Рафаэль Санти (1483 – 1520 гг) за свою недолгую жизнь успел оставить неизгладимый след в истории искусства. Он очень быстро достиг непревзойдённых вершин мастерства в живописи, настолько, что на протяжении нескольких веков Академии искусств разных стран решали, кого же можно назвать вторым величайшим художником в истории после Рафаэля.
Искусствоведы практически единогласно соглашаются, что у Рафаэля не было слабых мест в творчестве, а все последующие художники тщательно изучали манеру и использовали приёмы Рафаэля.
При этом, сам художник никогда не стеснялся достаточно открыто признавать влияние других мастеров на его творчество. Он всегда был открыт новым идеям, которые далее пропускал через себя и адаптировал (или даже улучшал) под свой стиль. Именно этому аспекту наследия Рафаэля посвящена эта статья.
Перуджино
Пьетро ли Кристофоро Ваннуччи, прозванный Перуджино (1445 – 1523 гг), безусловно, оказал большое влияние на становление Рафаэля, как самостоятельного художника, ведь он непосредственно обучал будущего титана Возрождения. Ранние мадонны Рафаэля созданы под влиянием стиля наставника, который тяготел к манере нидерландских и немецких художников.
Но самым ярким примером того, как Рафаэль под вдохновением работы Перуджино адаптировал его первоначальный замысел под себя служит картина «Обручение Девы Марии». Это был знаковый сюжет для Урбино, ведь именно там хранилось обручальное кольцо Богоматери.
Сама история обручения Марии описана в знаменитой «Золотой легенде» Ворагинского, которая на протяжении нескольких веков будет служить постоянным источником сюжетов для большинства художников Западной Европы. В общем, по легенде, когда пришло время выбрать жениха для благочестивой девушки Марии, было провозглашено, что её женихом станет тот, чей прутик к утру даст ростки листьев (предварительно всем неженатым мужчинам города были розданы голые прутики). И вот, утром, все потенциальные женихи пришли с голыми ветками, и только у немолодого уже Иосифа на прутике были листья. Он и стал женихом Марии.
Посмотрите на две картины – учителя и его бывшего ученика ученика – и можете поиграть в популярную игру из детства «Найди 10 отличий».
Как можно заметить, отличия действительно есть, и к сожалению для Перуджино, уже в этой довольно ранней самостоятельной работе Рафаэль сполна продемонстрировал своё безупречное чувство построения композиции и цветовой гармонии. Другими словами, ученик сходу превзошёл учителя.
Храм на заднем плане, который у Перуджино обрезан, Рафаэль полностью вписал в пространство, что дало картине больше воздуха, да и сам храм Рафаэля смотрится изящнее и интереснее. Молодой человек поменял местами Марию и Иосифа, поэтому рука, которую девушка протягивает для обручения, ближе к нам, что делает всю сцену акцентированной на главном моменте. Более расслабленная поза священника придаёт композиции чуть больше динамики. Очень изящным решением Рафаэля было выдвинуть на передний план неудавшегося жениха, который ломает прутик о колено. Посмотрите, у Перуджино тоже запечатлён такой момент, но он теряется за спинами других героев. У Рафаэля же при выдвижении разочарованного молодого человека вперёд хорошо распределяются цветовые акценты, а сама сцена становится по-настоящему живой и эмоциональной. Другими словами, картина бывшего ученика Перуджино смотрится гораздо гармоничнее и интереснее.
Леонардо
В 1504 г. Рафаэль приехал во Флоренцию, где, благодаря своему приятному характеру и благожелательной манере общения, был почти сразу принят в круг местных философов и художников. На момент появления там молодого человека Флоренция только-только начала приходить в себя после противоречивого влияния Савонаролы, поэтому обстановка там была не самой простой, но в то же время именно тогда в городе собралась потрясающая плеяда коллег Рафаэля: пусть уже ничего не пишет, но ещё жив Боттичелли (1445 – 1510 гг), Микеланджело (1475 – 1564 гг) приобретает всё большую известность, как раз вернулся из Милана Леонардо (1452 – 1519 гг) …
Несмотря на большую разницу в возрасте (около 30 лет), Леонардо благосклонно принимает Рафаэля, а тот, в свою очередь, полностью попадает под обаяние работ да Винчи.
Ключевым моментом общения между двумя гениями, пожалуй, можно назвать знакомство Рафаэля с Ней. Она, её умиротворённость, её спокойная уверенная поза (на самом деле революционная для того времени) поразила его воображение и очень сильно повлияла на многие дальнейшие портреты. Вы, наверно, уже поняли, кто Она, а если нет – посмотрите на следующие картины внимательно, и сразу догадаетесь.
Уверена, что вы сходу узнали этот знаменитый разворот в три четверти, эту позу рук, похожую причёску… конечно же, это Джоконда. Будущая самая знаменитая картина мира умела производить впечатление ещё с момента своего появления на свет.
Рафаэлю также явно хочется понять, как же его старший товарищ делает свои портреты на вычерненном фоне. Но здесь, пожалуй, молодой художник, как и ученики да Винчи, перенимает лишь сугубо техническую сторону презентации модели, но ему не хватает понимания того, как Леонардо словно лепит свои картины из света и тени. Т.е. он способен воплотить замысел, но не проникается самой идеей, которая стоит за этим. Следующим художником, который по-настоящему поймёт Леонардо, станет Караваджо (1571 – 1610 гг). Ну а пока давайте посмотрим на попытки Рафаэля «приручить» идеи да Винчи.
Пусть наш герой не до конца смог постичь устремления Леонардо, но все его портреты характеризуются вниманием к моделям и мягкой передачей их индивидуальности. Например, в портрете беременной он придал своей модели очень трогательную позу с рукой на животе, продемонстрировав нежную связь между матерью и её ещё неродившимся ребёнком, а также стремление матери защитить своё дитя от опасностей окружающего мира. Пожалуй, Рафаэль был первым, кто изобразил беременную женщину в такой привычной нам позе.
В портрете немой обращает на себя внимание искривлённый палец правой руки, что, опять же, придаёт портрету очень милую индивидуальность.
При работе над «Мадонной с гвоздиками» Рафаэль явно вдохновился «Мадонной Бенуа» Леонардо. Это классический пример диалога между художниками различных поколений, который продолжается веками вплоть до наших дней.
Рафаэль отталкивается от иконографии Мадонны, использует позу матери и младенца, как отправную точку, но его картина – образец его стиля, а картина Леонардо остаётся воплощением художественных поисков да Винчи.
В своей поздней работе «Мадонна с завесой» Рафаэль перекинул мостик от своего Иоанна Крестителя-ребёнка ко взрослому Иоанну Крестителю Леонардо, в том числе демонстрируя и своеобразную преемственность поколений самих художников.
Микеланджело
Если с Леонардо у Рафаэля сложились дружеские творческие отношения, то с другим титаном Возрождения, Микеланджело Буонарроти, всё было иначе.
Постепенно главный центр Ренессанса сместился из Флоренции в Рим, и именно там и Микеланджело, и Рафаэль одновременно работали над выполнением заказов Папы Юлия II. Микеланджело не отличался покладистым характером и конфликтовал, в общем-то, со всеми подряд, включая Браманте (1444 – 1514 гг) – архитектора, который работал над проектом перестройки Собора Святого Петра (который в итоге достроит как раз Буонарроти). Какое отношение Браманте имеет к нашей истории? Дело в том, что архитектор был дальним родственником Рафаэля и именно он посоветовал Папе Юлию обратиться к услугам молодого художника. Сами понимаете, такое родство вряд ли могло способствовать симпатии Микеланджело к Рафаэлю.
Итак, в 1508 году Рафаэль приехал в Рим. Он сразу понравился Папе и быстро завоевал поклонников, а также обзавёлся большим количеством учеников – помощников, чтобы вовремя справляться с тем валом работы, которой его нагружал Юлий II. По Риму Рафаэль передвигался в окружении учеников-поклонников, по различным свидетельствам его свита достигала 50 человек.
Микеланджело же всегда был одиночкой.
И вот однажды Буонарроти, увидев на улицах Рима Рафаэля в окружении свиты, съязвил и назвал того важным вельможей. Любезный и воспитанный Рафаэль в ответ сравнил Микеланджело с палачом. В общем, отношения между художниками были достаточно прохладными, хотя Рафаэль утверждал, что счастлив жить в одно время с Микеланджело, ведь тот открыл для него ту сторону искусства, которую он сам (Рафаэль) до этого не знал.
А Буонарроти, в свою очередь, обвинял Рафаэля в интригах и заговорах с Браманте против него, Микеланджело.
Но мы здесь не светские сплетни собираем, а разбираем влияние Микеланджело на творчество Рафаэля. И пример у нас имеется, правда, не без скандала…но вначале – живопись.
В Риме мы уже видим взрослого и полностью оформившегося мастера Рафаэля, поэтому от Микеланджело он берёт не конкретные сюжеты или позы героев, а скорее, воспринимает манеру изображения – подчёркнуто атлетическую телесность, динамику композиции, выразительность жестов изображаемых людей.
Ну а теперь, собственно «скандалы, интриги, расследования». Поскольку Микеланджело не отличался лёгкостью характера, во время работы над потолком Сикстинской капеллы он иногда крупно ругался в Папой Юлием II. После очередной ссоры понтифик не вытерпел, отослал художника, забрав у него ключи и вручив их на хранение Браманте. Вскоре Папа и Буонарроти помирились, однако, увидев по возвращению в Рим одну их новых фресок Рафаэля, Микеланджело пришёл в ярость и обвинил Браманте в том, что он впустил Рафаэля в Сикстинскую капеллу, пока Буонарроти отсутствовал. Скорее всего, на этот раз сварливый художник был прав.
Не хочется завершать статью на такой ноте, поэтому давайте насладимся великолепным образцом творческого гения Рафаэля – фреской «Афинская школа», где мы можем найти портреты Леонардо, Микеланджело, Браманте и самого Рафаэля.
Под цифрой 1 скрывается Леонардо в образе Платона, 2 – Микеланджело, изображающий Гераклита, 3 – Браманте в «костюме» Евклида или Архимеда, 4 – Рафаэль собственной персоной в образе Апеллеса, величайшего художника Древней Греции.