Следующим утром Давид вышел в тех же старых джинсах, футболке и ветровке и, хотя ноги гудели после вчерашнего похода к родителям, решил до Витебского вокзала добраться пешком с сумкой через плечо…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aOtBEXp2GSQhhjB9)
Кто знает, когда он ещё прогуляется по знаковым местам родного города? Белые ночи, ранее питерское солнечное утро, светло как днём. На узких улицах спешили редкие прохожие. Молодой человек, разглядывая архитектурные шедевры Северной столицы, приближался к пункту назначения со смешанными чувствами.
Вчерашний разговор с Гагарой и отцом вселил некоторую надежду, но последующие долгие беседы с мамой и бабушкой (в основном, с мамой) вновь подняли в душе детские страхи. Каждый человек чего-то боится…
Давид никогда не боялся темноты, собак и пауков. Не боялся хулиганов и мог постоять за себя. У совершеннолетнего парня с детства остался страх будущего. В стране вместе с его рождением исчезла иллюзия постоянной безопасности, в которой жили родители.
Государство всегда могло постоять за своих граждан. Могучий и нерушимый Советский Союз развалился на куски, похоронив под собой стабильность и веру в «светлое будущее».
Страх войны и разрухи вполз в души целого поколения «next», родившихся в конце 80-х и в 90-е годы, когда на московских и тогда еще ленинградских улицах появились баррикады во время ГКЧП.
Скрытые тревоги укрепились ещё сильней, когда расстреливали парламент в 93-м, и началась первая Чеченская война в 94-м. Запомнившиеся с детства телевизионные картины войны и бандитизма, бедность и финансовые кризисы начали порождать панику в голове молодого человека.
Давид боялся войны, бедности и ещё очень боялся разочаровать отца. До драки у стен университета студент Академии госслужбы жил обычной повседневной жизнью. Всего лишь несколько боксёрских ударов (а если быть точнее, то два точных удара кулаком по голове и один смазанный) разделили жизнь питерского жителя на до и после...
Молодой человек не хотел перемен и, тем более, не хотел служить в армии. Детские страхи влияют на реакции и поведение человека во взрослой жизни. Появился страх потерять зыбкую стабильность сегодняшнего дня.
Вроде сейчас нет причин, чтобы особо волноваться, но все равно неизвестность пугает, и Давид чувствовал сильное волнение и беспокойство, которое увеличивалось с каждым шагом…
Приближаясь всё ближе и ближе к назначенному месту перемен, на пешеходном Горсткином мосту через Фонтанку гражданина огромной страны вдруг осенило:
«А что если просто уехать из города куда подальше? Есть же у бабушки какие-то дальние родственники в Карелии, которые живут на дальнем хуторе? Никто не найдёт…».
Мысль так понравилась девятнадцатилетнему парню, что он остановился посередине деревянного настила и начал размышлять о том, что, глядишь, за лето всё успокоится, и он вернётся к привычной студенческой жизни.
Давид начал разглядывать прекрасную утреннюю панораму спокойной водной глади реки. Даже полез в карман за кнопочным телефоном, чтобы посоветоваться с отцом.
Как вдруг тишину утреннего города нарушил ровный рокот работающего двигателя полицейского патрульного катера, который аккуратно прошёл под низким сводом и двинулся дальше по своим милицейским делам в сторону Демидова моста.
Потенциальный призывник проводил взглядом водное транспортное средство сотрудников внутренних дел, послушал тяжелые всплески волн о деревянные сваи, тяжело вздохнул, перекинул сумку на другое плечо и продолжил ход на правый берег Фонтанки. Рубикон пройден!
Если его за сутки нашли в многомиллионном городе, то почему не найдут в лесах Карелии? И потом отец же сам вчера сказал, что своим призывом в армию Давид отведёт подозрения в укрывательстве от мамы с бабушкой.
А про папу и так никто не знает. А родителей надо беречь!
Призывник Иванов нашёл длинный двухэтажный серый дом с высокими окнами и с табличкой красного цвета со звездой и поясняющей надписью: «Сборный пункт Военного комиссариата г. Санкт-Петербурга», прошёл вдоль здания с примыкающим бетонным забором и без пяти восемь нажал кнопку звонка на КПП (контрольно-пропускной пункт) Офицерских казарм.
Дверь с крохотным окошком открылась автоматически, на «вертушке» стоял курсант какого-то военного училища, который сверил услышанную фамилию со списком, не нашел данные призывника и куда-то позвонил. Затем положил трубку и сообщил приказным тоном:
– Вход за углом, поднимаешься на второй этаж, кабинет 21, майор Аникеев.
– Понял. Спасибо. А зовут его как?
– Старшего офицера зовут: «Товарищ майор».
Ровесник в серой ветровке усмехнулся, согласно кивнул и весело крутнул вертящееся препятствие в другую армейскую жизнь. Что нам покажет сегодняшний день? И где Давид окажется завтра?
В нужном кабинете с высоким потолком находился единственный офицер в форме и с необычной седой бородкой и усами. Офицер с одной большой звездой на погоне махнул рукой, приглашая присесть напротив, и уточнил фамилию:
– Иванов?
Молодой человек утвердительно кивнул, присел и, положив рядом сумку, принялся разглядывать на кителе подполковника три знака о высшем образовании и орден Красной Звезды. Затем поднял голову и заметил у офицера шрам на подбородке.
Хозяин отдельного кабинета забрал паспорт с приписным свидетельством, придвинул к себе папку личного дела призывника и, перелистывая страницы, сообщил:
– Бородин уже с утра звонил. Беспокоится за тебя. А ты, доброволец, давай уж, не подводи нас. Мы с Лёней вместе воевали в Афганистане и ещё поддерживали конституционный порядок на Кавказе. Он там работал по-своему, а я вот с помощью пушек. – Подполковник поднял голову и спросил с улыбкой: – В артиллерию не хочешь?
Призывник пока не задумывался над тонкостями армейской службы и, по большому счету, ему было всё равно где служить. Лишь бы подальше от родного города. Давид, сидя прямо на стуле, только пожал плечами.
Аникеев усмехнулся:
– Да ладно, расслабься. Мне Бородин ещё со вчерашнего дня задачу поставил. И, товарищ призывник, будем считать, что тебе крупно повезло.
Молодой человек только успел вспомнить слова отца о невозможности постоянного везения, как старший офицер сообщил:
– Смотрю, со здоровьем у тебя всё в порядке, поэтому отправим тебя в одну секретную воинскую часть около Североморска, это за Мурманском, ближе к Баренцеву морю. Красивые места и запретная зона…
Давид усмехнулся своим мыслям. Вот повезло, так повезло! Офицер Сборного пункта перешёл к делу:
– Сейчас пройдёшь заключительную медкомиссию, затем тебя переоденут в форму и в актовый зал. Там ровно в 11.00. начнётся торжественное мероприятие в честь завтрашнего Дня России. Будь он не ладен! Твои покупатели уже здесь, мы их послали за благодарностью. Потому что – праздник! Сумку оставь у меня, задвинь под стол, так лучше будет, заберёшь перед выходом.
Майор вышел из-за стола и взглянул на фирменный баул черного цвета.
– У тебя там нет скоропортящихся продуктов? Или чего стеклянного?
Видимо исторические стены Офицерских казарм подсказали будущему защитнику Родины правильный ответ, услышанный не раз от папы (который, как мы все знаем, служил в Германии…):
– Айн момент!
Призывник наклонился, резко дернул молнию сумки, порылся в глубине и, наугад вытащив большую тёмную бутылку Метаксы необычной формы, протянул хозяину кабинета:
– Вот! Может разбиться.
Аникеев присвистнул и сообщил:
– Кучеряво живёшь, товарищ Иванов! Я правильно понимаю, что добросовестный призывник решил сдать запрещенный алкогольный напиток добровольно?
– Так точно! – с улыбкой доложил посетитель, запихивая ногой сумку подальше под стол.
Офицер улыбнулся, забрал коньяк и спрятал в сейф. Затем, закрепив под левым локтем папку личного дела, протянул правую ладонь:
– Майор Аникеев Иван Владимирович.
– Давид.
– Надо отвечать – призывник Иванов. А теперь, Давид, на выход!
Спускаясь по красивой лестнице на первый этаж, офицер уточнил у призывника о наличии водительского удостоверения и дал совет – спрятать подальше, молчать и только на месте службы определиться с дальнейшей судьбой документа. И ещё посоветовал сохранить в тайне занятия в секции бокса…
Внизу, в широком, длинном коридоре с высокими потолками началось построение призывников. Всего около тридцати растерянных парней в различной одежде, некоторые пришли с девушками и с родителями.
Около одного высокого призывника в стильных джинсах и модной рубашке стояли двое хмурых мужчин в тёмных костюмах с галстуками и с портфелями в руках. Вдоль всего коридора, взад и вперёд, носилась какая-то деловая тётка с короткой стрижкой.
Майор встал перед строем, потребовал тишины и сообщил всем, что после прибытия на призывной пункт все обязаны соблюдать правила военного законодательства и беспрекословно выполнять указания командира, потому как дисциплина в армии – это основа службы...
Призывники приуныли, родители с девушками притихли. Затем офицер объяснил порядок прохождения медосмотра, показал направление в отдельное помещение, где будущих солдат переоденут в военную форму, и напомнил всем о торжественном мероприятии, которое произойдёт в актовом зале на втором этаже, куда настойчиво попросил прямо сейчас подняться всех посторонних, дабы не мешать призывникам.
Два гражданина в чёрных костюмах объявили себя юристами из «Военной коллегии адвокатов» и сообщили, что никуда не уйдут, так как сопровождают призывника Эдуарда Михельсона в целях безопасности и контроля в сфере исполнения Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе».
В это время опекаемый призывник в крутом прикиде со скучающим видом рассматривал плакат с фигурами шагающих солдат, висящий на противоположной стене. Старший офицер усмехнулся, согласно кивнул и со словами (сказанные так, чтобы услышали все): «Ну, если вам нравится разглядывать молодых мужчин в трусах, тогда оставайтесь…»
Строй недовольно загудел, в конце коридора раздался резонный хриплый вопрос: «Мы чё, пидоры что ли?». Второй голос в дальнем конце потребовал оставить девчонок. Пусть тоже полюбуются будущими защитниками Родины в одних трусах.
Товарищ майор так взглянул на адвокатов, что те сразу похватали портфели и поспешили к лестнице. Призывник Михельсон ухмыльнулся и по-пацански, сквозь зубы, сплюнул защитникам вслед.
Призыв на военную службу и так окутан военной тайной и поэтому является не самым простым и прозрачным процессом, с которым приходится столкнуться многим юным гражданам Российской Федерации.
В Офицерских казармах чувствовался порядок и дисциплина, да и народу оказалось не так уж и много, хотя невооруженным глазом было видно, что сборный пункт рассчитал на гораздо больше количество призывников.
Конечно, вновь прибывшие граждане не могли знать, что Сборный пункт Военного комиссариата г. Санкт-Петербурга может принять за раз сто будущих бойцов Российской Армии…"
Роман Тагиров (продолжим - https://dzen.ru/a/aQYI36x48kawfJaJ)
