Найти в Дзене
SVOYI

Прощение отца

Простить папу - значит освободить себя Мне было десять, когда родители развелись.   Когда меня спрашивали: «Как ты к этому относишься? Что чувствуешь?» - я всегда отвечала одно и то же:   «Я рада, что так получилось». Не потому что это была правда.   А потому что говорить о том, что происходило между ними - крики, тишина после драк, страх - было слишком больно. Легче было сделать вид, что всё в порядке. Что мне всё равно. Что я даже рада. Но подсознание не обманешь. Оно хранит всё - даже то, что мы стараемся похоронить под слоями «я забыла» и «это было давно». И однажды пришло время услышать себя по-настоящему.   «Женя, научись прощать. Проработай всё, что тревожит тебя изнутри». Я вернулась в дом, где прошло моё детство.   За тем же деревянным столом сидела бабушка, пекла блинчики и взволнованно подливала чай. А потом вошёл он.   Папа.   И спросил: «Доча, как твои дела?» Этот вопрос, такой простой и привычный, вдруг стал самым сложным за всю мою жизнь.   Я молчала. А потом в ча

Кадр из клипа SVOYI - Папа
Кадр из клипа SVOYI - Папа

Простить папу - значит освободить себя

Мне было десять, когда родители развелись.  

Когда меня спрашивали: «Как ты к этому относишься? Что чувствуешь?» - я всегда отвечала одно и то же:  

«Я рада, что так получилось».

Не потому что это была правда.  

А потому что говорить о том, что происходило между ними - крики, тишина после драк, страх - было слишком больно. Легче было сделать вид, что всё в порядке. Что мне всё равно. Что я даже рада.

Но подсознание не обманешь. Оно хранит всё - даже то, что мы стараемся похоронить под слоями «я забыла» и «это было давно».

И однажды пришло время услышать себя по-настоящему.  

«Женя, научись прощать. Проработай всё, что тревожит тебя изнутри».

Я вернулась в дом, где прошло моё детство.  

За тем же деревянным столом сидела бабушка, пекла блинчики и взволнованно подливала чай.

А потом вошёл он.  

Папа.  

И спросил: «Доча, как твои дела?»

Этот вопрос, такой простой и привычный, вдруг стал самым сложным за всю мою жизнь.  

Я молчала. А потом в чашку с чаем упали слёзы - горькие, но с привкусом чего-то нового. Осознания. Принятия. Возможно, даже мира.

Я сделала глоток. И начала рассказывать. Не обо всём.

И в тот момент я почувствовала: это мой шаг. Мой выбор. Моя свобода.

В детстве я часто повторяла:  

«А у меня папа есть!»

— Ну и что? У всех папы есть.  

— Нет-нет-нет! У меня пааааапа есть!

До сих пор не могу объяснить, почему это слово звучало для меня как нечто большее, чем просто «отец».  

Может, потому что в нём жила надежда. Любовь. Верность. Даже тогда, когда всё вокруг рушилось.

Но в нашей семье было и другое слово - «напьёмся».

Оно всегда вызывало дрожь. Страх. Пустоту.  

И долгие годы я не могла отделить отца от этого слова.

Я не знаю, прочтёт ли он это.  

Поймёт ли, за что я его простила.  

Возможно, для него это даже не требует прощения - ведь он просто жил так, как умел.

Но мне важно было самой прийти к этому.  

Самой сказать: «Я отпускаю».  

Самой перестать быть заложницей прошлого.

Потому что прощение - это не для него.  

Это для меня.

Если тебе тоже пришлось прощать того, кого любишь, но не понимаешь - знай: ты не одна.  

Иногда самый смелый поступок - это позволить себе быть мягкой.  

Даже к тому, кто причинил боль.

У Своих вышла песня :

SVOYI - Папа

Там мы сказали больше .

Обязательно послушайте .