чапаев: У-ух, Царь-Батюшка. Так плутоний-то при чём? Они что, ядерщики, что ли?
Петр I: (Стучит себя рукоятью царского жезла по латунным пуговицам халата) Дух захватывает? Вот и у всех захватывает. Народу скучно, Иванович. Подавай им не "заблудился-замёрз", яко в таблице Брадиса, а дабы с интригой, с блэк-джеком и щпиёнами. Мозг, он, аки худой режиссёр сериальчик тебя для "Кинопоиска": аще фактов нету, он из страхов свой сказ лепит.
Царь делает паузу, разглядывая карту тайги.
Один боится, что стрельцы федеральные пришибут, вот ему и мнится, будто они бумаги секретные в утробе кабана укрыли. Другой же, весь люд торговый успешный по умолчанию за вора почитает - ну, ясно, не пропали, но в ОАЭ сбежали, долги кинув. А третий… третий просто сказки русские любит, идеже в лесу Кикимора обитает. Вот сему каторжане с обрезами и чудятся.
Чапаев: (Чешет затылок) Получается, их и не ищут уже, а сериал снимают?
Петр I: Так точно! Рейтинги же есть? Есть. Обсуждают? Обсуждают. Подписки, просмотры, кликабельность. Математика проста: шума про них - аки от реактивного самолёта, а пользы - аки от козла молока. Но система сего шума и вожделеет. Тишину народ не переваривает. Ему в тишине тотчас хандра экзистенциальная накатывает, яко с похмелья. А так - всё весело, все при деле, версии строят, друг друга в скрижалях словом бранным кроют… Смысла нет, но процесс идёт.
Чапаев: Ну и зачем всё это? Чтобы люди от реальности отвлеклись?
Петр I: Реальность? Реальность она что тайга, Чапай. А тайга моя, она зело велика. И студёна. И по статистике, юже я на заборе вычитал, каждый месяц она пару сотен человек так вот, тихонечко, поглощает. И всем ничтоже. А дабы не зреть сего великого, равнодушного омута, мы берём едину такову семью и начинаем на неё молиться. Ищем в их истории не их самих, но своё отражение, свои страхи, свою жажду чуда. Яко будто аще мы разгадаем, куда они делись, то и нам станет понятно, куда мы все здеся деваемся.
Чапаев: (Закуривает цигарку, смотрит в окно на падающий снег) А их-то самих нет уже, получается?
Петр I: А хто их весть. Может, и нет. Они яко ноль в математике. Множество пустое. А мы вокруг сего нуля таки витиеватые уравнения строим, интегралы берём… Дабы не зреть, что в нуле – просто тупо Небытие. И завтра тайга изрыгнет новую цифиру. Новый ноль. И мы паки кинемся искать в нём, то ли фарта, то ли замысла божественного. А ни того, ни иного и нету вовсе. Есть токмо снег, тайга да закон больших чисел, который действует, аки унитаз – смыл и забыл.
Чапаев молча затягивается. Петр I достает из-под койки бутылку с надписью «Жижа этаноловая. Для протирки шлюзов».
Петр I: Ну что, испьем за тех, иже в тайге?
Чапаев: Выпьем. Пока не пропал кто либо из нас.
Сверху на них срывается огромная карта России, накрывая с головой. Занавес.