Мне 49. И 35 из них я была в рабстве у сигареты.
Это рабство началось с дурацкого баловства в 14, а к 20 годам превратилось в несгибаемую привычку, которая диктовала мне, когда дышать, когда нервничать, когда радоваться.
Я просыпалась ночью, чтобы затянуться. Я выбегала из дома под любой предлог. Я курила, когда болела..
А самое страшное — я курила, когда носила под сердцем своего ребенка.
Это мой самый большой стыд.
Та вина, что сидит во мне гвоздем. Я помню эти уколы осуждения в женской консультации, я помню, как отворачивались от меня в лифте. Я оправдывалась перед собой: «Резко бросать нельзя, будет только хуже, стресс». Но это были просто слова, чтобы заглушить внутренний укор. Я была слаба. Моя зависимость была сильнее материнского инстинкта. Сильнее меня.
После родов ничего не изменилось. Сигарета была моим «отделением от детского плача», моей «наградой за бессонную ночь». Стаж рос. Жизнь проходила в сером дыму.
А потом случился тот самый «момент истины».
Его не было. Не было одного удара молнии. Был просто день, обычный вторник. Я посмотрела на себя в зеркало после утренней сигареты — на моё землистое лицо, на морщины вокруг губ, услышала свой лающий, старческий кашель — и вдруг осознала: я даже не помню, каково это — дышать полной грудью. Я не чувствую запаха дождя. Я не чувствую вкуса еды. Я просто существую, чтобы курить, и курю, чтобы существовать.
И эта мысль показалась мне такой чудовищно бессмысленной, таким тупиком, что во мне что-то щелкнуло.
Не было громкого «ВСЁ, С ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ!».
Была тихая, холодная решимость. Я сказала себе:
«Хватит. Сегодня последний день».
На самом деле, это «щелкнуло» не за один день. Я шла к этому решению целый год. Год, когда я внутренне готовилась, изучала свои привычки, примерялась к жизни без сигареты. Я не пыталась бросать — я просто наблюдала и принимала окончательное решение.
И когда оно созрело, я бросила. Одним днем. Легко.
Та адская ломка, которой меня пугали, не случилась. Потому что мой мозг уже давно смирился и согласился. Руки по привычке искали пачку, а голова была спокойна: «Всё, это закончилось».
Первый месяц был не борьбой, а периодом открытий. Я не страдала, а познавала заново вкус еды, запах утра, вкус настоящего кофе без привкуса дыма...