Алексей Калашников
Мы не всегда понимаем свое предназначение. Даже великие люди могут ошибаться. Например, известный ученый Менделеев совершил немало открытий, но наибольшее удовольствие, если это не миф, получал при изготовлении чемоданов. Кстати, еще не факт, что он стал бы открывать периодическую систему элементов, зная какие мучения она (таблица) доставит в будущем миллионам школьников. Могу привести другой более прозаический пример. Один мой знакомый всю жизнь проработал чиновником. Он был очень аккуратен, осторожен и точен в своих действиях, но большим начальником так и не стал. Зато уже на пенсии он попробовал изготовить гитару. У него сразу получилось, хотя дело это очень сложное и невероятно кропотливое, и каждый последующий инструмент был все лучше и лучше. Он даже признавался, что вся его работа чиновником - напрасно потраченное время. А теперь пора рассказать историю, которая подтверждает мою гипотезу о неожиданности предназначения.
Место действия - бескрайние степи северного Казахстана. Многие годы и даже столетия сюда почему-то не только цари, но и большевики ссылали немецких граждан. Несмотря на большой отрыв от исконной родины эти граждане сохраняли свои традиции и в частности интерес к животным. Наш герой Костя Кнаубе не стал исключением и получал от жизни в Кустанае огромное удовольствие. Вероятно, в какой-то момент сработали гены, и он увлекся охотой с борзыми собаками. Как нельзя лучше этому способствовали обширные степи и лисы в большом количестве их населяющие. Константин работал шофером у председателя исполкома Густава Генриховича и ему часто приходилось ездить по окрестным селам. Самые удачные поездки случались, когда Костя был в машине один. Тогда он зорко наблюдал за степью и при появлении зверя выпускал собаку, сидящую рядом на переднем сидении. Объяснять борзой, что надо делать в такой ситуации, занятие пустое и борзятники меня понимают. Борзая вырывалась из машины и преследовала лисицу. Чаще безрезультатно, но иногда лисица попадалась. И вот однажды Костя уже собрался ехать, чтобы доставить какие-то бумаги, когда шеф сказал, что присоединяется. Делать нечего и Костя спрятал собаку в багажник. Так они проехали с десяток километров по пустынному шоссе, когда у Костя, обычно сдержанный и молчаливый, чертыхнулся
- А дьявол, уходит...
Шеф не спал. Он встрепенулся и стал озираться вокруг.
- Что, где, куда?
Костя понял, что пора сознаваться и разъяснил Густаву Генриховичу ситуацию.
- Да, вот совсем рядом пробежала черно-бурая. Даная бы в два счета взяла, а так... Теперь, что говорить. Ушла.
- Кто такая Даная?
- В багажнике сидит, бедная.
Густав Генрихович, как нетрудно догадаться, тоже был немцем и тоже неравнодушен к собакам. Он приказал Косте остановиться и показать Данаю. Косте ничего не оставалось, как открыть багажник и выпустить животное. Борзая охотно выпрыгнула, а Густав Генрихович неожиданно заинтересовался. Теперь в салоне машины находилось трое и в шесть глаз осматривали окрестности. Густав Генрихович попросил Костю не гнать и снизить скорость.
Спустя некоторое время они одновременно заметили лисицу. Костя открыл дверцу и собака понеслась к цели. Цель оказалась проворной и ушла. Через какое-то время собака вернулась не солоно хлебавши. Но Густав Генрихович неожиданно загорелся. Он даже снял пиджак, пересел на переднее сиденье и приказал Косте ехать объездным путем. Только заметил:
- Так больше шансов.
С этого времени жизнь Кости изменилась. Теперь шеф всегда сидел рядом и выбирал для поездок самые дальние маршруты, в самые удаленные села. Костя уже стал подумывать о том, что надо менять работу, но тут ситуация в Германии поменялась и с охотой пришлось проститься. Сначала Кустанайский край покинул Густав Генрихович, а затем и Костя Кнаубе. Конечно, он взял на родину своих четвероногих питомцев, которым наверное еще долго снились степи Кустаная. Снились они и Густаву Генриховичу, который часто вздыхая приговаривал: Эх, какая была жизнь!
Зато лисы вздохнули с облегчением, хотя вряд ли понимали, что черной исполкомовской Волги теперь можно не бояться потому что какая-то стена в Берлине рухнула, а вместе с ней и предназначение Густава Генриховича.