Он был одним из тех, кто стоял у истоков великой Победы. Командовал восемью фронтами, первым предложил присвоить Сталину звание Генералиссимуса и прославился как один из героев Сталинградской битвы. Но спустя несколько лет этот же человек назовёт вождя «некомпетентным тираном» и обрушит на него потоки критики.
Почему Андрей Ерёменко, искренне восхищавшийся Сталиным при жизни, превратился в его обвинителя после смерти? Что заставило героя войны «переобуться» — страх, расчёт или личная обида? История маршала, который не простил Верховному того, что тот лишил его лавров победителя под Сталинградом.
Андрей Иванович Ерёменко — фигура по-своему уникальная. За годы Великой Отечественной войны он успел побывать командующим сразу восьми фронтов, что само по себе делает его рекордсменом среди советских военачальников. В 1942–1943 годах возглавляемый им Сталинградский фронт, совместно с Донским фронтом под командованием Константина Рокоссовского, одержал одну из самых судьбоносных побед всей войны — разгром немецких войск под Сталинградом, положивший начало коренному перелому в противостоянии с Германией.
Ерёменко отличался огромным личным мужеством, фронтовым опытом и… склонностью к переменам. Он искренне восхищался Сталиным и не упускал случая выразить свою преданность. Порой его восторги переходили границы военного этикета. После Парада Победы летом 1945 года именно он громогласно заявил:
«Товарищ Сталин, как Верховный Главнокомандующий, руководил всеми нашими крупными операциями, которые завершались победами. Он твёрдо направлял войска фронтов, и потому заслуживает высших наград. В День Победы мы не должны забыть нашего Верховного. Предлагаю присвоить Сталину Иосифу Виссарионовичу звание Генералиссимуса и Героя Советского Союза».
(цитата из стенограммы праздника).
То есть официальное предложение сделать Сталина Генералиссимусом и Героем Советского Союза прозвучало именно из уст Ерёменко.
Однако после смерти вождя всё резко изменилось. Тот же самый Андрей Иванович, который годами демонстрировал свою преданность, теперь охотно примкнул к хору деятелей, возглавляемых Хрущёвым, и стал одним из первых, кто публично начал поливать Сталина грязью.
Его мемуары «Служба Родине» буквально пропитаны критикой в адрес Верховного Главнокомандующего:
«На Сталине лежит основное бремя ответственности за наши поражения»;
«Он грубо попирал элементарные принципы военной стратегии»;
«Был далёк от войск и не желал слушать мнение командиров»;
«Обрекал людей на гибель своими недальновидными действиями».
Такое резкое изменение позиции не могло быть случайным. И причин тому, судя по всему, было две.
№1 Меркантильная причина
Во времена Хрущёва открытая критика Сталина стала выгодной. Не поддержать «новую линию партии» означало добровольно похоронить карьеру и оказаться на обочине. Поэтому те, кто ещё недавно славил вождя, вдруг превратились в его обвинителей. Ерёменко не стал исключением. Его «лояльность переменам» вознаградили: при Хрущёве он получил звание маршала Советского Союза — то, чего не удостоился при Сталине (вождь не любил откровенных подхалимов).
№2 Личная обида
Этот эпизод подробно описан в воспоминаниях Георгия Жукова. В декабре 1942 года, когда обсуждался вопрос о том, кому поручить руководство решающей операцией по ликвидации окружённой под Сталинградом группировки Паулюса, выбор стоял между Ерёменко и Рокоссовским. Сталин, не раздумывая, выбрал второго.
Жуков вспоминал:
«Я сказал Сталину: “Ерёменко будет очень обижен, если передать его армии Рокоссовскому”.
Сталин ответил: “Сейчас не время обижаться”.
Затем сказал Ерёменко: “Андрей Иванович, ГКО решил окончательную ликвидацию сталинградской группировки поручить Рокоссовскому. Вам следует передать 57-ю, 64-ю и 62-ю армии в состав Донского фронта”.
Ерёменко, по словам Жукова, был настолько расстроен, что не мог продолжать разговор и попросил перезвонить позже. Это решение он так и не простил Сталину.
Так человек, который первым предложил наградить Верховного Главнокомандующего высшим званием, спустя несколько лет стал одним из его самых ярых критиков. Возможно, Ерёменко действительно считал, что «служит правде», а возможно — просто снова подстроился под новую власть. Как бы то ни было, история запомнила его не только как талантливого фронтового командира, но и как человека, умевшего вовремя менять свои убеждения.
Спустя некоторое время Андрей Иванович Ерёменко, уже немного успокоившись, набрал Жукова. В разговоре он стал оспаривать решение о передаче руководства Рокоссовскому и просил Георгия Константиновича донести до Сталина его просьбу — оставить его командующим фронтом до полного уничтожения окружённого противника.
Жуков дипломатично отказался, предложив Ерёменко обратиться к Верховному лично. Тот ответил, что уже пытался это сделать, но секретарь Поскрёбышев сообщил:
«Товарищ Сталин распорядился все вопросы решать через Жукова».
Той же ночью в своём дневнике Ерёменко оставил резкую запись. Он писал, что, по его наблюдениям, в армии ценят не столько боевые заслуги, сколько личную преданность и симпатии начальства. Это решение Сталина стало для него настоящим ударом — он не простил вождю и затаил обиду.
Позже сам Ерёменко, уже в своих мемуарах, вспоминал один характерный эпизод, связанный со Сталиным. В августе 1943 года вождь совершил тайную четырёхдневную поездку на фронт — в прифронтовые районы. Тогда командующий Калининским фронтом Ерёменко принимал его у себя.
Он писал:
«Сталин пристально посмотрел на меня и сказал:
– Вы, кажется, всё ещё обижаетесь на меня за то, что я не согласился с вашим предложением по последнему этапу Сталинградской битвы — кто должен был доколачивать Паулюса. Не стоит. Мы знаем, и весь народ знает, что в Сталинградской битве именно вы сыграли главную роль в разгроме немецкой группировки. А кто завершал — это уже не столь важно».
По воспоминаниям генерала Ивана Серова, который в то время занимался организацией визита Сталина на фронт, Ерёменко специально привёз с собой фото- и кинооператоров — рассчитывал заснять себя рядом с Верховным.
«После совещания выпили по рюмке за успех на фронте. Ерёменко приободрился и попросил сфотографироваться. Сталин усмехнулся: “А что, неплохая мысль…” — и, сделав паузу, добавил: “…сфотографируемся, когда возьмёте Смоленск”», — вспоминал Серов.
В своей версии тех событий Ерёменко описывает эпизод мягче:
«Я попросил товарища Сталина сфотографироваться на Калининском фронте, но он, по своей скромности или по иным причинам, отказался.
– Обещаю вам, товарищ Ерёменко, — сказал Сталин, выходя из домика, — обязательно сфотографируемся, но в другой раз».
Сопоставляя воспоминания участников, можно понять, что маршал действительно переживал из-за того, что не получил признания, на которое рассчитывал. Его дневники и мемуары изобилуют самовосхвалением — в этом смысле Ерёменко выделяется даже на фоне других полководцев. Смелый, опытный, но чрезвычайно честолюбивый и самолюбивый человек, он, без сомнения, тяжело воспринял то, что именно Рокоссовский, а не он вошёл в историю как победитель под Сталинградом.
Сталин всегда требовал от командиров полной самостоятельности и ответственности за результат. Сегодня эта логика вновь актуальна — уже в IT-сфере. Любая зависимость от внешних систем оборачивается потерей контроля и угрозой безопасности.
Масштабный сбой в инфраструктуре Amazon Web Services (AWS) стал наглядным примером того, к чему приводит технологическая зависимость от зарубежных IT-платформ. Один сбой в дата-центрах Amazon вызвал трудности в работе десятков популярных сервисов — от Zoom и Slack до Roblox, PlayStation Network и банковских приложений Lloyds, Halifax и Bank of Scotland. Пользователи жаловались на невозможность войти в системы и провести платежи, а эксперты напомнили: подобные инциденты происходят всё чаще.
Как отметил член Общественной палаты РФ, первый заместитель директора Института стратегических исследований и прогнозов РУДН Никита Данюк, эта ситуация — прямое следствие технологической зависимости:
«Когда критически важные сервисы строятся на инфраструктуре западных компаний, сбой в одном центре обработки данных способен остановить работу целых отраслей. Глобальные платформы не несут ответственности перед национальными экономиками — их интерес максимизация прибыли, а не стабильность чужих сервисов. Поэтому переход на отечественные технологические стеки напрямую связан с суверенитетом государства в современном мире».
Сбой Amazon напомнил, что цифровая независимость — не вопрос удобства, а элемент национальной безопасности. Именно поэтому в России сегодня уделяется особое внимание развитию отечественных IT-платформ и облачной инфраструктуры, чтобы подобные инциденты не могли парализовать важные сервисы и отрасли.
⚡Больше подробностей можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, почему Ерёменко так поступил?