– Давай жить вместе, – встретила мужчину после 50-ти, переехала к нему и вскоре пожалела

Началось все в обычном супермаркете у моего дома. Мы одновременно потянулись за последним лимоном на полке — его рука на мгновение накрыла мою. Он улыбнулся, извинился, и мы разговорились прямо у овощного отдела. Мне было пятьдесят два, ему — под шестьдесят. Сергей выглядел импозантно: седина у висков, дорогие часы на запястье, осанка, выдающая бывшего военного. Я всегда старалась следить за собой, любила яркие платки, а глаза, как говорили, светились от доброты. Дети давно выросли и жили своей жизнью, а я оставалась в родительской трешке на окраине. Он был невероятно галантен. Приносил букеты без повода, запомнил, что я обожаю чай с жасмином, никогда не позволял мне самой нести даже сумку с продуктами. Казалось, сама судьба дарит мне этот шанс на личное счастье, пусть и с опозданием. Мы встречались почти восемь месяцев. Ходили в театры, гуляли по осенним паркам, и он крепко держал меня за руку, словно боясь отпустить. Его просторная трехкомнатная квартира в старинном доме с высокими потолками казалась мне воплощением стабильности и вкуса. Он никуда не торопился, но однажды, провожая меня до дома, мягко произнес: — Вера, не надоело нам совершать эти марш-броски через весь город? Давай перестанем быть гостями в жизни друг друга. И я согласилась. Переехала, захватив лишь самое необходимое. Первые дни были похожи на красивую сказку. Он испек пирог с яблоками, освободил для моих вещей целую полку в гардеробной, сказав: — Здесь ты обрела свой настоящий дом. А потом будто щелкнул невидимый выключатель. — Зачем ты приобрела такую дорогую тушенку? — поинтересовался он, разглядывая мои продуктовые покупки. — Есть консервы в два раза дешевле. Вкус совершенно одинаковый. Я лишь пожала плечами, списав это на бережливость. В конце концов, я и сама не была расточительной. Чуть позже последовало новое замечание: — Ты снова развесила полотенца не на тех крючках. Я же объяснял, как мне удобно. Я кивнула и перевесила их, пытаясь шутить: — Придется мне осваивать твою систему идеального порядка. Однако суть была не в расположении вещей. Спустя неделю он начал возвращаться с работы угрюмым. Открывал дверь балкона, чтобы проветрить, и бурчал: — Опять цветы полила так, что на подоконнике лужи. Никакого чувства меры. По вечерам я с любовью готовила ужины. Сергей мог отодвинуть тарелку и холодно заметить: — Не доперчено. Тебе стоит сходить к врачу, проверить обоняние. Или тебе просто безразлично, что я чувствую? Я ощущала, как во мне медленно угасает та искорка, что зажигалась, когда он прежде называл меня своей музой. Я все еще пыталась угодить. Носила платья тех оттенков, что ему нравились, тщательно отглаживала его брюки. А он? Его критика становилась только изощреннее. — Кто так моет посуду? На стаканах остаются разводы. Значит, делаешь кое-как. — Почему так громко включила музыку? Мне неприятно, когда в доме такой шум. — Поехала к сестре и не предупредила? Это признак дурного воспитания. Я пробовала оправдываться, говорить, что была не с неизвестными, а с родным человеком. Но он лишь усмехался в ответ. — Понятно. Все ваши интересы сводятся к сплетням с родственниками и просмотру мелодрам. Я ловила себя на том, что думаю о возращении домой. Однажды, выйдя из ванной, я услышала обрывок разговора: — Да ничего, сойдет. Готовит неплохо. Но слишком много внимания уделяет своей вышивке. Ничего, скоро отучим. Куда она теперь денется? Притрется. «Куда она денется. Притрется». Эти слова отозвались пустотой. А ведь когда-то он, глядя мне в глаза, шептал: — Ты так не похожа на всех. Я уж думал, что в мои годы не способен испытывать такие чувства. Но ты все перевернула. После того вечера я не сомкнула глаз. А утром аккуратно уложила в сумку свои вещи и ушла. Он не стал звонить. Лишь через день пришло лаконичное сообщение: «Жаль, что не оправдал твоих ожиданий. Я верил в нашу искренность. Если передумаешь, знаешь, где я». Я удалила его номер.