Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Бокальчик игристого — и у Настюши открылись малярные способноости

Анастасия Волочкова — не просто имя. Это бренд, мем, культурный феномен и, по её собственным словам, божественный проект. «Бог послал меня в этот мир, чтобы я стала величайшей балериной», — заявляла она не раз. И, судя по всему, Всевышний не ограничился одним заданием: после того как Настя «оставила след в мировом балете» (цитата обязательна, ведь только она так может), он, видимо, решил дать ей новую миссию. Например — освоить малярное дело. Да-да, вы не ослышались. После бокала белого игристого (может, и не одного) Волочкова вдруг взялась за валик и кисти. В соцсетях появились кадры: бывшая прима Большого театра в окружении банок с краской, с серьёзным лицом размышляет о цветовых акцентах. И всё бы ничего — хобби, самовыражение, почему бы и нет? Но тут в кадре возникает… красноармейская пилотка. Зачем? Сама Настя, похоже, не знает. Или не хочет знать. Пилотка — ни к балету, ни к ремонту, ни к шампанскому отношения не имеет. Но она есть. Как и всё в образе Волочковой: шпагат в лифте

Анастасия Волочкова — не просто имя. Это бренд, мем, культурный феномен и, по её собственным словам, божественный проект.

«Бог послал меня в этот мир, чтобы я стала величайшей балериной», — заявляла она не раз.

И, судя по всему, Всевышний не ограничился одним заданием: после того как Настя «оставила след в мировом балете» (цитата обязательна, ведь только она так может), он, видимо, решил дать ей новую миссию. Например — освоить малярное дело.

Автор: В. Панченко
Автор: В. Панченко

Да-да, вы не ослышались. После бокала белого игристого (может, и не одного) Волочкова вдруг взялась за валик и кисти. В соцсетях появились кадры: бывшая прима Большого театра в окружении банок с краской, с серьёзным лицом размышляет о цветовых акцентах. И всё бы ничего — хобби, самовыражение, почему бы и нет? Но тут в кадре возникает… красноармейская пилотка.

Зачем? Сама Настя, похоже, не знает. Или не хочет знать. Пилотка — ни к балету, ни к ремонту, ни к шампанскому отношения не имеет. Но она есть. Как и всё в образе Волочковой: шпагат в лифте, позы на льду, селфи в ванне с лепестками роз и вечное ощущение, что мир крутится вокруг неё и только благодаря ей.

Ирония в том, что Волочкова давно перестала быть просто балериной. Она — перформанс, живой арт-объект, персонаж, который сам себя режиссирует. Её реальность — это смесь грандиозного самолюбования, безудержного пиара и странной, почти детской искренности. Она верит в свою божественность так сильно, что начинаешь сомневаться: а вдруг действительно?

Но когда божественная миссия вдруг оборачивается покраской стен в загородном доме — возникает вопрос: куда катится культ личности, если даже его носитель не понимает, зачем ему красноармейская пилотка?

Может, это метафора? Пилотка — символ дисциплины, а Волочкова — символ хаоса. Малярный валик — попытка «перекрасить» имидж? Или просто очередной кадр для запрещенного в России Instagram, где важно не содержание, а визуал?

Одно ясно точно: Волочкова не исчезает. Она трансформируется. От сцены — к экрану, от пуантов — к пилотке, от балета — к бренду. И пока она продолжает делать шпагат (где надо и где явно не надо), мир будет смотреть то с восхищением, то с усмешкой, но всегда с интересом.

Потому что Волочкова — это не человек. Это явление. А явления не объясняют. Их наблюдают.

-2