Новелла. Танцовщица и пилот.
Тёплый июльский вечер в Анапе — это не просто время суток. Это состояние. Воздух, густой от запаха моря, жареной рыбы и сладкой ваты. Огни на набережной, отражающиеся в чёрной воде. И бесконечный гул голосов, смеха, музыки из кафешек. Именно в этой сумасшедшей, живой энергии Аня чувствовала себя как рыба в воде. Вернее, как чайка в небе.
В тот вечер она танцевала. Не на сцене, а прямо на бетоне набережной, в небольшом свободном кругу, который образовали заинтересованные зрители. В наушниках играло что-то страстное и ритмичное, и её тело было просто проводником для этой музыки. Платье-саронг развевалось вокруг её ног, волосы слипались на вспотевшей шее. Она не работала на публику, она жила в своём микрокосмосе, где были только она, ритм и море где-то там, за спинами людей.
Всего в десяти метрах от этого импровизированного представления стоял Максим. Вернее, не он стоял, а его ноги. Всё его внимание было приковано к экрану пульта управления, по которому он водил пальцами с ловкостью пианиста. В небе, почти невидимый в сумерках, с тихим жужжанием парил его дрон. Максим снимал закат — последние всполохи алого и золота над гладью моря. Он ловил тот самый «золотой час», ради которого фотографы готовы продать душу.
Именно через этот экран он впервые увидел её. Он планировал кадр, медленно ведя камеру вдоль набережной, и вдруг его взгляд поймал в объективе вихрь движения. Девушка. Танцующая девушка. Он невольно задержал кадр на ней. Её движения были настолько органичными, такими полными какой-то дикой, неукротимой радости, что он на секунду забыл про закат.
— Ну и где же твой знаменитый кадр? — в наушниках раздался голос напарника, с которым они работали над заказом для местного туристического сайта.
— Минуту, — буркнул Максим, не отрывая взгляда от экрана. — Тут… помеха.
Он приблизил изображение. И чуть не выронил пульт. Её лицо. Оно было не просто красивым. Оно было… живым. Глаза закрыты, на губах блаженная полуулыбка. Она была абсолютно счастлива в этот момент. И это счастье было таким заразительным, что Максим, вечный циник и прагматик, почувствовал, как в его душе что-то ёкает.
В этот момент Аня закончила танец. Она раскланялась под аплодисменты двадцати случайных человек, сняла наушники и, тяжело дыша, огляделась. Её взгляд скользнул по фигуре парня в чёрной футболке, который смотрел не на неё, а на какой-то странный планшет в руках.
Любопытство пересилило усталость. Она подошла ближе.
— Эй, пилот! — крикнула она, перекрывая шум толпы. — Уже темно, а вы всё ещё шпионите за туристами?
Максим вздрогнул и оторвался от экрана. Перед ним стояла она. Та самая девушка из объектива. Вблизи она оказалась ещё ярче. Карие глаза с золотыми искорками, веснушки на носу, растрёпанные волосы цвета спелой пшеницы.
— Я не шпионю, — смущённо ухмыльнулся он, опуская пульт. — Я работаю. Снимаю закат. А вы… вы ему сильно помешали.
— Я? — она театрально приложила руку к груди. — Чем же?
— Ну, я должен был снимать умиротворяющий пейзаж. А вы ворвались в кадр как… как ураган. Пришлось менять весь план съёмки.
— Ураган? — она рассмеялась. Звонко, беззаботно. — Мне ещё никто не говорил такого комплимента! Обычно «грациозная лань» или что-то в этом роде. А ураган — это круто! Значит, не скучно было смотреть?
Максим не удержался и рассмеялся в ответ.
— Не то слово. Я аж дрон чуть не врезал в фонарный столб. Вы… вы профессионально танцуете?
— Можно сказать и так, — кивнула она, вытирая платочком капельки пота на лбу. — Вчера получила аттестат из школы искусств. Теперь я официально безработная балерина. А ты? Профессионально дронами в людей целишься?
— Фотограф, — представился он. — Максим. Ловлю моменты. А ты — Аня. Ловишь… ритм, наверное.
— Приятно познакомиться, Максим-моментовлов, — она игриво протянула ему руку. — Аня-ритмолов. И что же ты поймал сегодня? Кроме моего урагана в твоём умиротворении.
Он переключил экран пульта и протянул ей. Там был последний сделанный кадр. Море, тёмное, уже ночное. Небо, где угадывались последние следы заката. И на первом плане — она. Размытая, в движении, всего лишь силуэт с растрёпанными волосами на фоне огней набережной. Но в этом силуэте была вся энергия её танца.
— Вот, — сказал он. — Поймал ураган. Называется «Помеха на закате».
Аня взяла пульт в руки и долго смотрела на фотографию.
— Боже, — прошептала она наконец. — Я всегда думала, что я в танце выгляжу иначе. А тут… я просто часть всего этого. Часть вечера, моря, ветра… Это… это красиво. По-настоящему.
— А ты как думала? — улыбнулся Максим. — Искусство — оно не в стерильной обстановке. Оно тут, вокруг. Просто его нужно уметь увидеть.
— Философ, — фыркнула она, возвращая ему пульт. Но в её глазах читалось одобрение. — Ладно, философ. А проводишь ураган до дома? А то я тут так разбушевалась, что, кажется, заблудилась.
С этого всё и началось. Они шли по набережной, и разговор тек сам собой. Говорили обо всём: о музыке, о глупых заказчиках Максима, о нервных педагогах Ани, о том, какое мороженое в киоске у центрального пляжа самое вкусное, и о том, почему звёзды над морем кажутся ближе, чем в городе.
Оказалось, что они ровесники. Ему девятнадцать, ей только что исполнилось восемнадцать. Он уже два года как профессионально занимался фотографией, бросив университет после первой сессии («Мне казалось, что я задыхаюсь в этих стенах»). Она — вся в предвкушении, мечтая о большой сцене и подавая документы в столичные вузы.
— Так ты уезжаешь? — спросил Максим, и в его голосе невольно прозвучала нота грусти.
— В конце августа, — кивнула Аня, глядя на огни далёких кораблей. — Вся моя жизнь — это одна сплошная точка отсчёта до отъезда. Как обратный таймер. А ты? Останешься в Анапе?
— А куда я денусь? — он развёл руками. — Моё небо здесь. Мои клиенты здесь. В большом городе я буду просто одним из тысяч. А здесь… здесь я тот парень, который может снять твой отель с такого ракурса, что ты заплатишь вдвое больше.
Продолжение: https://www.litres.ru/72692395/