Все знают, что знаменитый русский писатель, нобелевский лауреат А. И. Солженицын "хлебнул горя" и отсидел 8 лет в советских лагерях в годы "культа наличности" И. В. Сталина (срок в 1945-1953 гг.). Даже написал свою самую знаменитую книгу "Архипелаг ГУЛАГ" про "сталинские лагеря". Причем, писал целых десять лет с 1958 г. по 1968 г., а потом еще переписывал десять лет в 1969-1979 гг. Дело в том, что "язык" у "светоча русской литературы" был очень корявым и приходилось его корректировать.
Друзья, активнее записываемся на канал и оставляем комментарии. Хамство и не нормативная лексика не приветствуются, как и нравоучения
Дело не в этом, интересно узнать, а как "сидел" А. И. Солженицын и каким чудом уцелел? Кто внимательно читал "Гулаг" (1424 страницы современного издания) с удивлением обнаруживает, что свой срок Александр Исаевич "отмотал" очень легко, всегда старался не работать, попасть на канцелярскую или любую другую халявную должность, быть на хорошем счету у лагерного начальства, даже стал для этого "стукачом", причем обо всем этом он пишет сам (!). Хотя повествование про себя он старательно пытается обильно разбавить жуткими описаниями "зверств" лагерного режима от 257 очевидцев, которые, скорее всего, большей частью являются простыми лагерными байками за редким исключением.
Забегу немного вперед - Александр Исаевич, видимо, немного подзабыл о том, что сам про себя писал в "Гулаге" и уже в 1970 г. в биографии для Нобелевского комитета писал о своем сроке: "Работал чернорабочим, каменщиком, литейщиком". В 1975 г. в США он повторял, что в лагерях много лет работал мозолистыми руками каменщиком, и литейщиком, и чернорабочим. И еще Солженицын любил козырять своим "лагерным" прошлым: «Уж мой ли язык забыл вкус баланды!».
Итак, как же реально отбывал срок в "сталинских" лагерях Александр Исаевич? В самом начале своего срока в августе 1945 г. Ново-Иерусалимском лагере, где был кирпичный завод, будущий нобелевский лауреат, как он сам и пишет в "Гулаге", явился к директору и попросился на начальничью должность. Его, как бывшего офицера, назначили сменным мастером глиняного карьера. Причем он соврал, что на фронте командовал артиллерийским дивизионом, хотя был командиром батареи звуковой разведки.
Ему сразу дали под начало 20 человек, но Александр Исаевич, как сам и пишет в своем "Гулаге", «тихо отходил от своих подчиненных за высокие кручи отваленного грунта, садился на землю и замирал». В другом лагере на Большой Калужской в Москве, куда его перевели 4 сентября 1945 г., прямо на проходной он соврал, что по специальности нормировщик. Его, офицера, назначили сразу заведующим производством ("зэки" строили жилые дома в Москве), но продержался он не долго. Вовсе не из-за того, что он "враг народа", а из-за своей неумелости. Он пишет про свою дальнейшую судьбу: «Послали меня не землекопом, а в бригаду маляров». Но вскоре Иаевич получает должность помощника нормировщика. Он пишет: «Нормированию я не учился, а только умножал и делил в свое удовольствие. У меня бывал и повод пойти бродить по строительству, и время посидеть». В этом же лагере он участвовал в самодеятельности.
После этого Александра Исаевича переводят в сентябре 1946 г. в "шарашку" при авиамоторном заводе в Рыбинске, через пять месяцев в другую "шарашку" в Загорске, а летом 1947 г. в научно-исследовательский институт связи в Марфино (Москва). В этих заведениях "враг народа" работал математиком, библиотекарем, причем изначально он назывался физиком-ядерщиком, хотя был, как говорится, "ни бельмеса". Еще он сам пишет в "Гулаге", что в этой "шарашкиной конторе" участвовал в рассмотрении всяческих патентов и изобретений, которые присылались заключенными в надежде заинтересовать начальство и освободиться. В том числе, Исаевич заделался переводчиком с немецкого, которого не знал. Дело в том, что наряду с лагерными изобретениями присылали на рассмотрение технические описания заводов и производств в Германии, которые составляли пленные немецкие рабочие и инженеры. Такие документы составлялись по приказу лагерного начальства, вдруг их опыт пригодится в СССР. Вот такие жуткие "сталинские" лагеря! При этом, со страниц своего "Гулага" Солженицын "втирает" нам, что 58-я статья была самая бесправная!
"Светоч русской литературы" пишет про этот период, что занялся своим любимым делом - писательством: «Этой страсти я отдавал теперь все время, а казенную работу нагло перестал тянуть». Кстати, советский и российский писатель Владимир Бушин в своей книге "Неизвестный Солженицын" предполагает, что Александр Исаевич был активным "стукачом", поэтому его и держали в "шарашках" следить за настоящими физиками и математиками. Про свой срок в Марфино "враг народа" пишет, что от него требовалось: «12 часов сидеть за письменным столом и угождать начальству».
Дополнительно очень интересно почитать книгу "В споре со временем" (издана в СССР в 1975 г.), которую написала его бывшая жена Решетовская Наталья Алексеевна. В своей книге она опубликовала переписку со своим мужем во время его заключения, впечатления от свиданий (семь свиданий с июня 1945 по март 1950 г.), дневники, заявления бывших друзей и другие документы. Про Марфинскую тюрьму она пишет: "В обеденный перерыв Саня валяется во дворе на травке или спит в общежитии. Утром и вечером гуляет под липами. А в выходные дни проводит на воздухе 3-4 часа, играет в волейбол". Читаем далее: "До 12 часов (прим. - ночи) Саня читал. А в пять минут первого надевал наушники, гасил свет и слушал ночной концерт". Жил он в общежитие, в комнате на несколько человек, имел свою кровать и тумбочку. Еда была, как в обычной заводской столовой тех лет, например, обед состоял из трех блюд: мясного супа, каши и компота или киселя. Читаем далее про лето 1950 г.: «Он чувствует себя легко и привычно, выглядит хорошо, полон сил и очень доволен последними тремя годами своей жизни». Это про свое "сидение" в советских "шарашках".
Читаем далее: «Когда Сане объявляли о предстоящем свидании, он весь отдавался «предсвиданному настроению». Как-то писал мне, что вечером, после работы, долго гулял во дворе, смотрел на луну, мысленно представлял себе будущий наш разговор... Не только я заботилась перед свиданием о своем внешнем виде, о своей наружности. Саня сообщал мне, например, что, помыв голову, ходит «в чалме из полотенца, чтобы волосы завтра как следует лежали». Пишет, что вечером побреется, вычистит ботинки...». Вот описание одного из свиданий: «Подъехала никакая не «страшная машина», а небольшой автобус, из которого вышли наши мужья, вполне прилично одетые и совсем не похожие на заключенных. Тут же, еще не войдя в клуб, каждый из них подошел к своей жене. Мы с Саней, как и все, обнялись и поцеловались и быстренько передали друг, другу из рук в руки свои письма, которые таким образом избежали цензуры». Вот так!
Особенно трогательно обсуждение продовольственных посылок: "Сухофруктов больше не надо... Особенно хочется мучного и сладкого. Всякие изделия, которые вы присылаете, - объедение". Читаем далее: «Посасываю потихоньку третий том «Войны и мира» и вместе с ним твою шоколадку...». Вспомним его знаменитое: «Уж мой ли язык забыл вкус баланды!». Да он ее просто не изведал! Солженицын регулярно получал передачки и посылки. Сам Александр Исаевич пишет: «Мы в наших каторжных Особлагах могли получать неограниченное число посылок (их вес - 8 кг., был общепочтовым ограничением)». Жена писала в воспоминаниях, что кормежка в заключении была вполне нормальной, поэтому она старалась присылать сладости.
На фоне того, как сидел Солженицын, очень забавно читать его "Гулаге", как он издевается над тем, как в царских тюрьмах и каторгах отбывали свои сроки декабристы и Ф. М. Достоевский, выпячивая себя. В том смысле, что они отсидели очень легко, а он, Солженицын, мол, очень тяжело. Конечно, тот же Федор Михалыч пробыл на каторге 4 года, а Солженицын просидел в тюрьмах-лагерях целых 8 лет. Правда, Достоевский перед каторгой испытал инсценировку расстрела, что явно сказалось на его здоровье. Кстати, один из приговорённых во время такой инсценировки сошел с ума. И "сидел" Федор Михалыч, судя по его повести "Записки из Мертвого дома" (1862 г.) достаточно сурово, причем всегда в кандалах, не то, что халявщик и "стукач" Солженицын.
Лишь в 1950 г. Солженицын из-за размолвки (мало доносов написал?) с начальством «шарашки» в Марфино попал в особый лагерь в Экибастузе в Казахстане на общие работы каменщиком, но и там умудрился через шесть месяцев стать бригадиром. Этот лагерь был самым трудным для Солженицына. Решетовская пишет в своих воспоминаниях: «Радио - совсем не слышит. А значит, и музыки лишен. Скучает по ней. «Прочтешь программу радиовещания в газете, и только сердце заноет», пишет он мне». Читаем далее (декабрь 1950 г.): «Махорку лучше бы не № 3, а № 2 или № 1 - № 3 уж очень легок». В этом лагере Солженицын даже участвовал в забастовке (!) заключенных. Зимой 1952 г. у Александра Исаевича обнаружили рак яичка и он был прооперирован, после чего его перевели библиотекарем.
Вообще про свой недуг Солженицын в своем "Гулагере" пишет как о лишь как о "злокачественной опухоле", стыдливо умалчивая, что это был именно рак яичка.
"Мне пришлось носить в себе опухоль с крупный мужской кулак. Эта опухоль выпятила и искривила мой живот, мешала мне есть, спать, я всегда знал о ней... Но не тем была она ужасна, что давила и смещала смежные органы, страшнее всего было, что она испускала яды и отравляла всё тело".
Так же он умалчивал о своем активном "стукачестве".
В Экибастузе Солженицын жил в комнате с 3-4 другими соседями, имел свою кровать с подушкой и одеялом. В этом лагере он продолжил писательство и сочинил поэму «Прусские ночи», стихотворения и др. Освобождён 13 февраля 1953 года.
Так что "сидел" Солженицын при Сталине совсем не сурово, его режим был сравни современным тюрьмам с поправкой на послевоенную нищету по всей стране. И этот человек со страниц "Гулага" рассуждает о лесоповале, на котором никогда не работал, о Колыме и Воркуте, на которых никогда не сидел, о лагерных "потоках" 1920-х, 1930-х годов, о "урках", наконец, о "голодных" лагерях в годы войны, хотя сам питался прилично и еще много о чем, хотя всего этого он не изведал. Был "стукачом" и всегда старался сталь начальничком или найти "теплое местечко" в лагерной библиотеке, скрасить досуг в самодеятельности.
Кстати, даже его "лагерные" фотографии оказались фальшивыми, точнее постановочными. Они были сделаны в марте 1953 г. уже после его освобождения, когда он находился в ссылке в селе Берлик в Казахстане и работал школьным учителем. Сталинскую эпоху надо, конечно, изучать, посудите сами, бывший "враг народа" работает школьным учителем!
При копировании материалов ссылка на оригинальную статью и указание автора строго обязательны!
Если статья понравилась «ставим палец вверх». Если нет, то может повезет в другой раз
Другие статьи канала - Немцы о коллаборационистах «туркестанцах»
Планы гитлеровской Германии на советских мусульман
«Армянский легион» в Великой Отечественной войне
#солженицын #архипелаггулаг #гулаг #антисоветчина #вспоресовременем #женасолженицына #решетовская #книганеизвестныйсолженицын #владимирбушин #каксиделсолженицын #солженицынпредатель #солженицынгулаг #солженицынгодыжизни #солженицыналександр #солженицынгулаг #солженицынрассказы #фотосолженицынвлагере #постановочныефотосолженицына #ссылкасолженицына
