Павел нервно поправил галстук, вглядываясь в отражение в стеклянной двери кабинета директора.
— Соберись, тряпка, — прошептал он себе под нос, как будто это могло придать ему уверенности.
За этой дверью решалась его судьба — во всяком случае, он в это свято верил. С новым директором, Игорем Сергеевичем, у него пока не складывалось. Павел старался изо всех сил, предлагал инновационные решения, задерживался допоздна, но, казалось, его усилия оставались незамеченными.
Он постучал, услышал короткое «Войдите» и шагнул в просторный кабинет, оформленный в строгом минимализме. За огромным столом, заваленным бумагами, сидел Игорь Сергеевич. Он поднял на Павла взгляд своих холодных серых глаз.
— Павел, проходите, — произнес директор ровным голосом, не выражающим никаких эмоций, — присаживайтесь.
Павел робко опустился на край кресла, стараясь не выглядеть слишком взволнованным.
— Игорь Сергеевич, — начал он, слегка запинаясь, — я хотел бы обсудить с вами… перспективные направления развития нашего отдела. У меня есть несколько идей…
— Давайте ближе к делу, Павел, — прервал его директор, откладывая ручку в сторону, — я ценю инициативность, но сейчас у нас цейтнот. Какие конкретно идеи?
Павел выдохнул и попытался сконцентрироваться. Он изложил свои предложения, стараясь говорить четко и убедительно. Говорил о внедрении новых технологий, оптимизации рабочих процессов, привлечении новых клиентов.
— И что вы предлагаете? — спросил Игорь Сергеевич, когда Павел закончил говорить.
— Я думаю, мы могли бы начать с… — Павел запнулся. Он вдруг почувствовал, что его идеи звучат как-то блекло и неубедительно, — с внедрения новой CRM-системы. Это позволит нам лучше отслеживать наших клиентов и повысит эффективность работы отдела продаж.
— CRM—система… — Игорь Сергеевич задумчиво посмотрел на потолок, — интересно. А вы уверены, что это действительно необходимо? Сколько это будет стоить?
Павел назвал примерную стоимость.
— Немало, — заметил директор, — а какая отдача? Вы можете гарантировать, что мы увидим реальный результат?
Павел замялся.
— Гарантировать не могу, но… я уверен, что это значительно повысит эффективность нашей работы.
Игорь Сергеевич внимательно посмотрел на него.
— Уверенность — это хорошо, Павел, но мне нужны факты и цифры. Подготовьте подробный анализ, представьте конкретные данные, доказывающие целесообразность внедрения этой системы. Иначе — это просто слова.
Павел почувствовал, как его энтузиазм начал угасать.
— Хорошо, Игорь Сергеевич. Я займусь этим.
— Отлично, — сказал директор, возвращаясь к своим бумагам, — можете идти.
Павел вышел из кабинета в полном смятении. Он ожидал услышать похвалу, увидеть заинтересованность в глазах директора. Но вместо этого получил лишь холодный анализ и жесткую критику. Он вернулся на свое рабочее место и уставился в монитор. Вместо того, чтобы начать работать над анализом, он просто сидел и смотрел в одну точку. Что он делал не так? Как ему добиться расположения этого непробиваемого человека?
Вечером, после работы, Павел зашел в бар, чтобы расслабиться и обдумать ситуацию. Он заказал бокал горячительного и уселся за стойку. Рядом с ним сидел мужчина средних лет, одетый в строгий костюм.
— Тяжелый день? — спросил мужчина, заметив удрученный вид Павла.
— Можно сказать, — ответил Павел, делая большой глоток пива, — пытаюсь произвести впечатление на нового начальника, а он как стена. Никаких эмоций, никакой похвалы. Только критика.
— Знакомая ситуация, — усмехнулся мужчина, — работаю в этой сфере уже много лет. У каждого начальника свой подход. Кому-то нужны громкие слова и обещания, а кому-то — конкретные результаты.
— Вот и я не понимаю, что ему нужно, — вздохнул Павел.
— Попробуйте посмотреть на ситуацию его глазами, — посоветовал мужчина, — он новый человек в компании, ему нужно быстро разобраться во всем, понять, кто чего стоит. Ему нужны не красивые слова, а надежные люди, которые могут решать задачи.
— Вы думаете, дело в этом? — спросил Павел.
— Вполне возможно. Покажите ему, что вы можете приносить пользу компании, решайте проблемы, предлагайте конкретные решения, подкрепленные фактами. Тогда он сам увидит, что вы — ценный сотрудник.
Павел задумался. Может быть, этот незнакомец прав. Может быть, он слишком зациклился на том, чтобы произвести впечатление, и забыл о самом главном — о работе. Он допил и решил, что завтра же начнет работать над анализом CRM—системы. Он соберет все необходимые данные, подготовит убедительную презентацию и постарается доказать Игорю Сергеевичу, что он действительно знает свое дело.
Утром Павел пришел на работу с новыми силами. Он погрузился в работу, собирал информацию, анализировал данные, проводил исследования. Он работал допоздна, не замечая усталости. Он был полон решимости доказать Игорю Сергеевичу, что он способен на большее, чем просто быть обычным менеджером.
Через неделю анализ был готов. Павел распечатал его, тщательно проверил все цифры и графики, и снова постучал в дверь кабинета директора.
— Войдите, — услышал он знакомый голос.
Павел вошел и положил анализ на стол перед Игорем Сергеевичем.
— Игорь Сергеевич, я закончил анализ по CRM—системе. Здесь представлены все необходимые данные, доказывающие целесообразность ее внедрения.
Директор взял анализ в руки и начал внимательно его изучать. Павел стоял молча, наблюдая за ним. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. Игорь Сергеевич читал молча, не выражая никаких эмоций. Прошло несколько минут, которые показались Павлу вечностью.
Наконец, директор отложил анализ в сторону и посмотрел на Павла.
— Что ж, Павел, — сказал он, — анализ выглядит довольно убедительно. Я вижу, что вы проделали большую работу.
Павел почувствовал, как напряжение начинает спадать.
— Спасибо, Игорь Сергеевич. Я старался.
— Я ценю ваше усердие, — продолжил директор, — и я готов рассмотреть возможность внедрения этой системы. Но попозже. Сейчас есть другие приоритеты. Идите пока.
Павел уже собирался выходить из, когда его взгляд случайно упал на угол кабинета, где за спиной директора стоял чехол от удочки. Рядом, скромно прислонившись к стене, стоял ящик с рыбацкими снастями. Павел вдруг почувствовал прилив вдохновения. Он вспомнил, как его дед брал его на рыбалку в детстве. Он, конечно, не был экспертом, но азы помнил. Это был его шанс!
Сообразив, что Павел как-то замешкался у его стола, начальник спросил:
— Что-то не так, Павел? Вы хотите еще что-то мне сказать?
Павел попытался изобразить небрежность, но в голосе всё равно прозвучало волнение.
— Да нет, Игорь Сергеевич, просто… я заметил ваши… увлечения. Рыбалка?
Глаза Игоря Сергеевича оживились. На губах появилась легкая улыбка.
— Да, рыбалка — это моя страсть. А вы тоже увлекаетесь?
— Конечно, — ответил Павел, стараясь говорить как можно убедительнее, — с детства с дедом на рыбалку ходил. Есть, что вспомнить.
Игорь Сергеевич оживился еще больше. Он начал рассказывать о своей новой удочке, о спиннинге, который он недавно приобрел, о приманках, которые, по его мнению, являются самыми уловистыми. Павел слушал внимательно, задавал вопросы, поддакивал в нужных местах, изображая заинтересованного и знающего рыбака.
— Эта удочка — просто песня! — воскликнул Игорь Сергеевич, показывая на чехол, — Легкая, чувствительная, бросает просто идеально! Я на нее в прошлые выходные такого карпа вытащил…
Павел понимал, что это его шанс. Он не мог его упустить.
— Игорь Сергеевич, — прервал он директора, — я знаю одно место… Там такое озеро, что рыба чуть ли не сама в руки прыгает. Клюет как из пулемета. Если, конечно, правильно подойти.
— Неужели? — Игорь Сергеевич недоверчиво прищурился, — и где же это место?
— Недалеко от города, километров сто. Там тихо, спокойно, природа — просто сказка. Я там обычно с друзьями рыбачу.
— Хм… — директор задумался, — и когда вы туда собираетесь в следующий раз?
— В следующие выходные, если погода позволит. Может, составите мне компанию, Игорь Сергеевич? Буду рад поделиться опытом.
Игорь Сергеевич посмотрел на Павла с любопытством.
— Знаете, Павел, это интересное предложение. Я подумаю.
Павел вышел из кабинета директора с чувством выполненного долга. Кажется, лед тронулся. Он понимал, что ему предстоит еще много работы, но сейчас он чувствовал, что у него появился реальный шанс завоевать расположение директора.
***
Пятничный вечер окутал город своим привычным смогoм, но для Павла и Игоря он предвещал нечто большее, чем просто окончание рабочей недели. Автомобиль, урча мотором, вырвался из каменных объятий города и устремился на восток, в сторону заветного озера, где, по словам Павла, рыба сама прыгала в лодку. Игорь, удобно устроившись на пассажирском сиденье, рассказывал о своей любимой удочке, о секретных приманках и о том, как важно чувствовать рыбу на другом конце лески. Павел слушал внимательно, кивал, поддакивал, хотя большая часть терминов и рыбацких баек пролетала мимо его ушей. Главное было создать впечатление заинтересованности, показать, что он — свой парень, такой же увлечённый рыболов, как и сам Игорь.
Но Игорь оказался не самым интересным собеседником. Его рассказы, полные специфических терминов и узкопрофессиональных деталей, быстро утомили Павла. И к его огромной радости, через пару часов дороги, после плотного ужина в придорожном кафе, Игорь мирно засопел, склонив голову на плечо.
— Вот и отлично, — подумал Павел, облегчённо выдохнув, — теперь можно спокойно сосредоточиться на дороге. Ну и трепло, честное слово. Болтовней своей меня замучил.
На том самом озере, о котором он так красочно рассказывал Игорю, Павел был всего один раз в жизни. Год назад, с друзьями. И запомнил он не живописные пейзажи или рыбные места, а лишь то, как они весело проводили время, жарили шашлыки и пели песни под гитару. Маршрут он помнил смутно, обрывками, словно кадры старого фильма. И полностью полагался на навигатор. Он помнил, что нужно было свернуть с трассы направо, на грунтовую дорогу. Но вот где именно находился этот поворот — вопрос оставался открытым. Он ехал и ехал, всматриваясь в дорожные знаки, пытаясь вспомнить хоть что-то, что могло бы помочь ему сориентироваться. Но в голове была лишь каша из обрывков воспоминаний и навязчивых мыслей о предстоящей рыбалке и, конечно же, о повышении.
Через полчаса Павел почувствовал, как в животе нарастает тревога. Дорога становилась всё хуже и хуже, пейзаж за окном становился однообразным и унылым. Он пропустил поворот. Это он понял точно.
— Зараза! — прошептал он, сжимая руль.
Он попытался успокоиться, убеждая себя, что всё под контролем, что он сейчас найдёт место для разворота и вернётся на трассу. Но чем дальше он ехал, тем отчётливее понимал, что заблудился.
В какой-то момент грунтовая дорога превратилась в узкую лесную тропу. Машина с трудом пробиралась сквозь заросли кустарника и нависшие над дорогой ветви деревьев. Павел остановился, выключил двигатель и прислушался. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листьев.
Он достал телефон и попытался определить своё местоположение. Но связи не было. Совсем. Паника начала подступать к горлу. Он посмотрел на спящего Игоря. Будить его сейчас было нельзя. Что он скажет? «Извините, Игорь Сергеевич, я немного заблудился по дороге к озеру, на котором ни разу толком и не был»? Это точно не способствовало бы его карьерному росту.
Павел вышел из машины и огляделся. Вокруг был только лес. Дремучий, непроходимый лес. Он почувствовал себя маленьким и беспомощным, словно потерявшийся ребёнок.
— Нужно что-то делать, — сказал он себе, — нельзя сидеть сложа руки.
Он снова сел в машину, включил заднюю передачу и попытался развернуться. Но колёса забуксовали в грязи, машина зарылась в землю.
— Вот пакость! — выругался Павел в сердцах.
Он выскочил из машины и начал осматривать колёса. Всё было плохо. Очень плохо. Он застрял. И не просто застрял, а застрял в глухом лесу, без связи и без малейшего понятия, куда ехать дальше. И с ним в машине спал его начальник, чьё расположение он так отчаянно пытался завоевать. Павел оперся на капот машины и закрыл глаза. В голове царил хаос. Что теперь будет? Как он выберется из этой ситуации? И самое главное — как он объяснит всё Игорю Сергеевичу, когда тот проснётся?
Он чувствовал, как его мечта о повышении медленно, но верно растворяется в этой непроглядной лесной глуши. Он понимал, что одним неверным поворотом он не только свернул с дороги, ведущей к озеру, но и свернул с дороги, ведущей к его цели. И что теперь ему делать, он совершенно не представлял.
Провозился парень несколько часов, только ближе к рассвету ценой поистине нечеловеческих усилий ему удалось вызволить авто из грязи. Утро только начинало робко касаться верхушек деревьев, когда Павел продолжил путь. Проехав всего пару километров, он почувствовал резкий толчок. Паша резко затормозил, инстинктивно выкручивая руль, чтобы избежать столкновения с внезапно возникшим силуэтом на дороге. Кто или что это было, он не успел разглядеть. В следующее мгновение всё погрузилось в хаос: визг тормозов, скрежет металла, треск ломающихся веток.
***
Павел очнулся от резкой боли в голове. Тяжело дыша, он попытался осмотреться: стекло разбито, панель приборов деформирована, а перед его машины плотно облегает старое, могучее дерево. С трудом, преодолевая боль и головокружение, он выбрался из искореженного салона.
Но настоящий ужас ждал его впереди. Он обернулся к пассажирскому сиденью, где сидел Игорь Сергеевич. Директор не двигался. Его голова неестественно склонилась набок. Павел судорожно схватил его за руку. Она была холодной. Он прислушался, приложив ухо к груди — сердце не билось.
Паника захлестнула его. Он попытался нащупать пульс на шее директора. Ничего. В голове застучало, в глазах потемнело. Он не мог поверить в то, что происходит. Он, Павел, стал причиной гибели своего начальника. Собравшись с силами, он достал телефон. Нужно было вызвать скорую, полицию, хоть кого-нибудь. Но на экране высветилось предательское «Нет сети». Он пробовал снова и снова, но телефон упорно отказывался ловить сигнал.
Павел был в отчаянии. Он огляделся вокруг: дремучий лес, окутанный утренним туманом, казался зловещим и безмолвным свидетелем произошедшей трагедии. Он понятия не имел, где находится. Дорога, по которой они ехали, петляла через лес, и никаких ориентиров вокруг не было. Он не знал, в какую сторону бежать, где искать помощь. Он понимал, что оставаться здесь нельзя. Нужно что-то делать. Но что? Он снова посмотрел на Игоря Сергеевича. Вина, как тяжелый камень, давила на грудь.
Вдруг, сквозь пелену тумана, Павел заметил слабый огонёк. Он прищурился, стараясь лучше рассмотреть. Да, это был свет. Свет в окне какого-то дома. Он не мог быть уверен, что там есть люди, что они помогут ему. Но это была его единственная надежда. Он посмотрел в сторону света, затем на Игоря Сергеевича. Он понимал, что оставляет его одного, в этом мрачном лесу. Но он не мог ничем помочь ему сейчас. Он должен был искать помощь.
Собрав остатки сил, Павел направился в сторону огонька. Земля под ногами была влажной и скользкой, ветки хлестали по лицу, но он не останавливался. Он шел вперед, движимый надеждой и отчаянием. С каждым шагом свет становился ярче. И вот, наконец, между деревьями показалась небольшая деревушка. Несколько покосившихся домиков, освещенных тусклым светом уличных фонарей, выглядели заброшенными и безжизненными. Но в одном из окон горел свет.
Ноги едва держали Павла, когда он доковылял до ветхого домика, откуда лился теплый свет. Он робко постучал в дверь, чувствуя, как последние силы покидают его. Сердце колотилось, словно птица в клетке. Он не знал, кто откроет ему дверь, но понимал, что это его последний шанс.
Дверь скрипнула, и на пороге появилась пожилая женщина. Ее лицо, испещренное морщинами, выражало скорее усталость, чем приветливость. Она окинула Павла оценивающим взглядом, в котором читались подозрение и тревога. Павел попытался отдышаться и начал говорить, запинаясь и сбиваясь:
— Помогите… пожалуйста… я… авария… товарищ… в машине…
Но женщина резко подняла руку, прерывая его.
— Тс—с—с! Тихо! — прошептала она, оглядываясь по сторонам, — не говори ни слова.
Павел опешил. Он ожидал чего угодно, но не такого.
— Но… я должен… рассказать… мой друг… там… ему плохо…
Женщина снова замахала руками, призывая его к молчанию.
— Замолчи! — прошипела она, — ни слова больше! Я знаю, что случилось. Я помогу тебе, но сейчас… сейчас нужно спрятаться.
Она схватила Павла за руку и потащила в дом. Внутри было тепло и пахло травами. Обстановка была скромной, но чистой. В углу горела керосиновая лампа, отбрасывая причудливые тени на стены.
— Сюда! — прошептала женщина, подводя Павла к старой, скрипучей кровати, — залезай под кровать. Быстро!
Павел был в полном замешательстве. Он не понимал, что происходит.
— Под кровать? Зачем? — спросил он, чувствуя, как нарастает раздражение, — я ранен… мне нужна помощь… там мой товарищ… он…!
Но женщина словно не слышала его. Она торопливо подталкивала его к кровати.
— Я же говорю, помогу! — твердила она, — но сначала спрячься! Спрячься и лежи тихо. Ни звука! Они скоро будут здесь.
— Кто они? — прошептал Павел, чувствуя, как по спине пробегает холодок, — кто придёт?
Женщина не ответила. Она лишь молча указала на пространство под кроватью.
— Спрячься! — повторила она, сжимая его руку, — ради бога, спрячься и молчи!
Павел сопротивлялся. Ему казалось безумием прятаться под кроватью, когда на кону стояла жизнь его начальника. Но в глазах женщины он увидел такой страх и такую решимость, что не смог ослушаться. Он тяжело вздохнул и, кряхтя от боли, опустился на колени. Женщина приподняла край старого покрывала, и Павел, с трудом протиснувшись под низкую кровать, улегся на холодный, пыльный пол.
Он попытался объяснить, что ему нужно вернуться к машине, что нужно вызвать помощь, но женщина лишь приложила палец к губам, призывая его к тишине.
— Лежи тихо, — прошептала она, опуская покрывало, — я все сделаю. Просто лежи тихо.
Женщина отошла от кровати и начала что-то делать в комнате. Павел слышал ее приглушенные шаги, звон посуды, шелест бумаги. Он попытался приподняться, чтобы посмотреть, что она делает, но острая боль пронзила голову, и он застонал.
— Тихо! — шикнула женщина, — тихо, я сказала!
Павел замер, прижавшись лицом к пыльному полу. В голове кружились обрывки воспоминаний: авария, силуэт на дороге, бездыханный Игорь Сергеевич… Он чувствовал себя беспомощным и сломленным. Он ничего не понимал. Почему эта странная женщина не вызывает помощь? Почему заставляет его прятаться? Кто они, о которых она говорила?
Вопросы роились в его голове, но он не мог найти на них ответы. Усталость и боль брали свое. Зрение начало меркнуть, звуки становились приглушенными. Он почувствовал, как сознание ускользает от него, унося в темную, бездонную пропасть.
Едва успев осознать, что теряет сознание, Павел провалился в беспамятство, оставив все вопросы без ответов. Тишина сомкнулась вокруг него, прерываемая лишь тихим скрипом половиц и глухим шепотом пожилой женщины, которая, казалось, что-то бормотала про себя, стоя в полумраке комнаты.
Шум в доме вырвал Павла из беспамятства. Сквозь пелену тяжелого сна он услышал крики, ругань, топот тяжелых сапог. Открыв глаза, он увидел, как в комнату, словно стая разъяренных волков, ворвались люди. Они кричали что-то на незнакомом языке, переворачивали мебель, швыряли на пол вещи.
Павел попытался приподняться, но резкая боль в голове пронзила его, заставив застонать. В этот момент он заметил пожилую женщину. Ее трясли за плечи, кричали ей в лицо, а один из вошедших даже ударил ее по щеке. Несмотря на собственную слабость и растерянность, Павел не мог спокойно смотреть на это. Он попытался встать, но ноги подкосились.
— Оставьте ее! — выкрикнул он, стараясь придать голосу твердость, — что вам нужно?
Но никто не обратил на него внимания. Наоборот, двое из вошедших, услышав его крик, направились к кровати. Павел опешил, когда увидел их лица. Перед ним стояли вооруженные солдаты. И не просто солдаты, а эсэсовцы.
То, что происходило дальше, казалось каким-то кошмарным сном. Сон, в котором он застрял и не мог проснуться. Его схватили, грубо подняли на ноги и, не обращая внимания на его протесты, поволокли к выходу. Женщину тоже схватили и потащили следом. Подгоняя прикладами, их вытолкали во двор. Там было полно немецких солдат. Они курили, смеялись, разговаривали между собой на немецком языке. Павел пытался понять, что происходит, задать хоть какой-то вопрос, но вместо ответа получил сильный удар в спину. Он упал на грязную землю, из его кармана выпали ключи от машины.
Один из немцев, наклонившись, поднял их. Увидев брелок, он вдруг рассвирепел. Его лицо исказилось от ярости, он закричал что-то на немецком языке, тыча пальцем в брелок. Потом, перейдя на ломаный русский, прорычал:
— Этот крест! Этот крест сняли с немецкого генерала! Которого недавно прибили… партизаны! Ты… русский партизан! Мы тебя сейчас …!
Павел опешил. Он не понимал, о каком кресте идет речь. Какой генерал? Какие партизаны?
— Я не… — начал он, но немец перебил его, плюнув ему в лицо.
— Врешь! Мы знаем! Ты — партизан! И эта старая ведьма тебя прятала! За это она тоже ответит! Чтобы другим неповадно было! Сначала мы уничтожим ее, а потом erschießen тебя!
Павел не мог поверить в то, что слышит. За что? Он бросил взгляд на женщину. Ее глаза были полны ужаса и отчаяния. В этот момент Павел понял, что это не розыгрыш. Это реальность. Страшная, жестокая реальность. Он не мог позволить ей погибнуть. Она приютила его, помогла ему, когда он нуждался в помощи. Он не мог просто стоять и смотреть, как над ней измываются.
Без раздумий, Павел бросился на офицера, державшего в руке оружие. Он не думал о последствиях, не думал о собственной безопасности. Он просто хотел спасти эту женщину. В следующее мгновение он услышал звук выстрела. В груди вспыхнула нестерпимая боль. Он почувствовал, как что-то теплое и липкое растекается по его телу. Он упал на землю, рядом с женщиной. Ее глаза были широко открыты от ужаса. Она смотрела на него с благодарностью и состраданием.
Павел попытался что-то сказать, но изо рта хлынуло что-то горячее. Он почувствовал, как жизнь покидает его.
***
Павел судорожно вздохнул, словно вынырнув из глубокого, темного колодца. Он резко распахнул глаза и уставился в темноту салона автомобиля. Сердце колотилось, словно бешеная птица в клетке. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя и понять, где он находится.
Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок машины, силясь отделить реальность от кошмарного сна, который только что пережил. Сон был настолько ярким, настолько реалистичным, что ему казалось, будто он действительно прожил другую жизнь. Жизнь, полную боли, страха и ужаса. Он попытался приподняться, и тут же почувствовал боль в груди — ту самую, которую он ощутил во сне, когда немецкий офицер выстрелил в него. Боль была слабой, но ощутимой. Это еще больше сбивало его с толку.
В этот момент рядом с ним кто-то пошевелился. Павел вздрогнул и повернул голову. Игорь Сергеевич сонно моргал, пытаясь прийти в себя.
— Что случилось? — спросил директор, протирая глаза, — почему мы остановились?
Павел молчал. Он не знал, что ответить. Как объяснить Игорю Сергеевичу, что он только что побывал в прошлом, во времена Второй мировой войны? Как рассказать о немецких солдатах, об убитом генерале, о пожилой женщине, которую он пытался спасти?
— Паша? — Игорь Сергеевич нахмурился, заметив его странное состояние, — с тобой все в порядке? Ты какой-то бледный.
Павел глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Он понимал, что должен что-то сказать, как-то объяснить свою странную остановку посреди ночной дороги.
— Мне… мне приснился очень странный сон, — начал он, запинаясь, — и очень… реалистичный.
Игорь Сергеевич скептически приподнял бровь.
— Сон? И из-за этого мы стоим посреди леса?
Павел вылез из машины, стараясь не смотреть в глаза директору. Ему было стыдно и неловко. Он чувствовал себя полным идиотом.
— Я знаю, это звучит глупо, — сказал он, почесывая затылок, — но сон был… как наяву. Я видел… немецких солдат, какую-то деревню… Они хотели расстрелять женщину…
Он замолчал, понимая, насколько абсурдно звучат его слова. Игорь Сергеевич вышел из машины и встал рядом с ним, скрестив руки на груди.
— Немецкие солдаты? Какую женщину? Паша, ты хоть сам понимаешь, что говоришь? Может, тебе пора в отпуск?
Павел понимал, что в глазах директора он выглядит как нервный псих. Он прекрасно видел его недоверчивый взгляд, слышал саркастический тон. Но ему было все равно. Он точно знал, что то, что он пережил, не было просто сном. Это было что—то большее. Что-то, что он не мог объяснить, но в чем был абсолютно уверен.
— Я знаю, это звучит безумно, — сказал он, глядя прямо в глаза Игорю Сергеевичу, — но я уверен, что это был не просто сон. Я… я думаю, я побывал в прошлом.
Игорь Сергеевич покачал головой и усмехнулся.
— Ну, знаешь ли, Павел, это уже клиника. В прошлом, говоришь? Ладно, давай так. Ты сейчас садишься за руль, и мы едем дальше. А завтра я тебе организую встречу с хорошим психотерапевтом.
Павел молчал. Он понимал, что убедить Игоря Сергеевича в своей правоте не удастся. Он был готов к тому, что его сочтут сумасшедшим. Но он не мог молчать. Он должен был высказать то, что чувствовал.
— Хорошо, — сказал он, вздыхая, — я поеду. Но я знаю, что это не сон. Я был там. Я видел все это своими глазами.
Он сел за руль и завел машину. Игорь Сергеевич вздохнул и сел на пассажирское сиденье. Машина тронулась с места и снова понеслась по ночной дороге. Павел смотрел на дорогу, но в голове у него по—прежнему крутились образы из кошмарного сна. Немецкие солдаты, пожилая женщина, выстрел, кровь… Он не мог выбросить это из головы. Он был уверен, что то, что он пережил, не было просто сном. Он действительно побывал в прошлом. Но как это возможно? И что это значит? Эти вопросы мучили его, не давая покоя. Он ехал вперед, в неизвестность, с тяжелым сердцем и смутной тревогой. Он понимал, что его жизнь больше никогда не будет прежней.
Рыбалка в те выходные, конечно, сорвалась. Игорь Сергеевич еще долго косился на Павла, стараясь держаться от него подальше и не затрагивать тему путешествия во времени. Но в голове Павла прочно засела мысль, не дававшая ему покоя. Он должен был понять, что же с ним произошло в ту ночь. Были ли это галлюцинации, вызванные переутомлением и стрессом, или же действительно невероятный прыжок во времени, в прошлое, в самую гущу военных событий?
***
Через пару недель, под благовидным предлогом — проверить состояние машины после аварии — Павел снова вернулся на то место. Он точно помнил, где свернул с трассы, где был тот самый поворот, где они чуть не сбили человека. Он снова проехал по той же дороге, пока не увидел знакомое место аварии. Машину уже увезли, но следы столкновения с деревом были еще заметны.
Павел вышел из машины и огляделся. Место выглядело таким же мрачным и безжизненным, как и в ту ночь. Он достал из кармана карту и компас, пытаясь определить направление, в котором, по его мнению, находилась та самая деревня. Он помнил, что свет от окна был виден сквозь туман, и попытался определить, в какой стороне он мог находиться.
Он шел через лес, продираясь сквозь заросли кустарника и перелезая через поваленные деревья. Ему потребовалось несколько часов, чтобы добраться до места, которое, по его ощущениям, должно было быть деревней. И он не ошибся. Выйдя на поляну, он увидел несколько полуразрушенных домов. Большинство из них были заброшены, но в некоторых еще теплилась жизнь. Деревня выглядела такой же бедной и унылой, как он помнил.
Он начал расспрашивать местных жителей о событиях, произошедших здесь во время войны. Люди, в основном старики, смотрели на него с подозрением и неохотно шли на контакт. Но, проявив настойчивость и рассказав свою историю, Павел постепенно добился их расположения.
Он узнал, что в этой деревне действительно во время войны находился немецкий штаб. Что партизаны совершали на них нападения, и что однажды им удалось убить немецкого генерала. Что в отместку немцы устроили показательную расправу над жителями деревни, расстреляв многих из них.
И вот тут пазл начал складываться. Один из стариков, услышав про брелок в виде креста, вдруг оживился.
— Крест? — переспросил он, — так это ты внук того самого Павла?
Павел опешил.
— Какого Павла? — спросил он.
— Да был тут один парень во время войны, — ответил старик, — местный мужик, Павел. Партизаном был. Говорят, он того немецкого генерала и завалил. А крест этот с генерала и снял. Только его потом немцы схватили, вместе с бабкой, что его прятала.
Старик рассказал Павлу, что его дед, Павел, действительно был партизаном и воевал в этих краях во время войны. Что он уничтожил немецкого генерала и снял с него крест. Что его спасла какая-то старушка, но ее, к сожалению, вскоре убили во время «показательного» расстрела всей деревни. Павел был потрясен. Все, что он видел во сне, оказалось правдой. Это было не галлюцинации и не бред сумасшедшего. Это был реальный прыжок во времени, в прошлое, в жизнь его деда.
Он вернулся в машину опустошенный и ошеломленный. Он провел несколько часов, сидя за рулем, пытаясь осознать все, что узнал. Наконец-то он понял, почему ему приснился этот сон. Почему он оказался в прошлом. Он был связан со своим дедом родственными узами, а заодно и с событиями, произошедшими в этой деревне во время войны. Но кроме того, он вспомнил о кресте. Брелок, который выпал у него из кармана. Крест его деда, который он всегда носил с собой как талисман. Он судорожно ощупал карманы. Креста нигде не было. Он обыскал всю машину, но крест словно испарился. Он вдруг понял, что крест, который он унаследовал от деда, остался в прошлом. Он исчез в ту ночь, когда он побывал в прошлом.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.