Глава 1
Путники двигались по тропе между искрящимися чистыми водами Травяной реки и испещренной черными прожилками белой известняковой скалой, следуя пути, пролегавшему вдоль правого берега. Они выстроились гуськом, огибая выступ, где каменная стена выдавалась почти к самой кромке воды. Впереди, под углом, ответвлялась тропка поменьше, ведущая к броду, где водный поток растекался и мелел, весело поблескивая и побулькивая вокруг обнажившихся камней.
Не успели они дойти до этой развилки, как молодая женщина в голове отряда вдруг замерла, застыв на месте с широко раскрытыми от ужаса глазами. Она показала подбородком, не решаясь пошевелиться.
— Смотрите! Вон там! — прошипела она, и в ее голосе явственно слышался страх. — Львы!
Джохарран, вождь, поднял руку, подавая знак остановиться. Как раз за тем местом, где расходилась тропа, они теперь увидели бледно-палевых пещерных львов, укрывшихся в высокой траве. Густая растительность служила им столь прекрасной маскировкой, что, не будь у Тефоны столь зорких глаз, они бы, скорее всего, и не заметили хищников, пока не подошли бы совсем близко. Молодая женщина из Третьей Пещеры обладала исключительно острым зрением, и, несмотря на юный возраст, уже славилась своим умением разглядеть опасность издалека. Ее врожденный талант был замечен рано, и девушку начали тренировать, когда она была еще ребенком; теперь она была их лучшим дозорным.
Шедшие в глубине группы, перед тремя своими лошадьми, Эйла и Джондалар подняли головы, пытаясь понять, чем вызвана задержка.
— Интересно, почему мы остановились? — пробормотал Джондалар, и его лоб, как это часто бывало, прорезала морщина беспокойства.
Эйла пристально наблюдала за вождем и окружавшими его людьми и инстинктивно прикрыла рукой теплый сверток, который она несла в мягком кожаном одеяльце, привязанном у нее на груди. Джонэйла недавно поела и теперь спала, но шевельнулась от прикосновения матери. Эйла обладала удивительной способностью читать язык тела, усвоенной еще в детстве, когда она жила в Клане. Она сразу поняла, что Джохарран встревожен, а Тефона попросту напугана.
У самой Эйлы было необычайно острое зрение. Она также улавливала звуки выше обычного диапазона слуха и ощущала низкие частоты, лежащие ниже его порога. Ее обоняние и вкус также были исключительно тонкими, но она никогда не сравнивала себя с другими и не осознавала, насколько необычно ее восприятие. Она родилась с обостренной чувствительностью всех органов чувств, что, без сомнения, помогло ей выжить после того, как в пять лет она потеряла родителей и весь свой прежний мир. Единственной ее школой была она сама. Она развила свои природные способности за те годы, что изучала повадки животных, в основном хищников, когда училась охотиться.
В наступившей тишине она различила слабое, но знакомое львиное ворчание, уловила на легком ветерке их характерный запах и заметила, что несколько человек впереди пристально смотрят вперед. Она тоже взглянула и увидела какое-то движение. Внезапно кошки, скрытые травой, будто выплыли перед ее взором. Она смогла разглядеть двух детенышей и трех или четырех взрослых пещерных львов. Она двинулась вперед, одной рукой хватая свое копьеметалку, прикрепленную к петле на поясе, а другой нащупывая копье в колчане за спиной.
— Куда ты? — спросил Джондалар.
Она остановилась.
— Впереди, сразу за развилкой тропы, львы, — тихо сказала она.
Джондалар обернулся посмотреть и заметил движение. Теперь, когда он знал, куда смотреть, он тоже увидел львов. Мужчина потянулся за оружием.
— Тебе следует остаться здесь, с Джонэйлой. Я пойду.
Эйла взглянула на спящего ребенка, потом подняла глаза на него.
— Ты отлично владеешь копьеметалкой, Джондалар, но там по меньшей мере два детеныша и три взрослых льва, а возможно, и больше. Если львы решат, что детенышам грозит опасность, и пойдут в атаку, тебе понадобится помощь и прикрытие, а ты же знаешь, что в этом нет мне равных, кроме тебя самого.
Он снова нахмурился, раздумывая, глядя на нее. Затем кивнул.
— Хорошо… но стой позади меня. — Он заметил краем глаза движение и оглянулся. — А как же лошади?
— Они и так знают, что львы рядом. Взгляни на них, — сказала Эйла.
Джондалар взглянул. Все три лошади, включая молодую серую кобылку, уставились вперед, явно беспокоясь о присутствии огромных кошек. Джондалар снова нахмурился.
— С ними все будет в порядке? Особенно с маленькой Серой?
— Они знают, что нужно держаться подальше от этих львов, но я не вижу Волка, — сказала Эйла. — Надо его подозвать.
— Не надо, — сказал Джондалар, указывая в другом направлении. — Он, должно быть, тоже что-то почуял. Смотри, бежит.
Эйла обернулась и увидела волка, мчащегося к ней. Это был великолепный зверь, крупнее большинства сородичей, но поврежденное в драке с другими волками ухо, безвольно повисшее, придавало ему лихой вид. Она подала особый сигнал, который использовала на охоте. Он означал: оставаться рядом и быть начеку. Они, стараясь не поднимать лишнего шума и оставаться как можно более незаметными, заскользили меж людей, торопясь к голове отряда.
— Я рад, что вы здесь, — тихо сказал Джохарран, когда его брат и Эйла с волком бесшумно появились рядом с копьеметалками в руках.
— Вы знаете, сколько их? — спросила Эйла.
— Больше, чем я думала, — сказала Тефона, стараясь казаться спокойной и не выдать свой страх. — Сначала мне показалось, что их трое или четверо, но они двигаются в траве, и теперь я думаю, что, возможно, их десять или больше. Это большой прайд.
— И они чувствуют себя уверенно, — добавил Джохарран.
— Откуда ты знаешь? — спросила Тефона.
— Они нас игнорируют.
Джондалар знал, что его супруга хорошо знакома с огромными кошками.
— Эйла разбирается в пещерных львах, — сказал он. — Возможно, нам стоит спросить, что она думает. — Джохарран молча кивнул в ее сторону, задавая вопрос без слов.
— Джохарран прав. Они знают, что мы здесь. И они знают, сколько их, а сколько нас, — сказала Эйла, а затем добавила: — Возможно, они воспринимают нас как некое подобие табуна лошадей или стада зубров и думают, что смогут отбить слабого. Я думаю, они не давно пришли в эти края.
— Почему ты так решила? — спросил Джохарран. Его неизменно поражали обширные познания Эйлы в повадках четвероногих хищников, но именно в такие моменты он почему-то особенно остро замечал ее необычный акцент.
— Они не знают нас, поэтому и ведут себя так уверенно, — продолжила Эйла. — Будь это оседлый прайд, живущий по соседству с людьми и уже успевший познать погони и охоту, вряд ли они относились бы к нам с таким пренебрежением.
— Что ж, возможно, нам стоит внушить им некоторую озабоченность, — сказал Джондалар.
Лоб Джохаррана собрался в морщины — точь-в-точь как у его более высокого, хотя и младшего, брата, — что вызвало у Эйлы желание улыбнуться, хотя сейчас это было бы совершенно неуместно.
— Возможно, благоразумнее будет просто обойти их, — произнес темноволосый вождь.
— Я так не думаю, — тихо сказала Эйла, опустив голову и уставившись в землю. Ей по-прежнему было трудно открыто возражать мужчине, особенно вождю. Хотя она и знала, что среди Зеландонии это вполне допустимо — в конце концов, некоторые вожди были женщинами, включая мать Джохаррана и Джондалара в прошлом, — подобное поведение женщины ни за что не стерпели бы в Клане, среди людей, ее вырастивших.
— Почему нет? — спросил Джохарран, и его нахмуренное лицо стало суровым.
— Эти львы расположились на отдых слишком близко к Третьей Пещере, — тихо сказала Эйла. — Львы будут водиться здесь всегда, но если им у нас понравится, они могут облюбовать это место для отдыха и станут воспринимать любого приближающегося человека как добычу, особенно детей или стариков. Они могут представлять опасность для людей, живущих у Скалы Двуречья, и для других ближних Пещер, включая Девятую.
Джохарран глубоко вздохнул, затем посмотрел на своего светловолосого брата.
— Твоя супруга права, да и ты тоже, Джондалар. Возможно, сейчас самое время дать этим львам понять, что мы не позволим им селиться так близко от наших жилищ.
— Самое время пустить в ход копьеметалки, чтобы мы могли охотиться с более безопасного расстояния. Несколько охотников здесь уже тренировались, — сказал Джондалар. Именно для таких случаев он и хотел вернуться домой, чтобы показать всем свое изобретение. — Возможно, нам даже не придется никого убивать, достаточно ранить пару, чтобы преподать им урок, — держаться подальше.
— Джондалар, — тихо сказала Эйла. Теперь она собиралась возразить ему, или, по крайней мере, высказать соображение, которое следовало принять во внимание. Она снова опустила глаза, потом подняла их и посмотрела прямо на него. Она не боялась высказывать ему свое мнение, но хотела сделать это уважительно. — Это правда, что копьеметалка — превосходное оружие. С ее помощью копье можно метнуть гораздо дальше, чем рукой, и это безопаснее. Но безопаснее — не значит безопасно. Раненый зверь непредсказуем. А зверь с силой и скоростью пещерного льва, израненный и обезумевший от боли, способен на все. Если вы решите использовать это оружие против тех львов, его следует применять не для того, чтобы калечить, а чтобы убивать.
— Она права, Джондалар, — сказал Джохарран.
Джондалар нахмурился на брата, затем смущенно ухмыльнулся.
— Да, она права. Но, как бы они ни были опасны, я всегда терпеть не мог убивать пещерного льва без крайней необходимости. Они так прекрасны, так гибки и грациозны в движениях. Львам нечего особо бояться. Их сила придает им уверенности. — Он взглянул на Эйлу с искоркой гордости и любви. — Я всегда считал, что тотем Пещерного Льва очень подходит Эйле. — Смущенный тем, что выдал свои сокровенные чувства к ней, он слегка покраснел. — Но я действительно считаю, что сейчас как раз тот случай, когда копьеметалки могут оказаться весьма кстати.
Джохарран заметил, что большинство путников столпилось поближе.
— Сколько среди нас тех, кто умеет с ней обращаться? — спросил он брата.
— Ну, есть ты, я и, конечно, Эйла, — сказал Джондалар, окидывая взглядом группу. — Рушемар много тренировался и стал довольно метким. Солабан был занят изготовлением рукояток из бивня для инструментов и не так усердствовал, но основы усвоил.
— Я пробовала копьеметалку несколько раз, Джохарран. У меня своей нет, и я не очень хорошо управляюсь с ней, — сказала Тефона, — но я могу метнуть копье и без нее.
— Благодарю тебя, Тефона, что напомнила, — сказал Джохарран. — Почти все могут управиться с копьем без копьеметалки, включая женщин. Не стоит об этом забывать. — Затем он обратился ко всей группе. — Нам нужно дать тем львам понять, что это не лучшее для них место. Все, кто желает пойти на них, с копьем в руках или с копьеметалкой, подойдите сюда.
Эйла принялась распускать перевязь с ребенком.
— Фолара, не присмотришь ли ты за Джонэйлой вместо меня? — сказала она, обращаясь к младшей сестре Джондалара, — или ты сама предпочтешь остаться и поохотиться на пещерных львов.
— Я участвовала в облавах, но никогда не была особо искусна с копьем, и с копьеметалкой у меня, кажется, ненамного лучше, — сказала Фолара. — Я лучше возьму Джонэйлу. — Младенец к этому времени уже окончательно проснулся и с готовностью потянулся к тетке, когда та протянула к ней руки.
— Я помогу ей, — сказала Эйле Пролева. Супруга Джохаррана тоже несла на себе в перевязи девочку, всего на несколько дней старше Джонэйлы, да еще должна была присматривать за активным шестилетним мальчиком. — Я думаю, всех детей следует увести отсюда подальше, за тот выступ скалы или вверх, к Третьей Пещере.
— Это очень разумная мысль, — сказал Джохарран. — Охотники, остаемся здесь. Остальные — назад, но двигайтесь медленно. Без резких движений. Мы хотим, чтобы львы думали, что мы просто бродим туда-сюда, словно стадо зубров. И держимся вместе. Они наверняка пойдут в атаку на любого, кто окажется один.
Эйла снова повернулась к четвероногим хищникам и увидела множество львиных морд, настороженно глядящих в их сторону. Она следила за движениями зверей, начала различать отдельных особей, помогая себе сосчитать их. Она наблюдала, как большая самка лениво развернулась… нет, самец, — поняла она, увидев его мужское достоинство сзади. Она на мгновение забыла, что у самцов в этих краях не было грив. У самцов пещерных львов около ее долины на востоке, включая одного, которого она знала очень хорошо, все же росла некая поросль вокруг головы и шеи, но довольно жидкая. «Большой прайд, — подумала она, — больше двух десятков, возможно, целых три, включая молодняк».
Пока она наблюдала, большой лев сделал еще несколько шагов вглубь поля, а затем исчез в траве. Было удивительно, как высокие тонкие стебли могли скрывать столь огромных животных.
Хотя кости и зубы пещерных львов — кошек, любивших устраивать логова в пещерах, что и способствовало сохранности оставляемых ими костей, — имели ту же форму, что и у их потомков, которым суждено будет когда-нибудь бродить по далеким землям континента далеко на юге, они были более чем наполовину, а некоторые и почти вдвое, крупнее. Зимой они обзаводились густым мехом такого светлого оттенка, что был почти белым, — практичная маскировка в снегу для хищников, охотящихся круглый год. Их летний наряд, хотя и оставался светлым, был более палевым, и некоторые кошки еще линяли, отчего выглядели довольно облезлыми и пятнистыми.
Эйла смотрела, как группа, состоявшая в основном из женщин и детей, отделилась от охотников и направилась обратно к скале, мимо которой они только что прошли, в сопровождении нескольких юношей и девушек с копьями наготове, которых Джохарран приставил к ним для охраны. Затем она заметила, что лошади выглядят особенно нервными, и подумала, что следует попытаться их успокоить. Она дала знак Волку следовать за ней и направилась к лошадям.
Уинни, кажется, была рада видеть и ее, и Волка. Лошадь не испытывала никакого страха перед крупным хищником. Она видела, как Волк рос с крошечного комочка , и помогала растить его. Однако Эйлу одолевало беспокойство. Она хотела, чтобы лошади отошли за каменный выступ вместе с женщинами и детьми. Она могла отдать Уинни множество команд словами и знаками, но не была уверена, как приказать кобыле идти с остальными и не следовать за ней.
Удалец заржал, когда она приблизилась; он казался особенно возбужденным. Она ласково поприветствовала гнедого жеребца, погладила и почесала молодую серую кобылку; затем обняла крепкую шею светлой кобылы, которая была ее единственной подругой в первые одинокие годы после того, как она покинула Клан.
Уинни прильнула к молодой женщине, положив голову ей на плечо, — в знакомой позе взаимной поддержки. Она говорила с кобылой, используя комбинацию знаков Клана, слов и подражаний голосам животных — тот особый язык, который она выработала с Уинни, когда та была жеребенком, еще до того, как Джондалар научил ее своему языку. Эйла велела кобыле идти с Фоларой и Пролевой. Поняла ли лошадь ее или просто почуяла, что так будет безопаснее для нее и ее детеныша, но Эйла с радостью увидела, что та направилась к скале вместе с другими матерями, когда она указала ей направление.
Но Удалец был нервным и взвинченным, и еще больше — после того, как кобыла стала удаляться. Даже повзрослев, молодой жеребец привык следовать за своей матерью, особенно когда Эйла и Джондалар ехали вместе, но на сей раз он не сразу пошел за ней. Он бил копытом, встряхивал головой и ржал. Джондалар услышал его, взглянул на жеребца и женщину, затем подошел к ним. Молодая лошадь заржала приветственно при его приближении. Джондалар задумался, не начинают ли у Удальца проявляться защитные инстинкты жеребца, теперь, когда в его маленьком «табуне» две самки. Мужчина поговорил с ним, почесал и погладил его в любимых местах, чтобы успокоить, затем велел идти за Уинни и шлепнул его по крупу. Этого оказалось достаточно, чтобы тот двинулся в нужном направлении.
Эйла и Джондалар вернулись к охотникам. Джохарран и двое его ближайших друзей и советников, Солабан и Рушемар, стояли вместе посреди оставшейся группы. Теперь она казалась гораздо малочисленнее.
— Мы обсуждали наилучший способ охоты на них, — сказал Джохарран, когда пара вернулась. — Я не уверен, какую тактику избрать. Должны ли мы попытаться окружить их? Или загнать в определенном направлении? Скажу прямо, я знаю, как охотиться ради мяса: на оленя, или бизона, или тура, даже на мамонта. Я убивал одного-двух львов, что подбирались слишком близко к стоянке, с помощью других охотников, но львы — не та дичь, на которую я обычно хожу, тем более не целый прайд.
— Раз Эйла разбирается во львах, — сказала Тефона, — давайте спросим ее.
Все повернулись к Эйле. Большинство из них слышали историю о раненом львенке, которого она подобрала и вырастила. Когда Джондалар рассказал им, что лев слушался ее так же, как волк, они поверили.
— Что ты думаешь, Эйла? — спросил Джохарран.
— Вы видите, как львы смотрят на нас? Точно так же, как и мы на них. Они считают себя охотниками. Возможно, их удивит, что на сей раз они сами стали добычей, — сказала Эйла и сделала паузу. — Я думаю, нам следует держаться вместе, группой, и двинуться на них, крича и громко разговаривая, и посмотреть, не отступят ли они. Но держать копья наготове — на случай, если один или несколько бросятся на нас раньше, чем мы решим атаковать их.
— Просто подойти к ним в лоб? — нахмурившись, переспросил Рушемар.
— Это может сработать, — сказал Солабан. — И если мы останемся вместе, мы сможем прикрывать друг друга.
— Мне кажется, это хороший план, Джохарран, — сказал Джондалар.
— Полагаю, он не хуже любого другого, и мне нравится идея держаться вместе и прикрывать друг друга, — сказал вождь.
— Я пойду первым, — сказал Джондалар. Он поднял копье, уже закрепленное на копьеметалке и готовое к броску. — С этим я могу метнуть копье очень быстро.
— Уверен, что можешь, но давай подождем, пока подойдем поближе, чтобы все могли прицелиться как следует, — сказал Джохарран.
— Конечно, — сказал Джондалар, — а Эйла будет меня прикрывать, на случай если случится что-то непредвиденное.
— Это хорошо, — сказал Джохарран. — Нам всем нужен напарник, кто-то, кто прикроет бросающих первыми, на случай промаха, и тогда львы пойдут на нас, вместо того чтобы бежать. Напарники могут решить, кто будет бросать первым, но во избежание путаницы пусть все ждут сигнала, прежде чем метнуть.
— Какого сигнала? — спросил Рушемар.
Джохарран помедлил, затем сказал:
— Следите за Джондаларом. Ждите, пока он метнет. Это и будет наш сигнал.
— Я буду твоим напарником, Джохарран, — вызвался Рушемар.
Вождь кивнул.
— Мне нужен прикрывающий, — сказал Моризан. Сын супруги Манвелара, припомнила Эйла. — Я не уверен, насколько я хорош, но я тренировался.
— Я могу быть твоим напарником. Я практиковалась с копьеметалкой.
Эйла обернулась на звук женского голоса и увидела, что это сказала рыжеволосая подруга Фолары, Галея.
Джондалар тоже обернулся взглянуть. «Вот так способ приблизиться к сыну вождя», — подумал он и взглянул на Эйлу, гадая, уловила ли она намек.
— Я могу встать в пару с Тефоной, если она не против, — сказал Солабан, — я, как и она, буду использовать простое копье, без метателя.
Молодая женщина улыбнулась ему, рада оказаться рядом с более зрелым и опытным охотником.
— Я тренировался с копьеметалкой, — сказал Палидар. Он был другом Тивонана, ученика Вилломара, Торгового Мастера.
— Мы можем быть напарниками, Палидар, — сказал Тивонан, — но я умею обращаться только с простым копьем.
— Я и сам не слишком много практиковался с этой штукой, — сказал Палидар.
Эйла улыбнулась молодым людям. Будучи учеником торговца, Тивонан, без сомнения, станет следующим Торговым Мастером Девятой Пещеры. Его друг, Палидар, приехал с ним, когда тот навещал свою Пещеру с краткой торговой миссией, и именно Палидар нашел то место, где Волк вступил в ужасную схватку с другими волками, и привел ее туда. Она считала его хорошим другом.
— Я не сильно преуспел с копьметалкой, но управлюсь с копьем.
«Это Меджера, ученица Третьей Зеландони», — сказала про себя Эйла, вспомнив, что эта девушка была с ними, когда они впервые вошли в Глубины Родниковой Скалы в поисках елана младшего брата Джондалара, пытаясь помочь его духу найти дорогу в мир духов.
— Все уже выбрали себе пару, так что, выходит, мы с тобой. Я не только не тренировался с копьеметалкой, я ее едва ли вообще видел в деле, — сказал Джалодан, двоюродный брат Моризана, сын сестры Манвелара, гостивший в Третьей Пещере. Он планировал отправиться с ними на Летнее Собрание, чтобы встретиться со своей Пещерой.
Вот и все. Двенадцать мужчин и женщин собирались охотиться на примерно равное по численности львиное семейство — зверей, наделенных куда большей скоростью, силой и свирепостью и живших за счет охоты на более слабых. Эйлу начали одолевать сомнения, и дрожь страха пробежала по ее спине. Она потерла руки и ощутила, как по коже побежали мурашки. Как двенадцать хрупких людей могли даже помыслить о нападении на прайд львов? Ее взгляд упал на другого хищника, того, что ей был знаком, и она дала знак зверю оставаться с ней, думая: «Двенадцать человек… и Волк».
— Хорошо, пошли, — сказал Джохарран, — но держимся вместе.
Двенадцать охотников из Третьей и Девятой Пещер Зеландонии двинулись вперед, направляясь прямо к прайду массивных кошек. Они были вооружены копьями с наконечниками из отточенного кремня или кости, либо из бивня, отшлифованного до гладкого закругленного острия. У некоторых были копьеметалки, способные послать копье гораздо дальше, с большей мощью и скоростью, чем брошенное рукой, но и до этого львов убивали и простыми копьями. Возможно, это было испытание оружия Джондалара, но куда большим испытанием оно становилось для мужества самих охотников.
— Убирайтесь прочь! — крикнула Эйла, когда они тронулись в путь. — Вы нам здесь не нужны!
Несколько других подхватили этот припев, внося свои вариации, крича и вопя на животных, приближаясь к ним и приказывая убираться.
Поначалу кошки, и молодые и старые, просто наблюдали за их приближением. Затем некоторые начали метаться, снова скрываясь в траве, служившей им такой прекрасной укрытием, и вновь появляясь, словно не зная, что им делать. Те, что отступили с детенышами, вернулись без них.
— Кажется, они не могут нас раскусить, — сказала Тефона из середины наступающих охотников, чувствуя себя чуть увереннее, чем в начале, но когда большой самец внезапно огрызнулся на них, все вздрогнули и замерли на месте.
— Сейчас не время останавливаться, — сказал Джохарран, выступая вперед.
Они снова двинулись в путь, их строй поначалу несколько нарушился, но по мере продвижения они вновь сплотились. Все львы зашевелились, некоторые, повернувшись спиной, исчезали в высокой траве, но большой самец снова огрызнулся, а затем издал глухое ворчание, предваряющее рык, стоя на своем. Позади него выстроились несколько других крупных кошек. Эйла улавливала запах страха, исходивший от людей-охотников; она была уверена, что львы тоже его чувствовали. Она и сама боялась, но страх был тем, что люди могли преодолеть.
— Думаю, нам лучше приготовиться, — сказал Джондалар. — Тот самец явно не в духе, и у него есть подкрепление.
— Разве ты не можешь достать его отсюда? — спросила Эйла. Она услышала серию гортанных звуков, обычно предшествовавших львиному рыку.
— Вероятно, — сказал Джондалар, — но я предпочел бы подойти поближе, чтобы быть увереннее в прицеле.
— И я не уверен, насколько точен будет мой бросок с этой дистанции. Нам действительно нужно приблизиться, — сказал Джохарран, продолжая шагать вперед.
Люди сбились в кучу и шли дальше, все еще крича, хотя Эйле показалось, что их голоса звучали все более неуверенно по мере приближения. Пещерные львы замерли и, казалось, напряглись, наблюдая за приближением странного стада, которое не вело себя как добыча.
И тут внезапно все произошло разом.
Огромный самец взревел — оглушительно, потрясающе, особенно с такого близкого расстояния. Он ринулся на них бегом. Сблизившись, он приготовился к прыжку, и Джондалар швырнул в него свое копье.
Эйла следила за самкой справа от него. Примерно в тот момент, когда Джондалар сделал бросок, львица рванула с места, а затем взметнулась в прыжке.
Эйла отклонилась назад и прицелилась. Она ощутила, как задник копьеметалки с укрепленным на ней копьем почти без ее участия взметнулся вверх, когда она метнула копье. Это было для нее так естественно, что не воспринималось как обдуманное движение. Она и Джондалар использовали это оружие на протяжении всего своего годового Путешествия обратно к Зеландонии, и ее мастерство стало второй натурой.
Львица взмыла в прыжке, но копье Эйлы встретило ее на полпути. Оно нашло свою цель снизу, под огромной кошкой, и прочно вонзилось в ее горло в мгновенном смертоносном ударе. Кровь хлынула фонтаном, когда львица рухнула на землю.
Женщина быстро выхватила другое копье и, щелкнув, уложила его на копьеметалку, озираясь в поисках новой угрозы. Она увидела, как полетело копье Джохаррана, и мгновение спустя — еще одно. Она заметила, что Рушемар застыл в позе только что метнувшего копье. Она увидела, как падает еще одна крупная львица. Второе копье вонзилось в зверя, прежде чем та достигла земли. Еще одна львица все еще неслась на них. Эйла метнула копье и увидела, что кто-то сделал то же самое, всего на мгновение раньше нее.
Она потянулась за следующим копьем, проверяя, правильно ли оно легло — плотно ли сидит наконечник, закрепленный на коротком сужающемся древке, сделанном так, чтобы отделяться от основного древка копья, и вошла ли выемка в торце длинного древка в крюк на заднем конце копьеметалки. Затем она снова огляделась. Огромный самец был сбит, но еще двигался, истекая кровью. Ее львица тоже истекала кровью, но не двигалась.
Львы исчезали в траве столь быстро, как только могли, по меньшей мере один оставляя за собой кровавый след. Люди-охотники собирались вместе, озирались и начинали улыбаться друг другу.
— Кажется, у нас получилось, — сказал Палидар, и на его лице расплылась широкая улыбка.
Не успели слова слететь с его губ, как грозное рычание Волка привлекло внимание Эйлы. Волк рванулся прочь от людей-охотников, и Эйла помчалась за ним по пятам. Тяжело раненый самец поднялся и снова шел на них. С рыком он прыгнул в их сторону. Эйла почти физически ощущала его ярость, и она не могла его винить.
Как только Волк достиг льва и взмыл в атаку, заслоняя собой Эйлу от огромной кошки, она изо всех сил швырнула свое копье. Краем глаза она заметила, что кто-то метнул копье одновременно с ней. Они вонзились почти одновременно, с глухим стуком — тук, и тук. И лев, и волк рухнули в кровавую кучу. Эйла ахнула, увидев их падение, охваченная страхом, что Волк ранен.
