Еще Ниона хотела поинтересоваться, как Мурдыкс нашел его в свое время, потому что, судя по реакции Блума, не он рассказал самому загадочному из колдунов об этом.
— Так, а если перейти непосредственно к проблеме и её решению?.. — спросил Фрил. — Скажи… те, вы сможете вернуть силы Мечу или нет? Просто это очень важный вопрос, который необходимо решить в кратчайшие сроки, а все потому, что, как вы сами сказали, его сил почти не осталось и в скором времени он превратится в простой кусок стали. Этого не хотелось бы… этого хотелось бы избежать. Или, если вам что-то нужно в качестве платы, вы скажите, мы постараемся дать вам то, чего вы хотите, — сказал Фрил, включив свою не самую развитую черту личности. А именно — бизнес-жилку, которая имелась, но была таких ничтожных размеров, что говорить о ней не то чтобы не было никакого смысла, а потому, что всего сказанного уже даже слишком много.
— Неужели вы сможете мне дать что-то такое, чего я хочу? — спросил дракон, грустно фыркнув. — Сомневаюсь! Потому, что подобное просто невозможно. А другого мне не надо… Так что такие сделки меня не интересуют.
— Эм… а чего вы хотите? — спросила Жупелка, которая, чтобы не тратить свои силы и энергию, дальше оставалась в образе поедателя листиков. — Вы хотя бы можете сказать? Ведь уже стало интересно… — она надула губы, которые у существа, охраняющего свалку покореженного и ржавого металла, были просто огромными.
— Не допустить всего одну ошибку, которая стоила слишком многого, — дракон грустно улыбнулся. — Но вернуться во времени назад и переиграть нельзя. Хотя я был бы рад увидеть себя гораздо моложе и сказать себе: «Останови! Вмешайся и останови! Для этого необходимо просто поговорить!» — сказал он, и Нионе показалось, что он, как-то слишком показательно тяжело вздохнул, словно со слезами или сдерживая таковые.
— К сожалению, время нельзя перемотать назад, — сказала Ниона и вновь вспомнила огромное количество фильмов, сериалов и игр, в которых эту тему изучили, рассмотрели и разжевали ни один десяток раз. — Можно лишь продолжить жить дальше, как бы сложно это ни было, как им бы невероятным это не казалось... — сказала она, после чего тоже тяжело вздохнула. — Но ведь вы ничего с этим делать не будете. Вы нашли единственный, как вам казалось, правильный выход из ситуации и решили занять позицию, что подразумевает под собой простую игру в прятки от всех. Возможно, это было правильно, и, возможно, принятое вами решение действительно смогло вразумить многих так же, как и ваш приказ для драконов скрыться от всех, — сказала она. — Ну а сейчас, если вы действительно хотите хоть как-то помочь, даже не своей стороне мира-монеты, а обеим, вам придется помочь нам. Пусть даже это может вам не нравиться, — Ниона вздохнула. — К сожалению, мы вам никак и ничем помочь не сможем... хотя... Если вы все еще нуждаетесь в друзьях, в разговорах с ними и в простом тепле, которое исходит от живого сердца, вы можете общаться с Филом и с Жупелкой, что время от времени будут совершать прыжки к вам, просто, чтобы поболтать, — она пожала плечами. — И, казалось бы, это не так много, но это больше, чем ничего... А в большинстве случаев именно это и необходимо, чтобы поставить любого и любое существо на пусть самого сложного из исцелений.
Ниона подошла к дракону, от которого компания старалась держаться в нескольких метрах не только из-за чувства какой-то субординации, но и из чувства предосторожности, чтобы в случае чего можно было попробовать укрыться от возможной внезапной атаки.
Правитель драконов дернулся чуть назад, но героиню это не смутило. Она подошла вплотную, после чего положила свою небольшую ладонь на лапу. В следующий миг она почувствовала приятный холод, исходящий от чешуек. Тот самый, который ни она, ни Фрил с Жупелкой не ощущали, пока цеплялись за жизнь обеими руками и пока старались держаться на шее.
— Я понимаю, что того, что я предложила, возможно, мало... скорее всего, слишком мало... и никак не способствует исполнению вашего желания. Но ничего больше, увы, ни я, ни они, дать не сможем, как и вся ваша сторона мира-монеты, — теперь уже Ниона тяжело вздохнула. — Так что, ваше величество, думайте... и, в любом случае, я очень прошу вас помочь нам.
Она подняла руку, завела за голову и одним легким движением, словно проделываемым в миллионный раз, достала меч из ножен, положила его к лапе великого колдунского дракона и отошла.
Воцарилась тишина, в которой древнее и могучее существо смотрело на вторгшихся в личное пространство, как на психов с чистыми помыслами и сердцами. Вообще, этот дракон действительно мог видеть не столько все, сколько еще больше, чем все. Он чувствовал те мысли, которые так или иначе наполняли головы и сердца каждого из живых существ, но если раньше не придавал этому значения, списывая все на понятие о том, что не должен вмешиваться в порядок и уклады, то сейчас, спустя столько лет и ошибок, думал иначе. Он смотрел на трио, погружаясь в самые отдаленные уголки их душ, и пытался там увидеть тьму, которой не было. Они действительно самозабвенно пришли к нему, чтобы просить, в первую очередь, за друга и только потом уже ради спокойствия других. Это заставило дракона аккуратно, двумя коготочками, поднять меч и поднести к своему носу. Затем он глубоко вдохнул и улыбнулся слегка лукавой улыбкой, после чего сказал:
— Да... Мурдыкс приносил его мне много лет, даже столетий назад. Тогда я смеялся над колдуном, который вторгся сюда, ко мне, как это сегодня сделали вы, и тогда я пытался сожрать нарушителя, но не смог! Более того, именно Мурдыкс заставил меня задуматься над поведением, и впервые за долгие-долгие годы кто-то смог охладить мой пыл, остановить норов и поговорить со мной по душам! И, ведь, казалось бы — обычный человек, с сильными колдунскими и колдовскими навыками! А ведь он смог одолеть наблюдателя... вместе с Громом, конечно, чьи силы тоже бескрайне велики, как и возраст — плюс-минус бессмертен, как и я... Ладно детишки, подойдите ко мне поближе. Думаю, в этом деле мне понадобится ваша помощь, потому что я сам не смогу сделать того, о чем вы просите, как не смог и в прошлый раз, если все правильно припоминаю, — сказал правитель всех драконов. — Подобное колдовство требует участия тех, кто о подобном просит, — сказал он, использовав слово «колдовство» а не «колдунство», причем сказал об этом он совершенно спокойно, чему сильно удивился Фрил и спросил:
— Простите, пожалуйста, а почему вы сказали именно колдовство? Неужели вы не против колдовства?
— Я? Против колдовства-а-а? — протянув, переспросил дракон. — Не-е-ет, я не против колдовства, потому, что его величие и силу никакое колдунство превзойти не сможет. Колдовства боятся те, кто не умеют колдовать... ну и из-за некоторых договоренностей между вашими всеми этими колдунами, которые только хотят казаться великими, — дракон рассмеялся. — Настоящее величие творится в колдовстве, которого боятся и поэтому запрещают, — он улыбнулся. — Только некоторые колдуны брали на себя смелость и ответственность, чтобы начать колдовать в полном объеме, и они добивались таких успехов и докапывались до таких истин, которые никому другому не снились! Даже некоторые наблюдатели не могли сравниться с Мурдыксом... Поэтому, вопрос о том, почему он сам не пришел сюда, меня очень тревожит. Вообще, что он исчез — это что-то невероятное, — сказал повелитель драконов, внимательно наблюдающий за трио друзей.
— А для чего мы тебе нужны? — поинтересовалась Жупелка в облике поедателя листиков. — Просто, к примеру, я ну вообще никак не связана с колдунствами и колдовством, не считая самой сути моего создания, что позволяет менять облики за счет энергии и за счет неё же жить столько же, сколько, допустим, вы или великий бессмертный дамбр, — сказала она.
— Потому, что просто так наполнить сосуд колдунством нельзя. Сосудом может быть все что угодно, а в нашем случае это — Меч, — сказал дракон. — Так и Мурдыкс в свое время пришел ко мне с колдовством, которое требовало моего вмешательства, потому, что я умею проводить колдунства отовсюду, откуда захочу, куда только захочу, потому, что чувствую энергию самого мира, — он улыбнулся. — Но мне нужны другие существа, чтобы использовать их как проводников. Кстати, хочу предупредить, что к имеющимся качествам меча после подобного могут перейти некоторые ваши личностные качества. Это что-то вроде побочного эффекта. Так что не удивляйтесь, если что, — дракон улыбнулся.
— Стоп! Получается, вы ждали, когда мы придём? Получается, вы знали об этом заранее и просто играли с нами до этого? — спросила Ниона.
— Нет, — коротко ответил правитель драконов, потом понял, что этот ответ слишком короткий, и продолжил: — Я думал, что Мурдыкс когда-нибудь сам придёт. Этого не случилось. Но пришли вы. А так сам Мурдыкс говорил, что меч, скорее всего, переймёт какие-то его черты… Скажите, было ли это так, мне интересно?
— Мы не знали Мурдыкса, — ответил Фрил. — Но если верить некоторым рассказам самого Меча, то да, он перенял… особенно это касается манеры речи, — и пожал плечами.
В принципе, этого ответа было достаточно для правителя драконов. Он кивнул и ещё раз попросил друзей подойти поближе. Все это время он достаточно манерно держал Меч в двух когтях перед своим носом и выглядел при этом очень забавно. Не сказать, что он не мог им размахивать, но если бы это было бы так, то это было бы совсем смешно. Словно взрослый, очень большой человек, размахивал бы зубочисткой на манер того, как это делали воины средневековья.
— Мы подошли, что дальше? — спросила Ниона, которая до этого, положив меч перед драконом, незамедлительно отошла на безопасную дистанцию, и была вынуждена вновь подойти вплотную.
— Положите руки на меч, как угодно. Это не имеет значения, — сказал дракон, который на самом деле оказался просто разочарованным в самом себе стариком, сожалеющим о своих ошибках, которому просто хочется спокойствия и который ушёл от всех, чтобы больше не видеть боли ни своей, ни чужой.
Ребята коснулись Меча. Лезвие оказалось холодным, как и подобает стали.
В следующие несколько секунд дракон несколько раз щелкнул языком и после этого всего один раз подул на меч. Ребятам было страшно, потому что они не представляли, чего можно ожидать от подобного, но ничего не происходило. Они продолжали держать руки на поверхности меча и ждать, когда что-нибудь произойдет.