– Лена! Когда ты уже избавишься от этой псины? Домой невозможно войти - все провоняло, кругом шерсть, слюни!
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
– Ну Андрюш, ты же знаешь, что ему больше некуда идти, - Лена вышла в прихожую, ласково потрепала насторожившегося Бетховена за ухом, - У Анюты же никого из родных не было, я обещала Танюшке...
– Обещала она! - скривился мужчина, стягивая куртку, - Мать Тереза, блин! А меня ты спросила? Ты же знаешь, я собак на дух не выношу, и все равно приперла его сюда. Ладно бы, в доме жили, можно было бы на улице его поселить, но у нас двушка, Лена! Да ему одному целая комната нужна.
– Потерпи, Андрюш, Бетховен очень добрый, хороший, тебе просто нужно время, чтобы привыкнуть.
Андрей недовольно фыркнул и скрылся в ванной, до слуха Лены донёсся шум воды.
Бетховен поднял голову и вопросительно гавкнул.
– Да, мальчик, я знаю, - Лена присела рядом с ним, заглянула в большие умные глаза, - Но нам с тобой деваться некуда все равно. Так что придется потерпеть. Ладно, сейчас покормлю этого ворчуна и пойдем гулять.
**
Ночью Лена проснулась от тихого поскуливания, доносившегося через закрытую дверь спальни.
– Опять! - Андрей недовольно перевернулся на другой бок, - Угомони его сейчас же, или я за себя не ручаюсь!
Женщина нехотя выбралась из-под теплого одеяла, босиком прошла в прихожую. Пёс сидел возле входной двери и жалобно скулил, периодически слегка царапая твердое дерево могучей лапой.
– Что с тобой, малыш? - Лена ласково погладила Бетховена по голове, - Скучаешь, да? Я тоже. Все никак не привыкну, что ее больше нет. И Танюшку жалко до слез.
Вместо ответа пёс заскулил громче. Из комнаты тут же донёсся недовольный голос мужа:
– Лена!
– Тише, тише, мальчик, - шепотом начала уговаривать женщина своего подопечного, - Ладно, уговорил, пойдем.
Она взяла с полки связку ключей и вышла в подъезд.
Возле родной, знакомой с самого детства двери Бетховен заволновался, начал нервно толкать Лену головой, лаять, всем своим видом давая понять, что ему просто необходимо как можно скорее оказаться внутри.
– Сейчас, сейчас, подожди! - замок щёлкнул, и Бетховен тут же сорвался с места, скрылся в темноте пустой холодной квартиры.
Лена вошла за ним, включила свет, огляделась. Здесь ничего не изменилось за два с половиной месяца, время застыло, создавалось впечатление, что хозяева просто ушли по своим делам и скоро обязательно вернутся. Вот только Лена знала точно: нет, не вернутся.
Она взяла с полки упаковку влажных салфеток, прошла в гостиную, стала осторожно стирать тонкий слой пыли с комода. С фотографии на нее смотрела Анюта, молодая, красивая. Лена смахнула со щеки непрошеную слезу.
– Эх, Аня, как же так? Ну почему?
Ей на миг показалось, что женщина на фото смотрит на нее сегодня по-другому, не так, как всегда. Во взгляде ее читалась грусть и немой укор.
– Ты не подумай, я их не бросила. Татьяну трижды в неделю навещаю, больше нельзя. Вот все прошу, чтобы на выходные мне ее отдавали, но не разрешают пока - говорят, времени мало прошло.
Выражение лица на фото оставалось прежним, в комнате стояла звенящая тишина, прерываемая лишь шумным дыханием Бетховена, уютно устроившегося на ковре возле дивана, но Лене почему-то казалось, что подруга сердится на нее, обижается.
– Я бы забрала ее с радостью, Анют, оформила бы опеку, но Андрей... Ты же знаешь его, он всегда был против детей, женился-то на мне, видимо, только потому, что я родить не могу. Он не даёт согласия, уж как только я его не уговаривала. Но я ее не брошу, слышишь? Буду навещать, буду все для нее делать...
Слова повисли в воздухе, не дойдя до адресата. На душе отчего-то стало тяжело, как будто Лена сейчас пыталась обмануть саму себя, свою совесть.
– Ладно, пойдем мы, - пробормотала она, отходя от комода, - Поздно уже. Пойдем, Бетховен, спать пора.
Пёс послушно поднялся и направился к выходу, грустно вздыхая. Ему не хотелось покидать родной дом, да и Лена, если честно, не горела желанием возвращаться в свою квартиру, к вечно недовольному, постоянно ворчащему мужу. За десять лет брака она, конечно, привыкла к его непростому характеру, но в последнее время Андрей все больше и больше раздражал ее своим поведением. У женщины словно открылись глаза, она будто впервые со дня свадьбы смогла взглянуть на супруга без розовых очков, трезво оценить его - и от того, что она увидела, пришла в настоящий ужас. Боже мой, да он же просто напыщенный, самовлюблённый эгоист, который хочет, чтобы весь мир крутился вокруг него! Как она раньше не замечала этого? Как не видела, что он живёт с ней, просто потому, что ему так удобно? Просто пользуется ей, ведь она с первого дня только и делает, что пытается ему угодить. И при этом ещё не забывает упрекать ее по каждой мелочи, критиковать, поучать. Все-то она делает не так, неправильно, неумело. А главный повод для упрека - что не может иметь детей. Хотя ведь раньше сам говорил, что для него это только плюс, мол, не нужны ему спиногрызы. А теперь чуть что: "Радуйся, что подобрал тебя. Кому ты такая ещё нужна будешь?"
Голос мужа, полный желчи и неприязни, прозвучал в голове так ясно, что Лену передёрнуло. Их отношения дали трещину давно, ещё пять лет назад, когда она поймала его на измене. Он тогда в ногах валялся, просил прощения, клялся, что больше никогда... И она простила. Но не забыла. Она вообще помнила все, каждую мелочь, каждую его колкость в свой адрес, упрёки, оскорбления, грубые слова, которые летели в нее почти ежедневно, словно пощёчины. А она все терпела, все боялась уйти от него... Хотя квартира-то, вообще-то, ее была, от бабушки ей досталась. Да и зарабатывала она, по меркам их городка, вполне неплохо, одной бы точно хватило.
Тогда что? Что ее останавливало, заставляло жить с тем, кто регулярно вытирал об нее ноги? Сейчас Лена и сама не могла ответить себе на этот вопрос.
Одно она понимала точно: больше такого не будет.
Последней каплей стало то, что, как она ни просила, как ни умоляла, Андрей наотрез отказывался согласиться на опеку над Татьяной. Он и Бетховена-то сразу собирался в приют сдать, но Лена в тот день, наверное, впервые за все годы брака, проявила твердость.
– Собака останется жить с нами, нравится тебе это или нет. Это моя квартира, и я так решила.
– Аз, вот как? Псина тебе, значит, дороже мужа? - взвился тогда Андрей, - Ну хорошо, тогда я уйду. Живите тут с этим зверюгой!
Раньше бы она начала уговаривать его, оправдываться, но тогда в голове будто что-то переключилось.
– Хорошо, как хочешь.
– В смысле? - мужчина, не ожидавший подобного ответа от всегда покорной жены, даже на миг опешил.
– Уходи, если так решил, это твое право. Но собака останется со мной.
Он смотрел на нее и не узнавал. Голос твердый, спокойный, во взгляде уверенность. Она не шутила, это он понял сразу.
И остался. Конечно остался, а куда ему было идти? В тот день Лена впервые одержала маленькую победу, с которой и начался ее нелегкий путь к свободе и независимости.
**
– Опять сырники передержала! - утро началось с неизменного недовольства мужа, - Ну сколько раз я тебе говорил, я люблю нежные, чуть подрумяненные, а тут...
– А мне нравитсязажаристая корочка, - спокойно перебила его Лена, - Мне так вкусно. Не нравится - не ешь, готовь себе сам.
– А ты мне тогда зачем? - хмыкнул Андрей, подкладывая себе на тарелку ещё парочку румяных сырников.
– И прада, зачем? Я ведь тебе нужна только в качестве бесплатной домработницы, рабыни, которая все твои желания и капризы будет исполнять. Но знаешь, дорогой, я устала. Хватит, сколько можно? Я тоже, между прочим, человек, я тоже хочу внимания, заботы и ласки, ты вспомни, когда в последний раз ты для меня хоть что-то делал?
За столом повисла тишина. Андрей даже перестал жевать, настолько был изумлен поведением жены.
– Так, понятно, - наконец, сказал он, отложив вилку, - Спасибо, наелся.
Встал из-за стола и нарочито медленно пошел одеваться. Вот сейчас она окликнет его, извинится, вот сейчас...
– Андрей.
Он, будто нехотя обернулся, сохраняя каменное выражение лица, хотя в душе ликовал - конечно, он же ее знает, как облупленную!
– Чего тебе?
– Я подаю на развод.
– Что? Ты с ума сошла?
– Да нет, наоборот, - Лена встала, налила себе ещё чая, - Сумасшедшей я была все эти годы, терпела тебя, пыталась угодить, думала, что если буду больше стараться, больше для тебя делать, то ты изменишься. Но такие, как ты, не меняются. Жаль, что я поздно это поняла.
– Да пожалуйста, - мужчина взял себя в руки и теперь снисходительно смотрел на жену, - Разводись. Я только рад буду, что, в мире баб мало? А ты потом не скули, как тебе плохо одной, назад не вернусь, так и знай! Так и помрёшь в одиночестве, ведь такие, как ты, никому и даром не нужны!
– Лучше я буду одна, чем каждый день терпеть унижения, - спокойно ответила Лена, - Времени тебе даю до вечера, вещи, так и быть, помогу собрать. И чтобы к девяти часам ноги твоей в моем доме не было!
– Лен, не дури, - женщина с удовлетворением заметила, что во взгляде Андрея промелькнул страх, - Какая муха тебя укусила? Все же было хорошо.
– Хорошо? Правда? Это тебе все десять лет было хорошо, а о моих чувствах ты ни разу не задумался!
– Давай поговорим, мы же с тобой взрослые цивилизованные люди! Если это из-за этой девчонки, то я подумаю над твоим предложением, может быть, если ты пообещаешь мне, что на мой комфорт ее появление никак не повлияет, я...
– Не утруждайся, я все решила. И ключи оставь, а то вдруг ещё в голову взбредет дубликат до вечера сделать. Не хочу потом замки менять.
**
– Бетховен! - Татьянка выбежала на крыльцо детского дома и почти сразу же попала в объятия своего старого друга, который от радости и восторга едва не сбил ее с ног, - Ну все, тише, тише. Теперь все будет хорошо, теперь мы никогда больше не расстанемся.
Девочка со слезами на глазах гладила и целовала своего любимца, а Лена стояла рядом и с улыбкой наблюдала за этой долгожданной встречей.
Наконец-то она получила разрешение забрать Танюшку, наконец, смогла оформить все необходимые документы, собрать все справки. И только лишь одному Богу известно, через что ей пришлось пройти ради этого. Но она ни на минуту не усомнилась в своем решении, ни разу не пожалела, ведь кроме нее у Танюшки и Бетховена во всем мире больше не было ни одной родной души. Так кто же мог взять за них ответственность, если не она?
– Ну все, ребята, хватит обниматься, поехали домой, нам ещё торт по пути купить нужно, праздновать сегодня будем!
– Наполеон? - глаза Танюшки загорелись, - Тёть Лен, давай, Наполеон купим, а? Так давно его не ела!
– Какой сама выберешь, тот и купим, - Лена бережно взяла крестницу за руку, - Ведь сегодня твой праздник, тебе решать.
Они шли по заснеженной улице, крепко держась за руки. Бетховен важно вышагивал рядом, подстраиваясь под их неторопливые шаги, и казалось, никакая сила на свете не способна теперь оторвать его от маленькой хозяйки.
– А знаешь, мне сегодня мама приснилась, - вдруг сказала Татьянка, робко взглянув на Лену, - Улыбалась, гладила меня, а потом ушла, помахала рукой.
– Значит, она теперь спокойна, знает, что ты не одна, что в надёжных руках, - тихо ответила Лена, - Но что бы ни случилось, знай: мама всегда будет рядом с тобой, будет оберегать тебя и следить за тобой.
– Всегда?
– Всегда, - уверенно кивнула Лена, - Помни об этом и не огорчай ее. Не заставляй волноваться.
– Не заставлю, - серьезно глядя ей в глаза, сказала девочка, - И тебя не заставлю. Теперь все будет хорошо, тёть Лен вот увидишь.
– Все будет хорошо, - шепотом повторила Лена, глядя в темное небо, - Конечно. Обязательно будет.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом