Зачем я это пишу? Ну, наверное, затем, чтобы помнили. Это раз. А если кто вспомнит и своих преподавателей после этого небольшого рассказа, то тоже уже хорошо. Это два. Ведь они живы для нас, пока мы о них помним. И это три.
В следующем году будет 33 года, как я окончил Красногорское медицинское училище. Возможно, ввиду подросткового возраста, добрых впечатлений оставило оно после себя в разы больше, чем 3-й Московский мед, который я окончил следом. И до сих пор я помню по именам и отчествам учителей, которые учили меня уму-разуму. Я знал, что с тех пор воды утекло слишком много, и некоторых преподавателей уже нет в живых, но найти места их последнего упокоения я надежды не терял. Тем более, что впервые об этом подумал ещё лет 15 назад. И вот за 27 и 28 октября 2025 года я этот гештальт закрыл. Закрыл сразу и так лихо по двум причинам – первое, появилась онлайн база захоронений Московской области, без которой найти кого либо, это всё равно, что искать иголку в стоге сена. Даже если в книгах, которые ведут администрации кладбищ, ты что-то сможешь найти. И второе – жизнь закидывала в Красногорск прям два дня подряд по утрам… И было по часу-полтора времени, которое можно было посвятить поискам могил.
Нашёл я всех троих, кого хотел.
Мартынов Анатолий Гаврилович 23.05.1939 – 29.10.1999.
Или как мы называли его – Гаврилыч, преподавал у нас сестринское дело, медицинскую этику и деонтологию и профильную для него педиатрию.
А ещё он увлекался всякими "биоэнерготерапиями", восточными практиками и индийскими философиями, что сейчас кажется какой-то дичью, а тогда, в самом конце 80-х и начале 90-х, было очень модным. В виду этих увлечений верил в переселение душ и говорил, что человек рождается в этом мире, чтобы отработать, отточить до идеала одно из двенадцати качеств – любовь, сострадание и другие добродетели. Одно за жизнь. Не отточил, пошёл на второй, третий, десятый круг заново, отрабатывать. И так до бесконечности. А прошёл все стадии, отработал в земном мире, что положено – всё, в нирвану. И потом сам он всегда говорил (шутил), что он не просто Мартынов Анатолий Гаврилович, а М.А.Г. Кстати, он даже сам чертил натальные карты гороскопов ещё до появления компьютерных программ, которые делают это автоматически. Дома, вручную, на бумаге.
На третьем курсе медухи он нас, четверых пацанов из нашей 31-й группы, поднял прямо на уроке (он такие минуты своей славы любил) и сказал – Хотите, я вам расскажу, кто чего достигнет, и кто чего в жизни добьётся? И рассказал. И по прошествии тридцати с лишним лет я могу с уверенностью сказать, что его прогноз процентов на 80 сошёлся. И если бы не «святые 90-е», которые всю страну вывернули мехом внутрь, то процент попадания в «правду» был бы ещё выше.
А когда весной 1993 года я к нему подошёл с вопросом – в какой Мед мне подавать документы? Он не раздумывая ответил – Подавай в Третий. Откуда он знал, что в Первый и Второй Московские мединституты надо сдавать химию с которой у меня, особенно с органикой, были проблемы… И только в Третий последним вступительным экзаменом была физика, с которой понимания у меня было намного больше. И я поступил. Пусть с небольшой помощью, но поступил! И опять же, помощь пришла, откуда не ждали. И задача по физике в билете мне попалась именно та, которую мы вечером разбирали с одноклассником…
О том, как я всё это сдавал, я писал тут.
Гаврилыч был кандидат медицинских наук. Если в Яндексе вбить его ФИО, можно найти и его кандидатскую – «Цитогенетические особенности клеток костного мозга при остром лейкозе у детей» (2 Московский мед. 1973 год).
Девчонки его любили не все. Точнее – немного недолюбливали, так как шутил он иногда прямо на грани. Но за это же его любили пацаны. Хотя когда мы изрисовали всякой непотребщиной задние парты, он просто выдал нам тряпки и пемолюкс и молча оставил всё это оттирать после уроков.
Гаврилыч был крупным мужчиной, всегда ходил в наглаженных серых брюках, рубашке и галстуке, в белом халате, высоком белом медицинском колпаке и больших, почти квадратных очках в толстой оправе. Учиться у него было интересно. Помимо того, что он достаточно понятно всё объяснял, мог ввернуть какой-то смешной случай из практики, шутку какую добавить, он сам дома вечерами на печатной машинке печатал нам методические материалы, которые сам же на своих занятиях с нами и использовал. А я, используя возможности своей мамы, копировал с увеличением до А4, а иногда и до А3, картинки из его методичек и учебников, а он в своём кабинете их вешал в рамках, как учебные пособия.
Однажды, уже на третьем курсе, мы проходили практику в детской поликлинике, которая сейчас №1 (ул. Ленина 15-а), в день здорового ребёнка мальчишку месяцев шести от роду не прикрыли пелёнкой, когда он совсем раздетый лежал на пеленальном столе, он и выдал струю в направлении потолка, окатив и нас и педиатра. Гаврилыч, когда об этом узнал, посмеялся и сказал – Что вы, балбесы, надо было за струю ловить, на его свадьбу бы попали. Примета такая!
Я, будучи уже студентом мединститута, каждую весну забегал к нему в гости, часто прямо на урок. Последний раз я заскочил к нему ранней весной 1999 года, аккурат перед своим выпуском. Это для него тоже было своеобразными минутами его славы – его ученик – заканчивает мединститут. А в октябре того же года его не стало. Рак желудка. Когда он лежал в КГБ №1 в Красногорске, средний медперсонал к нему ходил и ходил… Шутка ли, больше половины – его бывшие студенты. Но сам он всю безвыходную ситуацию, как врач, понимал.
В начале нулевых в фотоателье в Красногорске на Комсомолькой 13/33, которое рядом с «Голубым Озером» (старожилы Красногорска должны знать, где это) как пример групповой фотографии была выставлена фотка студентов Красногорского медучилища во главе с Гаврилычем. Жаль, не попросил тогда… А когда вернулся спустя пару лет как-то по делам, забежал, спрашиваю – где? А её и след простыл. А на памятнике он молодой совсем. Я его таким и не помню.
Весной 1993, на выпускном Гаврилыч мне как-то сказал – Будешь рядом, заходи в гости. Я живу на улице Жуковского. И назвал номер дома и квартиры. Но домой я к нему так и не попал, молодость диктовала свои условия жития-бытия. Зато зашёл сейчас...
Похоронен Анатолий Гаврилович на Пенягинском кладбище. Сектор 19. Место 703.0. Координаты для дотошных - 55.821691, 37.351504
Курлыкин Владимир Арсеньевич. 27.12.1925 – 16.11.2002.
Владимир Арсеньевич, полковник медицинской службы в отставке, по образованию был анестезиолог. Или реаниматолог? За давностью лет я и не вспомню точно. Но вёл он у нас помимо реанимации и анестезиологии ещё и хирургию. Даже больше хирургию, чем всё остальное.
А как он нас учил запоминать хирургические инструменты! Ставил столы как на директорском совещании, по периметру рассаживал студентов, брал в руки что-то, громко называл, например, «кровоостанавливающий зажим Кохера» и передавал дальше. Следующий студент повторял этот по началу бессвязный набор слов, потом следующий, потом следующий… Когда зажим описывал круг и возвращался к Арсеничу, даже самые тупые запоминали, что это не просто диковинная приблуда, а «коровоостанавливающий зажим Кохера». Учил вставлять нитки в иголки, шить раны на манекенах и многое прочее, что нужно уметь делать руками.
А на экзамене я у него чуть не засыпался на термине «иммобилизация». У меня в башке засело – мобиль. Значит что-то с машинами связанное. Транспортировка больных, например. А это «обездвиживание» повреждённой конечности. Или позвоночника. Гипс, лангеты, шины и прочее. Ничего. Он знал, что я просто запутался. Чуть подсказал, и всё пошло как надо. И оценку сильно занижать не стал. Не то что на педиатрии 😁, ответил всё правильно, но на дополнительном вопросе забыл, что мазки из горла на посев берутся стерильной «палочкой» и выхватил свой законный трояк, что до сих пор гордо красуется у меня во вкладыше к диплому рядом с таким же трояком по литературе.
А Владимир Арсеньевич был добрый. Чем-то он был похож на земского доктора конца XIX века, или доктора Пирогова вместе с Айболитом. (Я знаю, что Айболит – ветеринар).
Арсенич был небольшого роста, с большими седыми усами, в шапочке-таблетке и очках. Подойдёт к нам студентам на перемене, зайдёт в самую гущу и с хитрым прищуром спросит – Это что у вас тут за междусобойчик? Пошевелит усами из стороны в сторону и пойдёт дальше…
А при изучении инструментов или когда надо было сакцентировать на чём-то важном внимание, всегда поднимал палец вверх и повторял – Попомним, голубчики, попомним!
А когда из студентов кто-то на уроке чихал (ну бывает же и такое), он делал многозначительную паузу, смотрел с прищуром сквозь очки и многозначительно произносил - Будь здоров. И после ещё одной паузы добавлял - Расти во все стороны!
К Арсеничу, как к Гаврилычу в гости я не ходил. Да и старше Гаврилыча он был на целых 13 лет. Что-то мне подсказывает, что он и не работал долго после моего выпуска в 1993 году. И после того, как я ушёл из медучилища только один раз я случайно встретил его в Красногорске на Павшинском продуктовом рынке. То ли осенью, то ли весной. Году в 1995-96. Одет он был мягко скажем небогато, но выглядел вполне бодро. С большим советским туристическим брезентовым рюкзаком за спиной и в шапке-петушок. Всё с теми же фирменными усами и в очках. А на фото на памятнике он молодой. Таким, конечно, я тоже его не помню, ведь в начале 90-х ему уже было за 60.
Похоронен Владимир Арсеньевич на Пенягинском кладбище недалеко от Гаврилыча. Сектор 19. Место 11225.0. Координаты для дотошных - 55.820945, 37.352035
Кочмарёв Анатолий Григорьевич. 01.01.1941 – 19.01.2001.
Что за дурацкая привычка у многих не писать букву Ё? Когда Кочмарёв превращается в Кочма́рева.
Анатолий Григорьевич напрямую учителем моим не был. Он работал хирургом в отделении детской хирургии в Красногорской муниципальной больнице (сейчас Красногорская городская больница №3) на ул. Речная. Но поскольку бо́льшая часть практики у меня проходила именно там, а в отделении, чтобы не попадаться на глаза медсёстрам, чтобы не нагружали бестолковой работой по изготовлению марлевых салфеток, я часто ныкался в операционную, смотрел, как работают хирурги, а после операций считал и мыл инструменты. Снова считал и укладывал их в биксы для отправки в стерилизацию. В то время в операционной колдовал Григорьич. И вот неполных два года я с ним постоянно сталкивался «по работе». Я – шестнадцатилетний балбес. И он – опытный 50-летний хирург. Очень душевный был дядька, мудрый. И профессионал высочайшего уровня. Детям при аппендэктомии разрез делал меньше спичечного коробка длиной. И шов косметический накладывал. Да и всю операцию в 15 минут укладывал.
Но за первую практику в его отделении я всё равно получил трояк, потому что выдал, что собак я люблю больше, чем людей. Старшая медсестра терпеть это не стала – За собаками в ветеринарию. А тут людей лечат.
Осенью 1993 года и я к нему как-то обратился. За ухом понавырастало что-то, воспалилось. Пойдём, говорит, удалю сразу да и всё. И удалил.
В тот вечер он дежурил. А я уже был студентом первого курса Третьего Московского меда. Он об этом знал и немного этим гордился. Я же пришёл в его отделение и только таблетки по пациентам мог разносить. Ещё не раскладывать правильно согласно назначениям, а просто разносить! А тут раз и студент медвуза.
- Анатомию проходите уже?
- Конечно, - ответил я. – Кости во всю учим.
- Ну и где у нас Os Manubrium Sterni?
Вопрос был с подвохом. Такой кости у человека нет. Есть Os Sterni – Грудина. А у неё есть Manubrium Sterni – Рукоятка Грудины. А Ос Манубриум Стерни – такого быть не может и не бывает. И я ответил тогда ему правильно. И он меня поотечески похвалил.
Году в 1995 зимой маме моей удалял вену на ноге. Я при посещении сел на край её больничной койки, за что от Григорьича тут же получил нагоняй. В уличных брюках, в шерстяных тем более к только что прооперированному человеку на кровать уселся! Балбес…
Деду моему году в 1997 флегмону вскрывал.
Опять же, летом 1996 года, когда у нас была «медсестринская» практика, я, используя «старые связи», попал на практику в эту же больницу, и снова пересекался с Григоричем почти ежедневно, хотя и был занят в основном тем, что возил Зою Еремеевну, старшую медсестру оперблока, по её служебным делам.
Жил Анатолий Григорьевич в Подмосковном Дедовске. А Дедовск в 90-е был очень неспокойным городом… Как, впрочем, и все соседние города. И, говорят, что бывало, (ключевое слово - говорят) штопал он местных бандитов, когда на их встречах что-то шло не так.
А умер, опять же информация непроверенная, но я других версий не слышал, умер на станции Павшино, прямо на платформе от сердечного приступа. Не успели оказать помощь…
Похоронен Анатолий Григорьевич на Дедовском кладбище. Второй въезд с Волоколамской улицы, метров 30-40 от входа справа, совсем недалеко от проезда. Сектор 7. Ряд 488.0. Место 4872.0. Но табличек нигде никаких нет, так что это просто цифры. Координаты для дотошных - 55.883065, 37.123618
Вот такие вышли три небольших истории о преподавателях Красногорского медицинского училища. Старый я стал. Сентиментальный. И да, я о них помню. Как бы сказали психологи, на формирование меня как личности они оказали очень большое влияние.
Ну и чтобы чуть скрасить грустную статью, закончу её так:
После окончания института я сделал такой вывод… Точнее он сам как-то сделался:
После окончания медучилища, когда ты видишь, что человек упал на улице, ты совершенно чётко знаешь алгоритм действий. Он вбит в тебя двухлетним курсом обучения намертво и без всяких «а если». Правда в конце этого алгоритма всегда последним пунктом стоит «вызвать врача». А вот после окончания института, если ты видишь, что человеку стало плохо на улице, то ты до молекулярного уровня примерно понимаешь, что с ним происходит, а вот что с ним делать… Фиг его знает ))) Вот для этого нужны ещё два года ординатуры. Плюс к тем шести, что ты уже отучился.