На внешность – совсем мальчишка. Худенький, невысокий. С пронзительными, какими-то
словно неземными серо-голубыми глазами. Всю нашу недолгую беседу – в храме, после трапезы – я не могла справиться с чувством удивления, пытаясь представить его с оружием в руках и на поле боя.
Петр (позывной Пчела) в «батальоне выздоравливающих» с апреля. Ненадолго ездил домой, в отпуск, сейчас ждет очередного лечения. В зону СВО больше не вернется. Врачи запретили ему нагружать раненую ногу – бегать, поднимать тяжести. В противном случае не сможет даже ходить.
…Ему всего 24 года. Родом из Липецкой области, деревня Юрьево. Самый младший из пяти детей в семье. После девяти классов окончил многопрофильный техникум, получив профессию «маляр-штукатур». Работал в строительстве. Когда говорил родным о своем желании поехать в зону СВО, никто не верил, что всерьез.
В итоге Петя так и отправился туда в июле прошлого года, не сказав правды: мол, просто на очередной строительный объект. На вопрос, почему решил стать добровольцем, отвечает:
– Хотел быть похожим на папу. Как он, Родину защищать.
Отец – командир танка, воевал в Афгане и Чечне. Петя любил рассматривать его фотографии тех времен. К слову, он сам даже не служил в армии: по состоянию здоровья. Но это не помешало ему заключить контракт.
Сначала была учебка – в Воронеже, под Луганском. Петр вспоминает, что готовили их очень хорошо. Оказалось, что он – отличный стрелок. Дальше его штурмовое подразделение перебросили на другую точку дислокации. Неделю там строили блиндажи, а потом в три часа ночи их подняли и повезли «за ленточку». Тогда Пчела впервые услышал, как летают «птички» и работает «арта».
– Самое страшное – передвигаться по «открытке», – признается штурмовик. – Когда в тебя может попасть снайпер, танк, миномет и прочее. В голове бьется одна мысль: «Только бы добежать!».
На войне всегда нужно быть собранным. Слушать не только небо (не летят ли дроны), но и смотреть под ноги (нет ли «растяжек»). Первый раз стрелять в противника – непросто. Но это чувство быстро пропадает, когда понимаешь, что или ты, или тебя. А еще страшно слушать, как кричат раненые товарищи, а ты не можешь подойти к ним, потому что обстрел. А когда всё-таки подходишь, то видишь, что им уже не помочь…
Пчела вспоминает, как они сутки, вчетвером, на брезентовой «волокуше» тащили раненого бойца в безопасное место. Расстояние было небольшое, они просто передвигались с минимальной скоростью, постоянно замирая: сверху караулила «баба-яга». Заметила бы – вместо одного раненого было бы пять.
Его зацепило под Луганском. Началась бомбежка, и он спрятался за дерево.
– Сначала рядом прилетело, 120-миллиметровка, я уж было успокоился, и вдруг неожиданно – второй удар, прямо в меня, – рассказывает боец. – Сильно пострадала левая нога, правая тоже в осколках. От брызнувшей крови всё лицо стало грязным. Я первым делом за него схватился, а потом стал себя ощупывать: все ли конечности на месте.
Он был в сознании, сам зажгутовался, применил кровоостанавливающий порошок, наложил шину из двух палок. Товарищи перетащили его в небольшую ямку, оставили воду. Сутки он ждал, когда его смогут эвакуировать. Обратно несли тем же маршрутом – через «открытку». Слава Богу, всё прошло без эксцессов.
Восемь месяцев провел в госпиталях. На выплату за ранение купил в родной деревне дом. В будущее смотрит с оптимизмом. Говорит, что после СВО стал спокойнее, разумнее.
О своем решении пойти добровольцем не жалеет.
– Я – верующий человек, – улыбается Петр. – В храм хожу часто, молюсь, исповедуюсь. Я и на СВО ехал с верой, что всё будет хорошо. И Господь помог, не оставил!
Екатерина КОЗЛОВА. Фото автора